Юлия Рыженкова – Цифрономикон (страница 41)
Сергей Петрович расположился в кабинете, не сразу, но разобрался с современными правилами международных звонков – обычно у него такой необходимости не было, на то была секретарша. Но по номеру Абая ответил какой-то незнакомый голос. Его обладатель Абая даже не знал. Номер был верным, но…
Еще раз переворошив бумаги, Сергей Петрович увидел наспех записанный ряд цифр с пометкой «Абай нов. номер» и позвонил по нему.
На этот раз удачно.
– Абай! Дружище, ты как?
– Да нормально. Вот как раз о тебе вспоминал.
– А я тебе по мобильному звоню, но ты всё недоступен.
– Да, здесь мобильные плохо берут… А сам-то как?
– Весь в делах. А ведь надо бы встретиться, давно не виделись.
– Встретимся, как без этого…
– А живешь где, всё там же в Шевченко? То есть Актау теперь…
– Нет, ты разве забыл? Я прямо в Черной Пасти живу. Экскурсии вожу, сюда многие приезжают.
– Запамятовал… А где там жить-то можно?
– Тут есть маленький поселок. Кафе, автомастерская, мой музейный филиал. Ну, филиал – громко сказано, две комнатки. Зато материалы уникальные. А скажи, камень наш у тебя сохранился?
– Спрашиваешь!
– Ну, тогда до встречи у Черной Пасти!
Сергей Петрович теперь старался звонить другу регулярно, по крайней мере, по праздникам сам не зная, почему. Нет, не только ради дружбы. И не из одной ностальгии по беззаботному детству. Какая-то отчаянная тоска послышалась ему в голосе старого друга…
Однажды он привычно набрал номер, продолжая одновременно думать о стартовавшем проекте и о том, что ради его осуществления ему придется теперь срочно лететь в Восточную Сибирь.
Абай рассказывал об удивительных фундаментах неведомых древних сооружений, которые только сейчас стали видны среди скал на склоне Карагие. И вдруг произнес:
– Нет, не надо.
Сергей Петрович, всё еще размышлявший о грядущей поездке, переспросил:
– Абай, ты о чем?
– Не надо тебе…
И связь прервалась. А московский собеседник внезапно почувствовал себя так скверно, что секретарше пришлось вызывать ему скорую. Врачи развели руками: тахикардия, пониженное давление… это всё же лучше, чем гипертонический криз. Переутомление, видимо…
Никуда Сергей Петрович, конечно, в тот день не полетел. А следующим утром узнал о том, что самолет приземлился неудачно, выкатился за полосу и врезался в бетонный ангар. Салон бизнес-класса снесло начисто, выжили лишь двое, и те были, как сообщалось, в состоянии, близком к критическому.
После этого Сергей Петрович не раз порывался расспросить Абая о том случае, но чувствовал, что это уж точно не телефонный разговор. И тут представился прекрасный повод посетить город детства – «Протекс» приобрел пакет акций одного из тамошних предприятий. Предупреждать Абая старый друг не стал, решил сделать сюрприз товарищу.
В самолете бизнесмену приснился тягостный сон – всё тот же жаркий день, когда они с Абаем так самонадеянно отправились в далекое для двух мальчишек странствие по степи. Только спасительного родника во сне не было. И Сергей Петрович отчетливо видел, как Абай, то ли уже взрослый, то ли тогдашний мальчишка, – всё плыло перед глазами, как в жарком мареве над раскаленной дорогой, – лежит на сухой и пыльной земле, тщетно пытаясь дотянуться до мобильного телефона, валяющегося буквально в нескольких сантиметрах от его пальцев. Явно последним усилием ему удается преодолеть эти сантиметры, но телефон, как живой, отползает дальше. И человек, обессилев, падает лицом в пыль…
«Участок трассы Актау – Жанаузен, пролегающий по дну впадины Карагие, считается очень опасным. Причины многих аварий до сих пор не установлены».
Приехав в Актау из аэропорта, Сергей первым делом набрал мобильный номер Абая. Здесь, на месте, он же должен работать! Но наткнулся на тот же металлический голос, вещавший про «вне зоны доступа». Набрал городской – тоже тщетно. Из отеля позвонил по обычному телефону – опять безуспешно Звонок всё время срывался, как бывает при перегрузке линии или неполадках на ней.
Сергей Петрович вызвал помощника и велел разобраться с телефонной станцией и сотовым оператором. Исполнительный ассистент вскоре доложил, что мобильный номер не обслуживается уже давно, а стационарный перестал существовать в связи с ликвидацией линии.
– Как?.. – опешил Сергей Петрович. – Да я же два дня назад звонил на этот номер и разговаривал!
Помощник виновато развел руками.
– Мне сказали, что этот номер не существует уже несколько лет. Была какая-то резервная линия, ее ликвидировали.
