Юлия Самошкина – Куба, Буба, Нигер, Чад, Чина, Клава, Негритят, или Приключения пупсиков (страница 5)
– Но я из «Детского мира», – попытался было возразить Нигер. – Меня там купили.
– Купили-то тебя в «Д етском мире», – невозмутимо продолжала Чина, – но родом ты из Нигера, ты уж мне поверь. Поэтому тебя так и назвали. Так что вы с Чадом почти братья. Правда, Чад?
– Правда-правда, – закивал кудрявой головкой Чад. – Мы оба из пустыни Сахара. Я-то её очень х орошо помню. А про тебя нам Дед Мороз рассказал. Мы теперь тоже всё про всех знаем.
Чина засмеялась:
– Какой ты смешной, Чад! Ты же не Дед Мороз! Ты ещё слишком мал и поэтому не можешь знать абсолютно всё и абсолютно про всех.
И, обратившись к остальным пупсикам, она добавила:
– Чад у нас самый младший. А это вот Буба. Куба, конечно, для тебя это будет большим сюрпризом, но, представляешь, Буба – твоя родная сестра, она тоже из России. И даже скажу больше. Это не просто твоя родная сестра. Вы близнецы. Вот посмотритесь в зеркало, вы же похожи друг на друга как две капли воды.
Куба с Бубой тут же подбежали к большому розовому ёлочному шару с зеркальной поверхностью и увидели в нём двух абсолютно одинаковых девочек с озорными косичками. Близнецы засмеялис ь и обнялись.
– Я никогда не думала, что у меня есть сестра, – сказала Куба, смахивая слезинки, которые от радости навернулись на её глазки. – Какое же это счастье! Спасибо тебе, Дед Мороз!
И они с Бубой вприпрыжку пустились плясать вокруг праздничной ёл ки. А за ними почти братья Нигер с Чадом. А за ними и Чина с Клавой. Хоть они и не были сёстрами, зато стали хорошими подружками, самыми лучшими на свете.
А потом был день. Яркий, солнечный, с искрящимся снегом, с бодрящим морозцем. Настоящий зимний день. Но наши пупсики не видели всей этой красоты. После бессонной ночи они спали крепким сном, зарывшись в кучу игрушек. А потом опять была ночь – самая лучшая ночь в году, самая волшебная и радостная. К полуночи небо заволокло тучами, и поваливший за окнами снег добавил этой ночи волшебства и загадочности.
Пупсики проснулись уже под бой курантов. Было необычно светло для этого времени суток: кругом горели свечи, лампы, праздничная иллюминация – ведь никто не ложился спать, все ждали прихода Нового года. Малы ши осторожно выглянули из своего убежища. Люди сидели за праздничным столом, уставленным всевозможными кушаньями, вели неспешную беседу. Да, пупсикам теперь не побегать вокруг ёлки, не покататься на сверкающих гирляндах. Ведь люди могут их заметить. И что тогда будет – неизвестно. Что же делать? Не сидеть же всю ночь в куче игрушек?
И тут Куба предложила:
– А давайте спрячемся в фиалках. Там за занавесками нас никто не найдёт. Мы будем сидеть тихо-тихо и любоваться ночной улицей, ведь зимой она такая крас ивая.
Пупсики согласились с Кубой и осторожно, где на цыпочках, где-то ползком, добрались до окна, по занавеске влезли на подоконник и скрылись в листве фиалки. Но уже в следующее мгновение они стояли, прильнув к оконному стеклу. Затаив дыхание, они завор оженно смотрели, как за окном крупными хлопьями падает снег, как вокруг уличных фонарей, словно назойливые мухи, вьются снежинки и как по ночной улице уверенным шагом шествует Новый год.
И вдруг за стеклом словно какой-то вихрь пронёсся, каким-то необычны м светом заискрился белый снег, поднялось облако снежной пыли и по ночной дороге с бешеной скоростью пронеслись хрустальные сани, запряжённые белоснежными оленями, которых пупсики и сосчитать-то не успели – так много их было и так быстро всё произошло. Мал ыши лишь успели заметить, что в санях сидел сам Дед Мороз, а у ног его лежал огромный мешок из алой ткани.
– Наверное, с подарками, – задумчиво прошептала Клава.
Когда стих звон серебряных бубенцов и волшебная повозка скрылась за поворотом, Чина тихо ска зала:
– А сейчас самое время рассказать новогоднюю сказку, самое время.
И пупсики снова скрылись в листве фиалки, расселись поудобнее вокруг Чины и принялись её слушать.
– Эта сказка о том, как поссорились Метель и Ёлка, – начала Чина. – Итак, слушайте. Жила-была Белая Метелица. Она любила весело кружиться и танцевать вокруг деревьев, которые радостно смеялись при виде её. И только Ёлка стояла в сторонке и скучала. И вот однажды Метелица решила заглянуть к Ёлочке в гости. Увидев её печальный вид, Метель спросила:
– Почему грустишь, подружка?
– Я не грущу, – обиженно ответила Ёлка. – Просто мне тоже хочется постоять под твоим снежком, укутаться твоим зимним покрывалом, а ты не обращаешь на меня никакого внимания.
На что Метель удивлённо воскликнула:
– А я-то и не догадывалась, что и тебе хочется укрыться белым снегом! Ведь у тебя же зелёный наряд!
И вдруг в их разговор бесцеремонно вмешался Старый Клён:
– Нет уж, Ёлка – зелёная иголка! Посмотри, сколько деревьев в лесу! Снега на всех не хватит! Пусть лучше нас, лиственные деревья, Метель согреет своим снежком, ведь мы сбросили всю свою листву. Нашим веткам теперь холодно.
