Юлия Сафронова – Русское общество в зеркале революционного террора. 1879–1881 годы (страница 68)
Газеты, волновавшиеся по поводу случайности выбора, были вынуждены признать состав Совета «удовлетворительным» и даже «в высшей степени благоприятным». Газета «Голос» сообщала читателям: «В состав совета вошли лица, которые, с одной стороны, действительно должны считаться представителями лучшей, разумной части петербургского общества, а с другой стороны — своими знаниями, просвещением, умом, опытностью в делах, близким знакомством с условиями петербургской жизни могут действительно оказать существенную помощь»[1521]. Впрочем, газета, восхвалявшая Совет, находилась в несколько щекотливом положении, ведь ее редактор был одним из членов этого учреждения. Казалось бы, такой личный состав Совета должен был обеспечить ему успех. В действительности вышло иначе.
На собрании 21 марта, до того как выборные приступили к определению членов Совета, градоначальник предложил в экстренном порядке утвердить две меры: билеты для извозчиков, которые возят пассажиров с железнодорожных вокзалов, и заставы у въездов в город. Обе меры были приняты выборщиками единогласно. Если вопрос с извозчиками затем обсуждался в Совете, то проблема застав сразу вылилась в серьезный инфраструктурный кризис, заставивший усомниться в действительной пользе выборного учреждения и поставить вопрос о его будущем; Хотя заставы были утверждены собственно не Советом, а собранием выборщиков, в неудаче этой меры обвинен был именно Совет. Уже 23 марта в газеты стали поступать сообщения, что заставы затрудняют подвоз продовольствия в столицу, из-за них встала работа некоторых заводов, так как рабочие из пригородов не могли вовремя попасть в Петербург, не были выпущены из города погребальные процессии[1522]. Членам Совета стали поступать многочисленные заявления жителей столицы о стеснительности такой меры. 23 марта А.В. Богданович записала в дневнике, что Совет отменил это распоряжение[1523]. Заставы были сняты 25 марта по распоряжению градоначальника, но об участии в этом решении Совета в постановлении не говорилось. Газета «Голос», начав с того, что «неизвестно, кому принадлежит мысль о снятии застав», затем намекнула читателям, что градоначальник «прислушался к заявлениям, сделанным в Совете»[1524].
За этими скупыми сведениями можно увидеть конфликт, разгоравшийся между не склонным прислушиваться к кому-либо градоначальником Н.М. Барановым и членами Совета, считавшими, что у них есть законные права влиять на принимаемые решения. Печать, не обратив внимание на напоминания «Голоса», что мера была одобрена не Советом, принялась искать причины неудачи. Под сомнение был поставлен не принцип выборности, а «общее состояние умов», при котором «смешиваются постоянно понятия “критика” и “сопротивление”»[1525]. Тем не менее газеты были склонны дать Совету еще шанс, при условии, что впредь он будет осторожнее давать свое согласие, чтобы «не очутиться, как теперь, в необходимости отменять меру, принятую три дня тому назад»[1526].
Рассмотренный выше конфликт выявил противоречие между видением компетенции и задач Совета его членами и градоначальником. Н.М. Баранов желал единолично принимать постановления, утверждение которых Советом превращали их в решения всего общества, подлежащие обязательному и безоговорочному исполнению. Очевидно, градоначальник не нуждался даже в совете компетентных лиц, так как при обсуждении вопроса о праве членов Совета проектировать новые мероприятия по собственной инициативе он оставил за собой право первому знакомиться с такими предложениями и самому решать вопрос о вынесении их на общее обсуждение. Фактически все меры при таком порядке оставались на личное усмотрение градоначальника. Совету надлежало быть лишь декоративным учреждением при полиции.
Сами члены Совета изначально видели свою миссию иначе: они всячески стремились расширить свою компетенцию и проявляли инициативу. О том, что Совет рассчитывал на долгий срок работы, говорит факт принятия им внутреннего распорядка: предполагалось вести протоколы заседаний, для чего нанять секретаря; было определено условие, что заседание считается состоявшимся в случае присутствия 13 человек. Е.В. Богданович внес переложение, чтобы по примеру Петербурга аналогичные советы были образованы во всех крупных городах России[1527].
