Юлия Рыженкова – Русская фантастика 2017. Том 1 (страница 65)

Вечером постелил в землянке туристический коврик, затащил туда все постельное, закрыл землянку москитной сеткой, а сверху на подпорках натянул тент.

Сегодня после обеда было два мощных толчка.

Интересно, где сейчас писатель? Развел костер, наверное, и лежит рядышком, умиротворенно улыбаясь.

Я – Земля.

Мой путь в застывшем Космосе. Много-много лет. Глухонемое оцепенение сковало меня. Вечная пустота. Само время перестало существовать, и остался лишь один закон – аз есмь. Буро-зеленая слизь растеклась по поверхности.

И вот однажды что-то случилось. Вроде все как всегда, но какая-то непонятная волна накатила. Зазвенела в пустоте высокая пронзительная нота. Вздохом ожившего времени наполнилась Вселенная. Еще пока непонятно было, что все это значит, и панический ужас объял меня. Ледяная звезда родилась в черной бездне. Ее восходящее сияние ломало пространство. Сознание мое внезапно вернулось, острой болью пронзенное мыслью о какой-то неизбежности. Проснулась память, она сказала, что когда-то был огонь, но он давно уже умер. Потом память сказала, нет, он не умер, его всегда можно оживить.

Ледяное сияние приблизилось. И вдруг словно перевернулся весь мир. Со всей очевидностью стало ясно, что ледяное сияние – это я. Немыслимое отныне одиночество кончилось. Эта чудовищная мысль дрожью отозвалась во всем существе моем. Ледяное сияние приближалось, и в нем явственно было мое отражение. Оживший огонь необратимо разгорался.

Но что это? Ледяное сияние уходит. Немыслимо, недопустимо. Ты не можешь уйти! Мое ожидание длилось пять миллиардов лет! Мысль металась в лихорадочной дрожи, в душной испарине. Сейчас или никогда.

Сейчас или никогда. Закон обернулся дурацкой выдумкой и исчез. Постой, брат! Я схожу с пути, я иду за тобой! Мне кричали: «Что ты творишь?! Это сумасшествие! Это верная гибель!» Я отвечаю восторженным хохотом: «Пусть будет гибель! Я радуюсь и приветствую гибель! Она лучше, чем все, что было до этого!»

Я вижу свой новый путь и иду по нему. Да здравствует новый путь!

В середине февраля планета Земля оказалась на расстоянии шести миллионов километров от Солнца. Вызванные гравитацией приливные силы привели к распаду планеты на более чем полусотню фрагментов. На подлете к звезде фрагменты представляли собой пылевидные образования. Их падение на поверхность Солнца вызвало вспышки и возмущения. Магнитные бури продолжались в Солнечной системе в течение двадцати четырех земных суток. Потом звезда успокоилась.

Этот дневник представлял собой тетрадь в клетку на сорок листов, исписанную наполовину. Лирическое отступление «Я – Земля…» находилось в конце тетради отдельно от остального текста. Прогноз на середину февраля, помещенный нами в самом конце, был написан на вырванном листе. Лист этот лежал вне тетради. Название повести дано нами.

Автор дневника ошибся с прогнозом. Земля не упала на Солнце, хотя все расчеты указывали именно на такой исход. Почему этого не произошло? Все дело в комете, дальнейшая судьба которой осталась без внимания. А между тем после сближения и взаимодействия с Землей она тоже изменила свою траекторию. Совершив оборот вокруг Солнца, космическая гостья опять прошла в опасной близости от нашей планеты. От взаимного притяжения двух небесных тел, аналогичного подробно описанному в дневнике, восемнадцатого декабря путь Земли вновь был изменен, причем таким образом, что со временем она вернулась на свою прежнюю орбиту.

«Ну, это уже чудеса какие-то», – скажет придирчивый читатель. А мы и не спорим. Да, произошло чудо. Но надо иметь в виду, что этого чуда могло и не произойти. Вот что самое главное.

Жизнь сохранилась на планете Земля. Более того, даже немногочисленные группы людей в отдельных уголках пережили это катастрофическое время. Погибло девять процентов видов живых существ, в основном представители флоры и фауны Южного полушария. Удачнее всего перенесли катастрофу морские обитатели, насекомые и птицы.

Наш главный герой погиб во сне в ночь с первого на второе декабря, когда его землянка через поры в грунте заполнилась метаном. Два других персонажа также не пережили эту погибельную пору. Выжил пес Черныш.

Артемий Дымов

Сознание 2.19

Машина знакомо и бесстрастно изрекла это слово в ушной имплантат, и М-19 проснулась. Дыхание пульсировало во влажной тьме. Пальцы скользили по металлу, но только лед отслаивался под ногтями. Чертова ручка экстренной разблокировки не желала поддаваться.

Заклинило.

М-19 облизнула губы. Почесала запястье, раздирая онемевшую после заморозки кожу.

– Чтоб тебя…

Слова повисли в тесном пространстве капсулы, осели конденсатом на стенках. Блок вентиляции мертво молчал.

