Юлия Рыженкова – Цифрономикон (страница 50)
Кто-то пытается Никиту убить.
И даже «Слова», решавшие все его проблемы в последнее время, тут бессильны – ведь их не на кого обратить, враг остается невидим.
Как он уже привык в последнее время, Никита обратился за помощью к библиотеке. Но на этот раз ничего и не добился – Отрарская библиотека была не всесильна. Или же это Никита просто проходил мимо ответов. Он не понимал еще слишком много языков; возможно, способ узнать, кто пытается его убить и почему, и впрямь описан в одной из тысяч книг, хранившихся на ридере, но он просто не мог ее прочитать.
После бесплодных попыток получить помощь от библиотеки, Никита с сожалением сделал вывод, что ему придется рассчитывать только на свои силы. А это значит – смотреть в оба, чтобы не пропустить очередное покушение.
Жить, не зная, когда и как на него нападут, и ожидая атаки каждую минуту, – это невыносимое испытание.
Уже неделю спустя Никита понял, что больше не может шарахаться от каждой тени и вздрагивать от каждого звука, он просто сойдет с ума. Ему нужно поменять правила игры, перестать быть мишенью. Нужно найти своего врага и встретиться с ним лицом к лицу.
Осталось только придумать, как это сделать. И, желательно, как можно быстрее, потому что враг может его опередить.
Никита не успел. Выпив чашку кофе в каком-то кафе, он попал в больницу с тяжелейшим отравлением. Несмотря на усилия медиков, с каждым днем ему становилось всё хуже и хуже. Врачи разводили руками, говорили что-то о беспрецедентном случае, необъяснимых процессах и непонятных причинах.
Но Никите всё было понятно.
И он ничего не мог изменить.
Блогер Веретенский оставил включенный диктофон на стуле, а сам уже некоторое время стоял у окна, повернувшись к Никите спиной. Дослушав историю до конца, он повернулся к кровати, затканной паутиной трубок и проводов, и сложил руки на груди.
– Вот что я тебе скажу, Никита, – сказал он с сочувствием и покачал головой. – По всем раскладам ты должен был погибнуть, но тебе просто удивительно везло. Машина, рекламный баннер, лифт. Особенно лифт – с ним я очень постарался. Но вот кафе, из-за которого ты попал сюда, – это действительно несчастный случай…
Веретенский подошел вплотную к кровати. В палате вдруг сгустились синие сумерки, в воздухе закружились яркие искры вперемешку со снегом.
– Впрочем, какая разница – как. Главное – результат, не правда ли? – с улыбкой спросил Веретенский. За его спиной появились серые кожистые крылья, лицо менялось на глазах.
– Так ты тоже… – прохрипел Никита.
Он пытался приподняться, но сил хватало лишь на то, чтобы слабо сжать руками края кровати.
– Да, я тоже, – кивнул изменившийся Веретенский. – Я – хранитель Либерии, библиотеки Ивана Грозного. И я очень не против заполучить то, что у тебя уже есть от Отрарской библиотеки.
– Но зачем тебе?.. – с трудом выдохнул Никита.
– Зачем? – Серое лицо горгульи страшно оскалилось. – Ты серьезно? Неужели тебе не понравилось пользоваться «Словами»? Неужели ты ни разу не подумал, какую власть могут дать сразу несколько Книг? Неужели не нашел эту мысль даже самую малость привлекательной?
Никита слабо качнул головой, но не смог издать ни звука.
– Ни за что не поверю, – усмехнулся Веретенский. – Мне здорово повезло, что ты еще такой неопытный и научился у своей библиотеки столь малому. Я следил за твоим предшественником, но так и не рискнул с ним схватиться, он был слишком силен. А вот ты – другое дело. Особенно в таком состоянии, – Веретенский наклонился над Никитой, за его спиной развернулись большие серые крылья и затрепетали в ожидании. – Ничего личного, Никита, я не хочу тебя убивать, но ты ведь знаешь, по-другому не получится…
Паутина трубочек и проводов над кроватью зашевелилась и запульсировала пронзительно оранжевым светом. С громким стуком захлопнулась и тут же обросла белым инеем дверь в больничную палату.
Веретенский оглянулся на резкий звук, а когда повернулся обратно, Никиты на кровати уже не было. Хранитель Отрарской библиотеки стоял у него за спиной, в обычном для густо-синих сумерек обличье, угрожающе расправив кожистые крылья за спиной. В руках у него нервно дергался, вырывался из крепкой хватки горящий огненным светом хлыст.
– С кафе ты и правда ни при чем. Это моих рук дело, – спокойно сказал Никита. – Мне нужно было узнать, кто ты, выманить тебя, заставить поверить, что я слаб и беспомощен, что я при смерти. Чтобы ты сам пришел ко мне. И ты пришел.
Веретенский попятился.
– Невозможно! Библиотека у тебя всего несколько месяцев. Ты не мог… Ты просто не мог успеть всю ее перевести… Не мог изучить все Книги…
– Не мог. Но спасибо разработчику универсального дешифратора для Блекберри плейбука. Приложение за доллар девяносто девять. Ты не представляешь, как прекрасно эта программа всё перевела. Не можешь даже вообразить, какие Книги я отыскал. Включая те, что учат находить и узнавать книги других библиотек. И просто книги, и те самые Книги… И Библиотекарей. Учат находить, узнавать – и справляться с ними.
