Юлия Рыженкова – Профессионариум. Антология фантастических профессий (страница 2)

Проверка ответов компьютером не должна была занять больше секунды, но если их требовалось ранжировать, то нужно было потерпеть, пока все кандидаты сдадут тест. Я сказала себе спокойно ждать и не дёргаться. От мыслей о результатах отвлекла очень кстати пришедшая ревизия. Сегодня нас проверяла комиссия по закупкам, а я техничка, поэтому возиться с ней выпало мне.

Информацию о контролёре присылают заранее, так что, нажимая на кнопку замка, я уже знала, что посетительницу зовут Ида. Она оказалась ухоженной молодой женщиной в винтажном слитном комбинезоне серебристого цвета. Как по мне, очень неудобная одежда: несмотря на название, его никак не скомбинировать, не то что рукава или штанины, а даже верх и низ не снимаются отдельно. Вот у меня комбез: даже спинка и грудь отстёгиваются друг от друга. У подростков сейчас модно подбирать все части так, чтобы оттенки плавно переходили один в другой, но я-то взрослая – надеваю штанины и рукава того же цвета, что и основа. А цельные ретрокомбинезоны носят те люди, которые могут себе позволить бросить в чистку огромную вещь из-за крошечного пятнышка и вокруг которых всегда обеспечивается настолько комфортная температура, чтобы не хотелось снять хотя бы рукава. А покупать одежду из самоочищающегося материала, в котором не потеешь, ещё дороже, чем часто стирать и платить за климат-контроль. У этой наверняка и проверка осанки встроена, вон как прямо держится. Видимо, комиссия по закупкам не бедствует.

Я повела контролёра по своим рабочим местам. Проверяющая вертела головой, но заметок на планшете не делала. Скрывать мне было нечего: пусть серебристых комбинезончиков с отслеживанием двигательной активности мы детям не покупаем, но все нужные вещи у нас есть. Некоторые ревизоры помимо своей области суют нос в дела других комиссий: приходят смотреть детские рисунки, а заглядывают в кухонные отсеки. Алекс в прошлый раз не удержался: «Простите, сегодня детское творчество можно увидеть только на большом мониторе в учебном зале, но в следующий раз обязательно положим в холодильник». Эта была как раз из таких проверяющих. Когда мы зашли в игровую, она огляделась, выбрала жертвой Эву, присела на корточки и спросила:

– Тебя не обижают?

Эвочка уткнулась мне в ноги. Я погладила её по голове: когда рядом нет любящего, я могу позволить себе небольшую ласку. Вита была в комнате, но она как раз настраивала что-то в своём браслете.

– У нас дружная семья, – сказала я достаточно громко, чтобы Вита услышала и отвлеклась. – Никто никого не обижает.

– Но почему она испугалась? – требовательно посмотрела на меня контролёр. Почему-почему! Потому что чужому человеку сначала нужно познакомиться с ребёнком, войти к нему в доверие, а не наскакивать с вопросами! Этот пункт есть в экзамене на детские права начиная с категории «А»! Пришла тут незнакомая тётя, понимаете ли.

Проверяющая, видимо, осознала свою ошибку.

– Как тебя зовут? – спросила она, пытаясь заглянуть Эве в лицо, а потом подняла глаза на меня. – Как её зовут?

Я неохотно ответила. Ситуация нравилась мне всё меньше и меньше. Эва объективно не такая очаровашка, как годовалый Марк или пятилетний Кир, которые тоже, между прочим, находились здесь. У неё и глазки маленькие, и волосики на голове пока почти не растут, это у нашего Марика кудри, а Кир и вовсе блондин с большущими голубыми глазами. Почему же проверяющая вцепилась как магнит с силой притяжения десять кило именно в Эвочку – в застенчивую и нежную девочку, которая бывает весёлой, но только со своими, а чужим кажется ничем не примечательной?

– Она уже должна уметь отвечать на вопрос об имени, разве нет?

Вы проводите инвентарную проверку оснащения игровой, разве нет? Вслух я этого не сказала.

– И вы же не любящая. Где её любящий?

Её какое дело?! С каких пор эта комиссия интересуется специализацией родителя?

– Мы здесь все любим наших детей, – отрезала я. Раз она из закупочников, то вряд ли видела мой профиль и соответственно не знает, что я эмоциональный урод.

– Но её любящий должен безотлучно находиться при ней до достижения трёх лет. А ей сколько? Два с половиной?

– Её любящий находится при ней!

Я оглянулась. Виты, как назло, не было в комнате. Такое случается, ничего особенного, но вот надо же было ей выйти, когда проверяющая прицепилась к Эве. Можно было ответить «в туалете», но Вита могла и через десять минут не вернуться, с ней бывает. Иногда я мечтала о том, чтобы Эвина мама получила замечание за халатность в любви, ведь этот зайчик заслуживает всей любви на свете. Но я уж точно не хотела, чтобы Вите прилетело от фифы в блестящем слитнике. И взыскание одному родителю означает неприятности для всей семьи.

