Юлия Рыженкова – Профессионариум. Антология фантастических профессий (страница 13)

Он допил кофе и ушёл. Агата осталась в столовой. В своём кабинете хозяин дома включил компьютер и стёр все файлы, касавшиеся Норфолков, Скотта, Южной Ассоциации ремеморов и Джеймса Свифта, который существовал очень недолго. Аккуратно, листок за листком, сжёг запасные распечатки с планом редакции памяти Агаты, фотографии с трогательными подписями, неудачный вариант записки повесившегося уборщика… Последней он взял в руки фотографию с двумя детьми: мальчиком и девочкой. Это фото он не сожжёт. В жизни было много плохого: и безответная любовь, и зависть, и сомнительные связи, и ложь, и подкупы, и убийства… И даже сборка домашнего, полностью рабочего РП-3! А ведь умники-конструкторы наперебой твердили, что это невозможно.

Да, было много горечи, но много и побед. А ещё было светлое детство. Их с Агатой детство и любовь, которая преодолела всё, исполнив его давнюю мечту. Их мечту. Теперь-то Агата не забудет об этой любви. Он не позволит.

Чаз улыбнулся. Голос зазвучал приглушённо, утопая в пышных шторах и густом ворсе ковра.

– Мечта есть движущая сила, Мечта – предшественница цели, Мечта дорогу мне осветит, Чтоб дни вперёд, вперёд летели. А чтоб достичь желанной цели, Одной мечты, конечно, мало. Вот здесь придёт черед для действий… Мечта же для всего – начало!

Дмитрий Корсак. Испытательный срок

Космические корабли выходят из прокола очень красиво. Сначала в пространстве на месте выходных индукторов разгораются яркие точки. Потом от точек к будущим центрам масс устремляются светящиеся дуги. Мерцающий узор постепенно усложняется, и в нём начинает проявляться призрачный, иллюзорный корабль, постепенно обретая форму и объём. И вдруг – это мгновение почти никогда не удаётся уловить глазом, оно всегда наступает внезапно – свечение гаснет, и остаётся только корабль. Крепкий, надёжный, настоящий.

Конечно, так бывает не всегда. Эсминцы космофлота – хищные, быстрые, с мощными индукторами – выпрыгивают из прокола почти мгновенно, за доли секунды. Тяжёлые линкоры и мобильные базы маскируют свою структуру и появляются в виде хаотичной пульсации, в которой ничего невозможно разобрать. Говорят, у военных есть катера, которые вообще не излучают при выходе. Никто в это не верит, от излучения Добромыслова избавиться невозможно, но мало ли что есть у военных…

Но красивее всего выходят из прокола обычные гражданские контейнеровозы, такие, как «Аметист», – тридцать индукторов, четырнадцать грузовых палуб в четыре яруса, почти две тысячи контейнеров. Сейчас этот исполин величественно выползал из прокола на Кронисе. Светящиеся нити сплетались в невероятно сложный узор, в центре которого постепенно угадывались контуры обводов, ряды подвесок с контейнерами, воздушная арка кормового мостика. Завораживающее зрелище, особенно, если смотреть из ходовой рубки. После такого представления очень трудно вернуться к своим обычным делам.

Наталья встряхнула волосами, прогоняя наваждение, – за четыре месяца на «Аметисте» она так и не привыкла к красотам космоса, – и нехотя потянулась за планшетом: нужно закончить со списком продуктов. Чем быстрее она отправит список на Кронис, тем больше вероятность, что заказ будет доставлен полностью.

Девушка быстро перебирала названия – филе синей рыбы и рёбрышки рогача, томаты и сладкий перец… Креветки надо непременно взять, раз уж они помечены знаком «гурмэ». Да и Андрей их любит. Ещё что-нибудь вкусненькое и необычное, вроде местных грибов. Стандартные полётные рационы пусть и дальше пылятся на складе – пока она на «Аметисте», на столе будут только натуральные продукты.

– Наташ, будь добра, чайку завари, – раздался голос Андрея.

Точно! Надо чай заказать! Чай на окраинных планетах просто изумительный.

Наталья сохранила заказ, отстегнула ремни и, опустив ноги, выбралась из кресла инженера. Подумаешь, сидела в кресле с ногами вопреки инструкции. А если ей нравится так сидеть? Всё равно кроме Андрея никто не видит, а он не против.

Наталья сунула ноги в сабо, одёрнула блузку и гибко потянулась.

– Может, борща? – лукаво спросила она.

Из-за высокой спинки кресла пилота выглянуло улыбающееся лицо мужа.

– Давай потом, когда всё здесь закончим. А пока чайку.

– С лимоном?

– Так мы ведь почти моряки.

– И что?

– Морякам положен лимон. Для профилактики цинги.

– Ну, раз положен – положу.

Наливая воду, Наталья вспоминала, как познакомилась с Андреем. Она с подругами отмечала годовщину окончания университета, и там же, в кафе, перед тарелкой борща сидел он. Именно на борщ она сначала и обратила внимание. Ну кто в кафе заказывает такое?! Потом рассмотрела и парня. Аккуратный, подтянутый, но какой-то неустроенный, непришейный, некстатний. Было в нём что-то от щенка серьёзной породы – мускулистого, сильного, с безупречным экстерьером и глубоко запрятанной в глазах неуверенностью.

