Юлия Рыженкова – Цифрономикон (страница 71)
Мой сосед пять дней назад в три часа ночи разбудил меня грохотом. Спать дальше не имело смысла – через час я собирался уехать в командировку. Когда я вернулся, оказалось, что соседа поразил инсульт, и грохот был от падения уже мертвого тела. К вечеру, когда я приехал, его уже успели похоронить. Кто-то поехал в другой город, а кто-то на кладбище. Бывает.
– Я застрял в пустыне без воды. Сегодня я сдохну.
Тишина.
– Господи… – послышалось наконец. – Мы так долго готовили этот канал связи…
Грань между жизнью и смертью тонка, но лишь в одну сторону. Мы спорили о том, есть ли жизнь после смерти, о природе загробного мира. А мертвецы знали точно, что до смерти есть жизнь, по каким законам она движется.
Мысли – материальны. Но материя еще более материальна – оттого потребовалась уйма времени и усилий, чтоб связаться с миром, откуда все они. Мой телефон оказался единственным, который принимал их звонки.
Но какая горькая насмешка: искать контакт с миром живых, и связаться с человеком, который – нет, не одной, а двумя ногами уверенно стоит в могиле.
Я сказал ей об этом.
– Кто знает, – ответила она. – Не стой ты на грани жизни и смерти – может, с тобой сложней было бы связаться. Не отчаивайся. Помнишь, что ты мне говорил, когда я не в меру волновалась?
– У нас есть мы, и, значит, у меня имеется всё, что нужно.
Я взглянул на экран мобильного – батарея почти села, но его можно было бы зарядить от машинного аккумулятора. Но если сядет и тот…
– Ты знаешь… – ответил я, едва шевеля пересохшими губами. – В чем я сейчас действительно нуждаюсь, так это в кружке холодного пива. Чтоб с пеной, и чтоб стекло запотело, и чтоб стекала слеза. Хотя от стакана воды из-под крана я бы тоже не отказался. Почему ты звонишь мне, а не ему?
Она замолчала. Я знал, о чем она думает: мне известно об их связи. Но всё ли?..
– Давай по-честному… Ты не любила меня. Мне лень тратить последние минуты жизни на выяснение отношений. Что вам надо от нашего мира? Отчего бы вам не оставить нас в покое? Говори быстро – аккумулятор садится.
То была моя месть. Их усилия раскрошатся о мое безразличие. Они поймут, что на Марию нельзя положиться, что она приносит неудачу.
Я улыбнулся.
Она почувствовала мою улыбку.
– Эй, ты что! – зазвучал голос с того света. – Ты хочешь умереть? Ты так хочешь ко мне?
Это был довод… Но я нашел силы промолчать.
Солнце поднималось всё выше, и мне пришлось сделать усилие, чтоб переползти в новую тень.
– Сколько воды тебе надо? – наконец спросила она.
– Залить радиатор.
– Я перезвоню.
Снова тишина, ветер шумит ковылями. Я догадывался, что им надо – общение с этим миром. Сказать недосказанное, объяснить то, что было неясно при жизни. Говорить правду, когда уже нечего бояться, когда тебя ни один земной суд – справедливый или неправый – уже не достанет. У положения мертвеца есть свои достоинства.
Снова звонок.
– Да, слушаю…
– Где ты находишься?
Я описал свое местоположение – по карте и по видимым приметам: приблизительно шестьдесят километров от берега моря, на краю пустыни у приметного холма.
– Я поговорила с нашими. Здесь недалеко должен быть завод по пропитке шпал. Дождевую воду собирали в цистерны. Может быть, там еще есть вода. Иди на север.
Север, где же тут север?.. Ах да, сейчас около полудня, и значит, я должен идти за своей тенью.
– А если я пройду мимо?.. – предположил я.
Выбираться из убежища под машиной не хотелось.
– Не пройдешь. Туда идти километра три. Сам завод – с полкилометра. Если промахнешься – там должны быть железнодорожные пути. Пройдешься по ним.
Три километра туда, примерно столько же обратно. Если заплутаю – еще пару. Смогу ли? С другой стороны, если воды там не окажется, я могу не возвращаться.
– Я, пожалуй, пойду…
С трудом я поднялся на ноги.
– Удачи.
– Созвонимся.
Через два километра ветер донес до меня запах креозота, и я шел по нему, словно собака по следу. В низине, где и было сказано, я нашел развалины фабрики со сгнившими штабелями шпал, где заключенные, отравленные креозотом, выхаркивали свои внутренности.
Ржавели нитки рельс, уходящие в барханы. Потом я узнал… Как вы догадываетесь, для меня всё же наступило это благословенное «потом».
Я узнал, что место, куда вели шпалы, было еще страшней.
Где-то там, в степи «ЗеКа» добывали первый уран Страны Советов. Добывали, к слову сказать, открытым способом. Это значит: был выкопан огромный котлован. Тут же руду обогащали, как могли, и вывозили.