Зато в игровой была Лина, которая вовсе не обязана была там находиться, потому что её младший, Ян, как раз спал. И, к счастью, она не возилась с Киром, своим старшим, а настраивала в колонках музыку. Я кивнула на неё. Даже если член комиссии сверится с документацией, не заметит обмана. Из-за моды на имена у нас в семье работают две Виталины: мам Кира и Эвы зовут одинаково, а мы их называем по-разному, чтобы отличать. А если правда откроется, то я скажу, что перепутала любящих и их детей. Кир, Эва – какая разница! Какой с меня спрос? Техники, они такие, детей не различают.

– Но это же педагог? – спросила проверяющая. Ничего не соображает в семейной жизни, а туда же, рвётся контролировать!

– Лин, ты педагог или любящая? – Мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать песню.

– Любящая, мы все тут любящие! – весело откликнулась Лина. Это наша с ней шутка: она посмеивается над тем, что я якобы «люблю» Эву. Пожалуй, расскажу Лине про экзамен сегодня вечером, не дожидаясь результатов. Если только она не уснёт от усталости сразу, как уложит Яна и Кира спать.

Я надеялась, что проверяющая наконец переключится на сенсорное оборудование, которое мы недавно обновляли, но у неё на Эве прямо какая-то системная ошибка вышла!

– Ну поздоровайся с тётей, – сказала она, а потом потянулась сама и успела слегка коснуться пальцем мягкой детской ручки, прежде чем я её оттолкнула. Эвочка, цепляясь за меня, начала подхныкивать, а у меня в голове завизжала сигнализация.

– Отойдите от неё, – сказала я более резко, чем мне положено по должности. – Я прямо сейчас отправляю жалобу на ваше непрофессиональное поведение.

У меня на рукаве есть планшетик для заметок, сказку на нём не включить (техники же не должны развлекать детей!), но зафиксировать нарушение с него вполне можно.

– Нет! – схватила меня за рукав контролёрша. Цвет её лица стал неприятно серым. – Пойдёмте, я ещё кухню не проверила. – Она потянула меня за собой.

Жаль, что трогать взрослых, в отличие от детей, не запрещено. Я подхватила Эвочку и передала на руки Лине со словами «подожди меня здесь, я только уведу тётю и вернусь… ну-ну, пусти-пусти, надо, чтобы кто-то увёл тётю, а после этого я приду, обещаю».

– Не отправляйте жалобу, – сказала мне контролёр, едва мы оказались наедине. Она правда испугалась! У неё это первое задание, что ли?

Я стала перечислять, пальцем рисуя в воздухе галочки:

– Вы не надиктовывали пометки в процессе проверки. Вы не сверили серийные номера нашей интерактивной мебели. Вы даже не включили свой планшет! И вы прикоснулись к ребёнку. Вы кто?

Чем дальше я говорила, тем страшнее становилось мне самой. Действительно, кто она? Возможно, люди открыли перемещение в будущее с помощью космических путешествий и анабиоза раньше, чем мы думаем, и контакт с пришельцами из другой эпохи происходит именно так. По её поведению можно было предположить, что она никогда не слышала о статье за домогательства к детям и явилась к нам прямиком из эпохи, где считалось нормальным предложить чужому ребёнку конфетку!

Я взялась рукой за браслет, чтобы нажать тревожную кнопку когда понадобится. Хорошо бы у визитёров из прошлого реакция была медленнее, чем у меня, и они не сразу набрасывались. Оружие у них должно быть старомодным и громоздким, а я ничего такого при ней не заметила.

– Я её мать, – сказала проверяющая.

– Чья?

– Эвы.

Ясно – у неё расстройство мышления.

– Вы не мать Эвы, – терпеливо, как учат общаться с психически отличающимися людьми, разъяснила я. Как жаль, что я так глупо обманула её насчёт Виты и Лины и теперь не могла призвать живое доказательство! – Мать Эвы –…Виталина, которая работает в нашей семье.

– Я её родила.

Эвочка родилась не из искусственной матки? Почему-то я сразу поверила. Если бы проверяющая хотела солгать, не назвала бы себя «матерью». Всем же известно, что «мать» – это родитель женского пола, а родитель – это тот, кто воспитывает ребёнка. Для любительниц экстрима, желающих испытать на себе роды, есть какое-то другое название. «Родильница», кажется?

– Я не могла оставить её себе, – зачем-то стала объяснять эта родильница.

Оно и понятно: произведённого тобой на свет ребёнка отдают в семью, а тебе, если захочешь, после сдачи экзамена на любовь дают другого, чтобы избежать непрофессионального отношения.

– Я вошла в комиссию благодаря тому, что сделала крупные пожертвования в Фонд помощи семьям. Если вы пожалуетесь, меня отстранят. Не нажимайте кнопку, умоляю. Я не собиралась причинять ей вред, я просто хотела… Поймите… Я девять месяцев носила её внутри.