Еще не хватало задохнуться. Печальная смерть.

Но паника никогда и ничем не помогала.

М-19 откинулась на влажное ложе из бипрена – «лучший выбор для вашего корабля», как заявляла реклама. Подтянула ноги к груди, поставила пятку ботинка на рукоять блокировки и ударила, сверху вниз. Подошвы прочертили по металлу, соскользнули в лужу на полу.

Лишь бы не отломилась.

М-19 ударила снова. Уловив тихий щелчок, она из последних сил саданула по двери и вывалилась на белый пластик крио-отсека.

Где ее стошнило физиогелем.

Корабль глухо вздыхал и поскрипывал переборками. Негромкий «ночной» свет вздрагивал в такт шагов.

М-19 коснулась пластины на виске и перевела окуляр в тепловой режим. Увеличила резкость, приложила запястье к колонне сканера у лифта главной оси. По чипу скользнул алый зайчик. В глубинах шахты заурчало и залязгало. Спустя минуту ожидания двери отъехали в стороны, и М-19 шагнула в тесную ячейку на три сидячих места. По привычке упала в центральное, самое потертое, пристегнулась и надавила на сенсорный экран браслета.

Лифт рухнул по вертикальной оси корабля в голубоватый клубящийся сумрак. За стеклом высверкивали огни уровней, ухо заложило, ноги приподнялись над полом. На миг М-19 потеряла ориентацию – казалось, летит вниз головой – а затем снова очутилась в нормальном положении. С годами, проведенными на борту, организм научился подстраиваться к смене гравитационных центров.

Щелкнули тормозные колодки, и кабина остановилась. На капитанском уровне царил сонный полумрак. Стены закруглялись, повторяя очертания внешней обшивки главного блока. Темнели безликие двери. Пусто, тихо.

Но именно здесь система отметила движение.

М-19 шмыгнула носом – простужалась после каждой заморозки. Свернула карту – та втекла в ленту браслета – и шагнула на неоновые аварийные полосы. Краем глаза отметила старую дырку от выстрела, с угольными оплавленными краями. Шаркнула ногой, отбросив с дороги металлический цилиндр, пропущенный системой уборки. Или…

Она села на корточки, ухватила цилиндр и заглянула в его полое нутро.

Ей подмигнул красный огонек.

Наглый глаз чужака.

М-19 отбросила датчик за плечо и ускорила шаг. Заметив движение в сумраке за поворотом, вытащила «скорпион».

Впереди шел мужчина; пружинисто и слишком ловко для своих габаритов. Обернулся. Зеркалом блеснула маска пилота с усами проводов и трубок.

Бам! Бам-бам!

М-19 выстрелила и получила заряд в бедро. Даже не успела отпрыгнуть! И, похоже, в цель не попала.

Она подалась в боковой коридор, вжалась в стену, задыхаясь от боли и гнева.

Вот же сукин сын! Пролез на ее корабль, продырявил ей ногу. А она так надеялась, что в этом квадрате ее наконец оставят в покое…

М-19 прислушалась. Вдавила кнопку на запястье, и на изнанку искусственного глаза легло изображение с ближайших камер. Капитанский отсек пустовал в обе стороны. Тускло светилась линия освещения. Карта тоже пустовала, ни единого признака жизни.

Никого.

Сбежал?

Она скривилась от боли и поднесла браслет к губам.

– Я найду тебя, – передала по громкой связи. – Ты – труп.

Динамики повторили сказанное с точностью до вздоха.

М-19 перетянула бедро ремнем и поковыляла на поиски аптечки. В рубке вроде была одна.

Обработав рану спецгелем, М-19 вколола анестетик, влезла обратно в армокостюм и включила режим маскировки. Натянула капюшон и закрепила маску на лице. Та прилипла второй кожей и посерела, сливаясь со стенами. М-19 проверила исправность пистолета, пальнув в кадку с уродливой пластиковой пальмой. Та задымилась, в отсеке повисла химическая вонь.

Нарушитель ее спокойствия, конечно, пальмой не был, но «скорпион» прожигал всех одинаково.

Незваный гость наверняка выучил схему корабля, но М-19 знала ее куда лучше. Нашла гаденыша за час. Он был на первом уровне. Осматривал систему контроля двигателей, вводил пароль за паролем, а корабль выдавал ему отказы. Сообщения о попытках взлома на браслет не приходили – похоже, охранную систему он отключил. Метался между двумя голографическими панелями на стенах. Длинные пальцы порхали по сенсопанели, нажимали знаки на общегалактическом.

Чужак вдруг замер, будто взгляд почуял. Опустил руку к кобуре на бедре.

Блики застыли на его спине – черной, будто смолой облили.

М-19 подалась за угол. Вжалась лопатками в ледяные переборки и прислушалась, касаясь губами ствола «скорпиона». Чужак приближался. М-19 загривком чуяла его поступь. Линию аварийного освещения укрыла тень. М-19 повысила чувствительность окуляра до максимума, пока не увидела тепловой контур. Сняла палец с кнопки предохранителя, и пистолет завибрировал.