«Ничего не понимаю! Я же с ним разговаривал! По этому самому номеру!» Сергей Петрович велел срочно подать машину и ехать к Черной Пасти. Мощный внедорожник быстро преодолел расстояние от города до Карагие.
То, что Абай называл поселком, состояло из длинного одноэтажного каменного дома и хозяйственных построек. Но на всем лежала печать запустения. Ни людей, ни собак. Только хищные птицы кружили над Черной Пастью…
– Что здесь произошло? – пробормотал Сергей Петрович, ни к кому не обращаясь.
И тут же увидел неподалеку от дороги разбитую вдребезги легковую машину, установленную на постаменте, сложенном из камней. Подобные памятники на местах аварий он уже замечал по пути. Подошел ближе и увидел среди камней основания вторую половинку хорошо знакомого круглого камня с доисторической рыбой…
– Выяснить, что случилось! – приказал он начальнику своей службы безопасности, вышедшему из второго джипа. – И… возвращаемся.
Он поспешил сесть в машину, пока никто не заметил слез на его глазах.
Безопасник даром времени не терял и уже через несколько часов доложил, что Абай погиб в автокатастрофе на трассе Актау – Жанаузен три года назад. Он бы выжил, если бы смог вызвать помощь, но, зажатый в искореженной машине, он не сумел дотянуться до мобильника.
Кафе, рядом с которым располагался филиал краеведческого музея, закрылось примерно в то же время. Вторую машину, участвовавшую в столкновении, никто не видел.
А линия связи, проложенная в Черную Пасть, изначально предназначалась для запланированной там секретной станции загоризонтного слежения, которая должна была функционировать на основе совершенно иных принципов, нежели радиолокационные установки.
Была ли начата и тем более завершена ее постройка – данные отсутствовали.
Сергей Петрович доверял своему безопаснику, но всё равно поверить в такое не мог. Однако начальник службы безопасности вскоре разыскал даже родственников Абая, которые подтвердили, что тот погиб, и показали московскому гостю могилу его друга на местном кладбище.
«Я же с ним разговаривал совсем недавно!» – крутилось в голове у Сергея Петровича, когда он возвращался в Москву.
Эта мысль преследовала его так неотступно, что он предпочел обратиться к специалисту, пока не лишился рассудка окончательно. Выбрал, разумеется, по рекомендации, самого лучшего. Психиатра звали Василий Павлович, у него была обширная практика, частный кабинет в Крылатском. Седой, безупречно элегантный, подтянутый доктор внимательно выслушал рассказ Сергея Петровича о том, как тот говорил по городскому телефону с другом, которого в это время уже не было в живых.
– Телефон был включен? – спросил Василий Павлович. И, перехватив изумленный взгляд пациента, уточнил: – В розетку он был включен?
Сергей Петрович ожидал чего угодно, но только не такого вопроса:
– Ну, раз я по нему говорил…
– Бывает, и по выключенному успешно говорят, причем вполне вменяемые люди.
– Я же говорил с тем, кого нет!
– Знаете историю про старичка-шахматиста? Мне ее еще мой учитель рассказывал.
И он поведал эту историю.
…Некий молодой шахматист так усердно готовился к турниру, что сидел ночи напролет. И вот однажды к нему в комнату вошел старичок, они побеседовали – гость отлично разбирался в шахматах, – а потом старичок попросил дать ему еды. Парень отдал ему буханку хлеба, и дедушка удалился. Юноша задремал было и вдруг спохватился – ведь дверь была заперта, как же гость пришел и ушел? А если почудилось, то куда делся хлеб?
– И что дальше?
– Почудилось ему.
– А хлеб?
– А он его сам, не заметив, съел. Мой учитель разгадал эту историю, потому что «гость» шахматиста, по его словам, хорошо разбирался в шахматах.
– Но Абай рассказывал мне такое, о чем я никак не могу знать! Я в этом совсем не разбираюсь.
– Вы могли об этом мельком слышать, а потом сконструировать разговор. Нет, это не означает тяжелой психиатрии. Вполне хватит простого переутомления, что при вашем образе жизни, неудивительно.
– И что же мне делать?
– Наберите номер.
Сергей Петрович повиновался. В который раз прямо в ухо лязгнул металлический голос: «Абонент вне зоны…»
– Конечно, им бы следовало на такой случай иметь запись сообщения если не «абонент скончался», то «абонент выбыл» или что-то в этом роде. А вот давайте наберем один номер, он принадлежал моему пациенту, очень небедному и очень непростому человеку. Непростому, да… Телефон у него был не просто хай-класса, а по особому заказу изготовленный. Вместе с ним этот телефон и в гроб положили.
Психиатр включил свой выключенный на время приема мобильник, – тоже очень недешевый, машинально отметил Сергей Петрович, – и набрал номер.
«Абонент вне зоны…»