Гибкий горящий хлыст в мгновение ока обвился вокруг хранителя Либерии, намертво стиснув его в огненных кольцах. Веретенский отчаянно дергался, но не мог вырваться.
– И ты прав, – продолжал Никита, подходя к нему вплотную. Его крылья обвились вокруг Веретенского и схватили его в плотный кокон. – Мне приходила в голову мысль о том, какую власть может дать контроль над сразу несколькими библиотеками. И она мне понравилась.
В коконе кожистых крыльев вспыхнул ослепительно голубой свет.
Когда он погас, в палате больше не кружились искры со снегом. Никита стоял над неподвижным телом Веретенского с ридером в руках и просматривал список только что появившихся книг, словно ища что-то.
Нашел. Быстро прочитал несколько страниц, а потом поднял голову и, глядя в окно, улыбнулся:
– Хранитель Александрийской библиотеки, ты следующий.
Астана – Москва
Запомните меня счастливым
По земле прошелестели шаги, легкие, будто ночной ветер коснулся пожелтевшей травы. Шаман приподнялся на локте, прислушался. Показалось, будто кто-то прошептал его имя. Потянуло дымком, полог юрты колыхнулся. Послышался тихий смех.
Мурат с детства ненавидел туман. Прятался от сероватой мглы в самом дальнем углу дома. Мальчику казалось, что на самом деле начался пожар, и огонь в каждую минуту может ворваться внутрь и сожрать его. Обглодать до костей, жадно, будто дикий зверь. Родители не знали, откуда взялся этот беспричинный страх, считая это глупостью и баловством. Через некоторое время мать с руганью доставала Мурата из очередного закутка и давала увесистый подзатыльник. Мурат молча сносил побои и насмешки, упрямо забираясь от тумана всё дальше. Когда родители поняли, что ни наказания, ни врачи его не переделают, махнули рукой и полностью переключили внимание на младшего брата Кайрата. А Мурат так и рос в одиночестве, будто сорняк в темном углу. Длинный, бледный и колючий. Тайком мечтая когда-нибудь оказаться там, где нет противной мглы и надоедливого брата. Страх перед туманом постепенно притупился, особенно после того как пропала Дина, и проявлялся теперь очень редко.
В тот день, когда Мурата уволили, в Алматы стоял туман с запахом гари. Жиденькая сероватая стена вяло наползала со стороны гор, постепенно захватывала и поглощала проспект Аль-Фараби вместе с высотками и трамплином. Мурат открыл стеклянную дверь, за которой ветер гонял белёсые клочья, вышел и остановился на крыльце. Поставил сумку у ног, достал зажигалку, чиркнул пару раз, прикрываясь от ветра, закурил. Сигарета мелко дрожала в желтоватых пальцах. Идти никуда не хотелось.
Следом выскочил начальник, зябко запахнул полы дорогого кашемирового пальто.
– Извини, дружище. Сам знаешь, последнее время дела идут плохо. Еще ты со своими… – Он помахал рукой перед носом Мурата. – … депрессиями и творческими разгулами. Работать, работать надо.
– Дайте еще шанс, и я…
Начальник отвел глаза.
– Да взяли мы тут одного парнишку. Опытного. В дизайне хорошо разбирается. Так что, увы. Поищи себе другое место.
Мурат ссутулился, сделался похожим на большой, горестный вопросительный знак. Провел рукой по редким черным волосам, по привычке прикрывая прядями намечающуюся лысину. Начальник помялся, негромко кашлянул и сказал бодрым голосом:
– Ладно, мне пора. Счастливо.
Рядом, повинуясь сигналу, мигнули фары новенького «мерседеса». Начальник с видимым облегчением сбежал по ступеням и скрылся в уютном салоне, собираясь укатить куда-то в радужные дали. У Мурата таких перспектив не было. Он выбросил недокуренную сигарету в канаву, закинул на плечо сумку и побрел к старому «форду», притулившемуся возле карагача.
Навстречу пробежал спортивный паренек со светлыми волосами, стянутыми в хвостик. Начальник в машине небрежно кивнул ему. Мурат сразу понял, что это и есть тот самый новый перспективный сотрудник. Новичок взбежал на крыльцо и скрылся за дверями. Мурат с завистью посмотрел ему вслед. В висках заломило, голову охватило жаром, даже в глазах на мгновение потемнело от злости.
Почему его вышвырнули, как паршивого пса! За что? Теперь этот хлыщ будет сидеть на теплом месте и посмеиваться. Несправедливо.
Мурат сжал кулаки, и тут ему в голову пришла блестящая, как ему показалось, мысль. Он хитро улыбнулся, свернул во двор, обежал дом, быстрым шагом пробрался с другой стороны под окна офиса. Одна из створок была, как всегда, приоткрыта. Из кабинета не слышалось ни звука. В это время коллеги должны были работать в студии. Если застанут, всегда можно сказать, что вернулся за коробкой с дисками.