Конфликт между Советом и градоначальником продолжал нарастать, что нашло отражение в расписании заседаний. Первоначально предполагалось, что Совет будет собираться ежедневно по вечерам (это видно из речи Н.М. Баранова при открытии Совета[1528]). Уже 25 марта эти планы были скорректированы: Совет не собирался в Благовещение (25 марта) и в период с 26 по 29 марта во время слушания дела о преступлении 1 марта. Недовольный «самодурством» Баранова Ф.Ф. Трепов 24 марта собрался выйти из состава «странного совета»[1529]. 28 марта А.В. Богданович, вероятно, не без влияния мужа писала: «Никто не доверяет Баранову, все видят в нем шарлатана […]. Сколько в России делается глупостей»[1530]. Она же 30 марта отмечала: «Е.В. [Богданович. — Ю.С.] вернулся поздно из заседания совета 25-ти.
Совет продолжил разработку вопроса об извозчиках, поднятого на собрании выборщиков, для чего была создана подкомиссия из городского головы П.Л. Корфа, статского советника Благово, генерал-майора Коростовца, действительного статского советника Жуковского. 22 марта они представили доклад о размерах таксы для извозчиков от станций железной дороги. Постановление было принято после совещания с содержателями извозных промыслов и рассмотрения подготовительных материалов думы[1532]. Последний раз М.И. Семев-ский упоминает в записях Совет 24 апреля, когда комиссия в составе М.И. Семевского, В.И. Лихачев, П.А. Потехина, И.А. Котомина, А.Н. Бекетова и Е.И. Ламанского обсуждала университетский вопрос на квартире последнего[1533]. 19 июня М.И. Баранов представил проект, выработанный комиссией, министру внутренних дел Н.П. Игнатьеву[1534]. Никаких реальных мер Совет больше не принял, распоряжений за его подписью не появлялось. 23 июня в газете «Страна» появилось сообщение, что Совет при градоначальнике «на днях закроет свои заседания и затем будет отменен»[1535]. Официально о его роспуске сообщено не было.
Остается ответить на вопрос, почему начинавшееся с таких надежд учреждение осталось в памяти современников лишь «причудой» градоначальника, «Советом двадцати пяти баранов» и «парламентом при полиции». Очевидно, дело не только в непростой личности Н.М. Баранова, не желавшего делиться властью с кем бы то ни было. Оказалось, что представительное учреждение не может работать, если его компетенция твердо не определена, а его члены видят свою роль иначе, нежели ее видит представитель имперской администрации. Кроме того, на существование Совета не мог не повлиять новый курс, окончательно определившийся после выхода манифеста 29 апреля.
Тем не менее существование Совета двадцати пяти нельзя рассматривать только как анекдотический случай. Временный совет при градоначальнике дает возможность увидеть не только реакцию общества на выборное учреждение, но и возможные формы, в какие могли вылиться как осуществление выборов, так и функционирование представительного органа в государстве, которое, даже согласившись на создание такового, вовсе не собиралось ограничивать власть монарха. Конечно, история не знает сослагательного наклонения, но осуществленный администрацией эксперимент — призвание выборных с совещательными функциями, пусть в масштабах одного Петербурга, — слишком во многом напоминает проекты, предлагавшиеся либералами и активно обсуждавшиеся в это время. Выборы в Совет и его дальнейшая судьба могут служить наглядным примером того, как, вероятно, сложилась бы судьба представительного учреждения, если бы решение о нем было принято 8 марта 1881 года.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ВРК — Верховная распорядительная комиссия
ГАРФ — Государственный архив Российской Федерации
КиС — «Каторга и ссылка»
л. — гв. — лейб-гвардия
МВ — «Московские ведомости»
МВД — Министерство внутренних дел
МИДв — Министерство императорского двора
ОНС — «Общественные науки и современность»
ОР РНБ — Отдел рукописей Российской национальной библиотеки
ПВ — «Правительственный вестник»
РА — Русский архив
РГИА — Российский государственный исторический архив РО
ИРЛИ — Рукописный отдел Института русской литературы
РАН (Пушкинский Дом)
СА — Секретный архив
СПВ — «Санкт-Петербургские ведомости»
ЦГИА СПб — Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга
ЦИАМ — Центральный исторический архив г. Москвы
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абаза Н.С. 54
Аверкиев Д.В. 33