Понятно, что заговорить первой пришлось ей. А спустя месяц после знакомства Андрей признался, что сразу заметил её, но подойти к красивой и неприступной брюнетке не решился.

«Ну почему же неприступной? – смеялась она потом. – Я же самая обычная». Но Андрей, не соглашаясь, качал головой. Кстати, они потом частенько брали борщ в том кафе. Почему-то он там был удивительно вкусным.

Пять лет, думала Наталья, насыпая заварку в чайник. Если получится не опускаться на грунт пять лет, то мы станем обеспеченными людьми, и никакие случайности нам не страшны. А если пятнадцать – то мы миллионеры. Как ни крути, надо закрепиться в «Спейс-экспресс». По-другому нормальной жизни у них не получится. Видеть мужа всего месяц в году во время отпуска – что в этом хорошего? Или что хорошего в том, если Андрей перейдёт на внутренние рейсы? Видеться они будут чаще, но ведь он окажется привязанным к планете. Это всё равно что посадить волка на поводок – загрустит – затоскует по большому космосу. Да и в деньгах они сильно потеряют. Прожить можно, но оставаться не будет ничего. Нет, они непременно должны летать вместе.

Наталья вернулась на мостик с чашкой чая на подносе. Андрей всё ещё был пристёгнут в кресле пилота. Из сдвинутого набок шлемофона доносилась разноголосица докладов – диагностика корабельных систем. «В норме», «в пределах допуска», «отклонений нет», «не превышен»… – четырнадцать палуб докладывали разными женскими голосами. Наталья улыбнулась, вспомнив, как поначалу слегка ревновала к ним. Глупо, конечно, но обидно – муж прекрасно чувствовал малейшие нюансы и интонации этих голосов, а её настроение понимал не всегда.

Проверка закончилась, и Андрей связался с планетой.

– Поселение Кронис, я «Аметист», груз доставлен.

Андрей продиктовал координаты и включил маяк. Всё. Осталось принять ответ и можно будет наконец заняться чаем. Но уже первые слова, прозвучавшие из динамиков, дали понять: с чаем придётся повременить.

– «Аметист», я поселение Кронис. У нас нештатная ситуация. Буря в тропосфере. Груз забрать не сможем. Просим доставить на поверхность.

– Ваш заказ – сорок три контейнера. Я могу спустить только один.

– Тогда доставьте «273/22». Остальные можете оставить на орбите, мы потом подберём. А без этого нам и двух дней не протянуть. Загнёмся.

Андрей пробежался пальцами по клавиатуре.

– «273/22» – есть токсичное содержимое. Выделите площадку с подветренной стороны не менее чем в двадцати километрах от поселения. Расчётное время доставки – четыре часа.

– Спасибо, ребята. Вы нас с того света вытаскиваете.

– Конец связи.

Андрей встал с кресла и столкнулся взглядом с Натальей.

– Это ведь опасно, да? Почему ты должен рисковать? Почему бы не рискнуть им? Это же у них «нештатная ситуация».

– В отличие от нас им придётся сделать два рейса – сначала подняться к нам на орбиту, затем спуститься обратно. Техника может не выдержать. К тому же спускаться не так опасно, как взлетать. А главное – «Спейс-экспресс» берёт за доставку когда в пять, а когда и в двадцать пять раз дороже, чем мелкие перевозчики. Именно за то, что решает проблемы. Мы не просто доставляем грузы, мы решаем проблемы.

Последнюю фразу – девиз корпорации – они произнесли хором.

– Так что придётся решать, – добавил Андрей. – Ты со мной? Тогда надень гермокомбинезон. Я возьму тяжёлый, ты можешь любой.

– Конечно, с тобой. Гермик возьму лёгкий, в тяжёлом я похожа на лягушку.

Грузовая платформа раскачивалась, норовя опрокинуться. Внизу, под днищем, клубилась серо-бежевая мутная взвесь, скрывая поверхность планеты. Наталье казалось, что она слышит скрежет металла, но это была всего лишь игра воображения – кабина трака не пропускала звуки. А если бы и пропускала, девушка всё равно ничего бы не расслышала из-за завываний ветра.

Влетев в очередную воздушную яму, платформа ухнула вниз и начала заваливаться набок. На пульте загорелся предупреждающий сигнал, двигатели загудели сильнее, выравнивая крен. Борясь с подступившей к горлу тошнотой, Наталья ухватилась за подлокотник кресла.

– Не волнуйся, автоматика справится. – Андрей успокаивающе положил ладонь на колено жены.

И именно сейчас автопилот оплошал – платформа на полном ходу влетела в полосу града. Рассчитывать траекторию снижения автоматике пришлось самостоятельно, без поддержки метеослужбы, которой на Кронисе попросту не было.

Лобовое стекло угрожающе выгнулось, мгновенно покрывшись трещинами, двигатели надсадно завыли. Автопилот пытался развернуть платформу, убрав из-под удара кабину, но он опоздал.