И Клён весь затрясся.
А Ёлка возразила:
– А я говорю, что мне тоже плохо без снежной белой шубки!
И тут Метель сказала:
– А вед ь Клён прав! Отныне я буду укутывать пушистым снегом клёны и берёзы, осины и липы, дубы и рябины. А у тебя, Ёлочка, иголки! Они-то тебя и согреют!
Так поссорились Метель и Ёлка. Обиделась Ёлка и ушла из леса. Ведь она осталась без белой зимней шубки. И с тех пор всегда под Новый год Ёлка приходит в гости к детям и они наряжают её игрушками и гирляндами и весело кружатся и танцуют вокруг неё, как Метель в лесу вокруг деревьев…
– Хорошая сказка, – сказала Куба. – Самая что ни на есть новогодняя сказка. Спас ибо тебе, дорогая Чина! Ты у нас настоящая сказочница!
Чад же, поскольку был самым младшим пупсиком, уснул, так и не дослушав сказку до конца. Он сладко сопел, укрывшись мягким листиком фиалки, и улыбался во сне. Остальные пупсики решили его не будить и остаться на ночлег здесь же, в зарослях фиалки, а рано утром, пока все ещё будут спать после праздничной ночи, вернуться в кучу игрушек. Как решили, так и сделали.
За окнами тихо падал снег. Везде был погашен свет, потушены свечи. И все люди уже спали. И Хозяйка кучи игрушек спала в обнимку со своими новыми подарками. И только Клава, освещая себе путь крошечным игрушечным фонариком, сновала по праздничному столу, набивая щёчки и кармашки разными вкусными кушаньями. Но вот наконец и она, вся перемазанная шо коладным кремом от торта, мирно уснула, прислонившись к тёплому бочку остывающего чайника и укрывшись фантиком от конфеты, которая продолжала медленно таять в её маленьком ротике.
ГЛАВА 4
СКУЧНЫЙ ДЕНЬ
Сижу на пятом этаже.
Мне б выйти подышать дождём.
Но я недели две уже
Не покидаю душный дом.
Я не пишу стихов-поэм.
Я не мечтаю, не пою.
Не нахожу я общих тем
С друзьями. Мерзкий кофе пью.
Ты скажешь, я сошла с ума,
Мой образ жизни – просто мрак,
Удел мой – посох и сума.
А знаешь, всё совсем не так.
А знаешь, я слегка больна,
Тревожна. Скучен мой сюжет.
Но я всегда была вольна
Сидеть на пятом этаже,
Грустить, не знать, смотреть в окно,
Страдать, не верить чудесам…
Я знаю, не поймёшь ты, но
Попробуй разобраться сам…
– Эй, вы, сони! Вставайте! Сколько можно спать? – Клава тормошила пупсиков что есть мочи. – Вставайте, лентяи, уже день на дворе!
Хотя, что греха таить, она и сама сейчас с удовольствием спала бы где-нибудь в укромном уголочке, если бы не неприятность, случившаяся с ней ранним утром. Раньше всех встала мама. И, как все заботливые мамы, она стала готовить стол к завтраку. Естественно, сначала нужно было убрать остатки ночного пиршества (ведь позд но ночью, когда вся семья, упоённая праздником, ложилась спать, было совершенно не до этого). Мама взяла большую тарелку и сложила на неё всё, что осталось от праздничного ужина: банановую и апельсиновую кожуру, огрызки яблок, скорлупу грецких орехов, кури ные косточки, блестящую фольгу от шоколадок, конфетные фантики и, конечно же, нашу бедную-несчастную Клаву, беззаботно посапывающую после бессонной праздничной ночи. Разумеется, мама просто не заметила малышку, да она никак и не ожидала её здесь увидеть. В озможно, она и вовсе забыла о существовании маленького пупсика по имени Клава, который много лет тому назад был оставлен в кармане старого пальто.
Итак, Клава со всякой ненужной всячиной полетела в мусорное ведро. Да, не повезло малышке! Само собой разуме ется, сон как рукой сняло. Клава сидела на дне помойки и думала: «Вот это неприятность! Ничего себе год начался! Это что же получается, как год начнёшь, так его и проведёшь? Это что же, мне теперь весь год предстоит по мусоркам слоняться? Нет уж, дудки! На до поскорее выбираться отсюда, а то, того и гляди, отправят в мусоропровод и имени не спросят. Что же делать? Как же быть?»
Клаве никак не удавалось выбраться из мусорного ведра, ведь она такая маленькая, а ведро такое большое. Да, это вам не карман пальт о, продырявленный ненасытной молью! Никаких сил у Клавы не было, а в голову ничего не приходило. «Подкрепиться бы, – подумала Клава. – Надо же как-то поспособствовать мыслительному процессу». Она поискала вокруг себя, а кто ищет, тот всегда находит. Вот он завтрак: две большие виноградины, долька мандарина, притаившаяся под кожурой, и кусочек шоколадки в фольге. Какое счастье, что мама не заметила всего этого среди мусора! Какими же сочными и вкусными показались Клаве её находки на фоне такого потрясения. В голову Клаве так ничего и не пришло, зато она сразу же почувствовала прилив сил, скачок энергии и, преодолевая преграду за преградой, добралась-таки до самого верха злополучного ведра. Да, всё же полезно употреблять витамины на завтрак! Спустившись по вен ику, Клава бегом направилась к окну с фиалками. А что было дальше, мы уже знаем…