Из соображений секретности зеков никогда отсюда не переводили. По той же причине редко меняли охрану. А радиоактивная пыль кружила над степью, отравляя всех вокруг. И скоро около котлована раскинулось кладбище.
Но месторождение оказалось бедным, и со временем его забросили.
От этой пыли, от этой вони, которая держалась тут десятилетия, неизвестный мне зек бежал, однако не смог пересечь пустыню, умер от жажды. Но спас от подобной смерти меня.
Мне повезло: на полусгнившем складе я нашел толстостенные клепаные бочки, в которых на дне имелась грязная дождевая вода. Я процедил ее в прихваченную бензиновую канистру, вытер влагой лицо, спину, нашел в себе силы не пить…
В степи поднялся ветер, заметая следы. Он словно старался меня не выпустить из песчаного плена. Но я добрался до машины, завел ее…
Через час я выехал на трассу.
В крошечном магазинчике при бензоколонке я купил минеральной воды и мороженого. Готов поспорить, что продавец в жизни не видел, чтоб человек так пил воду. После захотелось пива, но я сдержался – это после. Надо было доехать домой без приключений.
Мою долю в табачном деле стоило бы продать даже за полцены. Занятие это небезопасно, да и не имело особых перспектив. К тому же мне хотелось сосредоточиться на новых планах.
Я был далек от мысли осчастливить мир задаром.
Конечно, лучшие умы загробного мира ломали голову, как выйти на связь с живыми. Но у них было не всё. Неизвестно, какие контакты залило водой в мобильном телефоне, что в нем поменялось, сделав возможным принимать звонки с того света.
О, хороший, самый дорогой ремонтник назовет мне причину, чтоб я смог повторить подобную поломку в достаточном количестве телефонов. Мы усилим канал, так чтоб разговаривать с тем светом можно будет не только в полуобморочном состоянии. И этот канал связи будет только у меня.
Затем я стану… Нет, не посольством Страны Мертвых, а лишь почтамтом. Живые, чтоб связаться со своими мертвыми друзьями, раскошелятся. А мертвецы…
Проезжая мимо кладбищ, я иногда думал: сколько знаний заключено под могильными камнями. Мертвецы с сельских погостов знают, безусловно, меньше, чем покойные со столичных кладбищ. Но больше всего знают те, кто похоронен тайком, без всякой отметки.
Мертвецы знают всё. Именно поэтому они иногда и мертвецы.
Все тайны кладов – в моих руках.
Но не это самое дорогое, что можно извлечь… Мертвецы, оказывается, не перестали думать и, стало быть, творить. Мертвые изобретатели продолжали выдумывать, убитые на дуэлях поэты – сочинять стихи, отравленные композиторы – писать музыку. Я мог бы стать самым великим агентом. Этого и Того Миров. Это потешило бы мое тщеславие.
Монополист способен диктовать любые условия. Однако же злить ребят с того света не стоило. И дело даже не в том, что они спасли мою жизнь. В конце концов, они до меня когда-то доберутся.
Мертвая сила
Легкая рябь шла по холодной воде, будоража желто-красные листья и травяной мусор у берега. Разбросанные ветром перья слоистых облаков в синем небе словно отражали озеро – только в другом цвете, не стальном, а светло-синем. Иван сидел на камне, глядел в воду, прислушивался к шуму ветра в траве. Зачем он сюда приехал? Что хотел найти?
Искали они всю ночь и весь следующий день, когда пропала Алмагуль. Искали и потом, но уже не здесь. Но нашли только ее косынку, а больше – ничего. Косынка в воде у берега. Почему там? Непонятно. Алмагуль не пошла бы купаться одна, она боялась воды, плохо плавала… И вода была холодной. А одежды на берегу не осталось. Не в платье же и туфлях она полезла в воду?
Дорога к озеру всего одна, любую машину, особенно ночью, когда включены фары, видно километра за два. И слышно, если фары выключить. Человек мог подобраться незамеченным. Мог подкрасться сзади, заткнуть рот. Но увести Алмагуль с собой? Не тот у нее был характер. А тащить девушку или ее тело на себе за холмы… Можно, конечно. Но тяжело и далеко. Нельзя не оставить следов. Да и откуда тогда косынка в воде?
Дно озера проверили водолазы. Степь и холмы вокруг исходили вдоль и поперек полицейские и добровольцы. Искали в Экибастузе, искали около разреза, искали на трассах и на степных дорогах. Не только Алмагуль – никаких следов не нашли. Ивана хотели забрать в полицию – кого еще подозревать, как не жениха? Но он всё время был на виду, а компания у озера собралась большая – десять человек, парни и девушки… Полицейские допросили всех, через три дня завели дело об исчезновении человека, но в качестве подозреваемого Ивана не привлекли.
Предположить, что Алмагуль просто устала, собралась и покинула шумную компанию, было никак нельзя. Вместе с ней пропали ключи от ее же автомобиля, на котором они с Иваном приехали на озеро. Зеленая машинка Алмагуль сиротливо стояла около дороги до следующего вечера. Потом ее отогнал в гараж отец девушки, у которого дома лежали запасные ключи.