Юлия Рыженкова – Цифрономикон (страница 89)
– Фролов! Я разжалую тебя в рядовые! Почему важную оперативную обстановку приходится вытягивать клещами как на допросе?!
– Да народ брызнул во все стороны, кто ж их считал! А эти монголы, они ничего не требуют! – взбеленился сержант. – Забаррикадировались на третьем этаже и отстреливаются как полоумные. Мы двумя патрульными нарядами входы перекрыли и вызвали подкрепление.
Минуты три Асхат лежал на пыльном асфальте, хлопая глазами, с трудом переваривая полученную информацию. Нелогичность произошедшего никак не укладывалась в голове. Заложников захватили по классической схеме. Умело, уверенно. Но зачем? Девять утра. Если в модных бутиках да сувенирных лавках и есть что-то ценное, то хватай и беги. Или цель акции выдвижение требований? Так выдвигайте. Что попусту стрелы метать.
Из здания торгового центра просвистел очередной залп стрел.
– Всем лечь! – крикнул Асхат, но было поздно.
Одному зазевавшемуся патрульному пробили плечо, другому прострелили колено. Очень метко, если сделать поправку на необычность, даже некоторую экзотичность оружия.
– Прибыл полицейский спецназ, – сообщил Фролов, – майор Серекбаев берет командование операцией на себя.
– Прикрой меня, – скомандовал капитан. – Пойду, доложу начальству обстановку.
Не долго думая Павел Фролов встал на одно колено, вскинул короткоствольный автомат и, передернув затвор, стал стрелять по выбитым окнам короткими очередями. Асхат, не теряя времени, перекатился за стоящий на парковке внедорожник и полуприсядью двинулся к вставшему неподалеку броневику спецназа.
За спиной послышался гортанный вопль, и со второго этажа из разбитого окна вывалилось тело одного из стрелков. Орущий подраненный дикарь падал медленно. Выронив из рук оружие, он пытался ухватиться за висящие на стене пыльные корпуса и трубы кондиционеров, за карнизы и облицовку стен. Два бойца спецподразделения скрутили облаченного в сыромятную кожу подранка и поволокли к машине скорой помощи. Еще двое из спецназа выбежали навстречу сослуживцам из оцепления и тут же прикрыли спины товарищей большими щитами.
В один миг оглушительная, тугая волна чудовищной массой навалилась на всех, кто находился возле здания. Протяжный рокот всколыхнул жаркий воздух. Клубы пыли, остатки стекол и песок из мелких трещин, образовавшихся по всему магазину, накрыли дорогу и площадь серым облаком. На фонарных столбах и трансформаторных будках заискрили кабели. Вся электроника в руках полицейских мгновенно отключилась. Задымились рации и сотовые телефоны. Из-под капотов работающих машин повалил густой черный дым. Сами машины мгновенно заглохли. Следующая ударная волна всколыхнула весь квартал и была такой чудовищной силы, что некоторые автомобили, стоявшие особенно близко к торговому центру, перевернулись набок. С деревьев сорвало листву, а люди повалились на землю как подкошенные, закрывая головы руками.
Как только пыль немного улеглась, спецназ двинулся на штурм. Связи не было. Беспомощное начальство неистово раздавало устные указания через подоспевших патрульных. Машины в радиусе километра просто отказывались заводиться. Не дожидаясь распоряжений, Асхат двинулся вслед за спецназом, прихватив с собой Павла Фролова. Немного контуженный сержант быстро пришел в норму и последовал за капитаном.
В этом месте ощущалась какая-то вибрация. Словно бы отголосок недавно прозвучавшего басового аккорда. Асхат буквально чувствовал эхо в пыльном воздухе. Стоны, истеричные вопли, гортанные выкрики штурмовиков, прочесывающих помещения, – всё это звучало в более высоком регистре. У капитана даже потемнело в глазах от странного гула, всё еще звучащего в голове.
Позже выяснилось, что взрыва не было. Большинство экспертов записали в своих отчетах, что ударная волна скорее напоминала чудовищной силы электромагнитный импульс. Но следствию легче от этого не стало.
Все двадцать пять нападавших, включая того раненого, – погибли. Еще тридцать человек, находившиеся в непосредственной близости от эпицентра этой аномалии, – впали в кому.
Одновременно с этим событием произошло еще одно. Доклад о нем поступил в управление ближе к вечеру. Подобный, но куда более скромный взрыв – а точнее, опять же, по отчету экспертов, саморазрушение – произошел в историческом музее. Благо посетителей в тот час там не было. Много лет простоявшая в одном из залов каменная стела вдруг покрылась мелкими трещинами и с грохотом разлетелась на части, повредив окружающие ее витрины. Поначалу Асхат Кожабеков не связал события воедино. Но к утру следующего дня, изучая материалы дела, пришел к выводу, что связь существует. Вот только он еще не понимал, какая именно связь.
На погибших террористах, если можно так назвать психов, облаченных в средневековые одежды, не было ни имен, ни отпечатков, вообще никаких данных. Складывалось впечатление, что они вовсе не из нашего мира. С луками, саблями, мечами. Да не с какими-нибудь бутафорскими игрушками, а с настоящим, боевым оружием. Некоторые из них в доспехах, сделанных из бронзы. Всё это заводило следственную группу в тупик, выхода из которого пока не было. Взрыв уничтожил видеозаписи с камер наблюдения. Электроника в радиусе трехсот метров выгорела дотла и не подлежала восстановлению. Злоумышленники налицо, но, к сожалению, мертвы. Свидетели путались в показаниях и несли какой-то бред о шамане с бубном и таинственном ритуале. Те, что впали в кому, постепенно приходили в себя, но врачи требовали не беспокоить несчастных. Да и что бы они прояснили, если даже те, кто отделался легким испугом, не могли связать трех слов.
Капитан Кожабеков как раз держал в руках дело о происшествии в музее, когда в кабинет вошел Никитин, оперативник отдела.
– Вижу, Асхат, всю работу свалили на тебя одного.
– У меня голова кругом от неразберихи, что тут творится. Читаю материалы дела и глазам собственным не верю. Несвязный бред…
– Да еще и эту многострадальную стелу из музея на тебя свалили.
– Почему многострадальную? – тут же зацепился Асхат за мимоходом брошенное слово коллеги.
– Ну как же. Два года назад какой-то душевно расстроенный торчок пытался разбить ее кувалдой. Скалывал надписи, пока его охрана не оттащила. Парень явно был невменяем. Сейчас где-то в психушке вместо срока парится.
– А кто вел дело?
– Кто-то из ваших и вел. Мы только на задержание выезжали.
– Псих он или нет, но чем черт не шутит. События в торговом центре и взрыв стелы в музее произошли чуть ли не одновременно. Вдруг он что-то знает?
– Так подними дело. Поспрашивай у своих.
– А в этом есть смысл! Может, хоть что-то прояснится? Трезвой логикой здесь не разгрести.
– Ну да, – ухмыльнулся Никитин, – психа тебе в помощь.
– Зацепин Николай Андреевич. Непростой случай. Заболевание перешло в острую фазу после тридцати лет, что весьма странно, – пробубнил чопорный доктор, листая личное дело больного. – На сегодняшний день мы имеем классическую паранойю. Мания преследования, потусторонние голоса, агрессивное поведение. Хотя в последнее время он притих. Недели три назад просто бесновался, а сейчас ничего, спокоен. Мы ему даже снизили дозу…
– Он в состоянии поговорить со мной? Или… – спросил Асхат с надеждой вырваться отсюда поскорей.
– Вполне, – кивнул головой доктор. – Еще вчера утром он мило беседовал с санитарами и другими пациентами. Правду сказать, свой срок он уже отмотал, как у вас говорят. И если так и будет продолжаться дальше, то у меня есть все основания переводить его на амбулаторное лечение.
Николай сидел на диване, в холле отделения, уставившись в неработающий телевизор. В расслабленной позе, спокойный, сдержанный. В руках он вертел простенький сотовый телефон. Встретишь такого не в больничной пижаме, так и не подумаешь ничего особенного. Ухоженный, коротко подстриженный, гладко выбритый. Даже больничная одежда на нем смотрелась очень естественно, словно это деловой костюм.
– А! Кожабеков Асхат Нургалиевич, – встрепенулся он, заметив капитана. – Не ждал вас так скоро. – Сказав это, Зацепин бережно положил телефон на журнальный столик перед диваном.
– Для человека, в некотором смысле изолированного от мира, вы неплохо информированы, – буркнул капитан, косясь на телефон Зацепина.
– Да, – согласился Николай, слегка улыбаясь. – И вы пришли узнать о том, что произошло в торговом центре и как это событие связано со стелой в музее. Ведь именно так вы на меня вышли. Но вы ничего не узнаете, уверяю вас, пока не станете мне доверять.
– Доверять тебе?! Так, сразу? Ну уж нет. Сначала послушаю, о чем ты мне поведаешь.
Николай нахмурился и поджал тонкие губы. Ему не понравилось обращение капитана к нему на «ты», но Зацепин промолчал.
– Спрашивайте…
– Разве больным разрешено иметь сотовые телефоны?
– Главный врач сделал для меня исключение. За хорошее поведение, разумеется.
– Чем тебе не угодила эта чертова стела?
– Неправильный вопрос. Капитан, вы читали, что это за стела?
– Гранитный обелиск, найденный на горном перевале Тянь-Шаня, – тут же процитировал выдержку из материала дела Асхат.
– Это надгробие, капитан. И его бесцеремонно вырвали из древней могилы и перетащили в музей, даже не поинтересовавшись тем, что там написано.
– А это имеет значение?
– Имеет. И вчера вы имели честь убедиться в этом. На сегодняшний день есть только двое, кто способен прочесть древние рунические письмена, которые я так усердно скалывал. Один из них перед вами, а второй… – Николай на мгновение затих и криво ухмыльнулся. – Второй покоился под этим самым надгробьем.