Юлия Рыженкова – Профессионариум. Антология фантастических профессий (страница 10)

– О чём же ещё? – рассмеялся Грэди, приобняв её за плечи. – Только об этом и болтают старые коллеги.

Из альбома выглядывал уголок ещё одной подписанной фотографии. «Милая Линда, оставайся с нами несмотря ни на что! С любовью, Агата Н.».

Олден снова зашёл через пару дней. Дети с визгом бросились на шею «дядюшке Олди», а сам гость чмокнул в щёку Агату и принялся возиться с Микаэлем и Мартой. Спустя полчаса писка, смеха и шума в гостиной малыши наконец занялись подарком – маленьким роботом-ящерицей, – а Олден ушёл в столовую к Агате.

– Ну, как жизнь, милая? Грэди говорил, ты уезжала на днях.

– На переговоры. Знаешь, иногда я думаю, что просто шить наряды и дарить знакомым мне нравилось больше. А когда Грэди помог открыть ателье… Даже не знаю.

– У тебя прекрасно получается, Агата. Как поездка?

– Хорошо. Но я встретила одного человека, он… будто бы знает меня. Сказал, его зовут Чаз Грин, и мы якобы знакомы. Я нашла детское фото с парнишкой по имени Чаз, но совсем не помню его.

– Это нормально, – кивнул Олден, глядя на протянутое фото. – Память сохраняет мало фрагментов из детства. Особенно лет до шести.

– Есть ещё наши записки… романтические. Кое-где стоят даты: мне было двенадцать. И всё равно не помню.

– Хм, а вот забыть свою подростковую любовь несколько странно… Но и такое бывает.

– А ты помнишь Линду, нашу домработницу? – Агата показала другое фото. – Тоже нашла вчера. Кажется, после того, как эта мерзавка пыталась в открытую соблазнить Грэди, а потом её уволили, я избавилась от всего, что напоминало о ней. А тут такая надпись…

– Мерзавка? – удивился Олден. – Милая, уж не знаю, почему Грэди её выгнал, но ты так плакала после ухода Линды… Грэди взъелся на бедняжку почти с самого начала. Как ты могла забыть, Агата?

За весь вечер Агата так и не вспомнила ничего подобного.

– Только сегодня! Купите путёвку на двоих к Западному побережью и примите участие в розыгрыше яхты, автомобиля и других ценных призов!

Грэди, не отрываясь от чтения документов, махнул в сторону телевизора. Датчики считали движение, и голографический экран погас. Агата усмехнулась, затягивая очередной стежок на воздушной вышивке.

– Не хочешь выиграть новую машину?

– Меня устраивает мой «Атлантик». Старомодный, как я, но со скрытой мощью в пятьсот лошадок под капотом.

– О да, похоже на тебя. – Агата подошла к мужу, обняла со спины за шею и шепнула на ухо: – Красавец в стиле ретро.

– Красавца сведёт с ума этот клиент. – Грэди со вздохом отложил планшет и погладил руки жены. – Ему бы сначала к психологу походить, а потом уже ко мне. Травмирующие воспоминания подправим, но тревожность-то никуда не денется. А может, и усилится.

– Почему?

– Иногда воспоминания, связанные с изменённым фрагментом, не перестраиваются полностью. Возникает ощущение несостыковки, противоречия, непонимания, а отсюда и тревога. Она может со временем исчезнуть, а может стать сильнее, если ничего не сделать.

Агата только хмыкнула: она мало что понимала в работе Грэди.

– Кстати, милая, хочешь в Ниццу на Новый Карнавал?

– Ницца? Ну, на карнавал можно. Мы разве не ездили туда в прошлом году?

– Я поехал один, потому что ты отказалась в последнюю минуту, – пожал плечами Грэди. – А жаль. Зрелище совершенно прекрасное.

– Точно, у меня были какие-то дела… Или я болела. Не помню.

– В этом году ты вроде бы здорова и не очень занята, – улыбнулся Грэди, повернулся и обнял жену за талию.

Ложась спать, Агата прислушалась к себе. Тревога была. Слабая, неясная… но была.

– Олден, ты бывал в Ницце? – спросила Агата, покачивая на коленях притихшую Марту.

Олден отвлёкся от игры с Микаэлем.

– Бывал пару раз.

– Тебе понравилось?

– О да. Изумительные места! Лазурное море, светлые домики, пальмы… Будто в раю побывал, только с картавыми ангелами.

Агата неуверенно улыбнулась и расправила платье на коленях, с которых спрыгнула Марта.

– Послушай, а ты помнишь, как Грэди ездил в Ниццу в прошлом году?

– Отлично помню, – помрачнев, отозвался Олден. – Вы вроде… Микаэль, мы разговариваем. Иди к сестре. Так вот, вы собирались ехать вдвоём и даже звали меня с собой, но я не смог, а ты… Грэди вроде бы сдал твой билет в последний миг и очень сердился.

– На что?

– Кажется, на то, что сначала ты хотела поехать.

– Что?.. Нет, я же сама отказалась от поездки. Я помню. С чего бы Грэди сердиться?

– Может, на то, что в Ницце ты гуляла бы среди загорелых красавцев с солнечного побережья, – покачал головой Олден. – Ты спроси сама у него или авиакомпании, раз мне не веришь. Если это важно, конечно.

Агата не стала спрашивать у мужа. Зато в авиакомпании подтвердили, что билет действительно сдали.

– Найдите оператора, принимавшего тот звонок, пожалуйста.

Вместо оператора нашли запись. Грэди раздражённым голосом попросил отменить заказ одного билета, а на вопрос о причинах ответил: «Жена внезапно расхотела лететь к красавцам с солнечного берега».

Ночью Агата лежала без сна. Рядом мирно сопел Грэди. Агата смотрела на профиль мужа и пыталась найти объяснение. Хоть какое-то… Может, у нее проблемы с памятью? Или Олден врёт? Но он давнишний друг семьи, с чего ему врать? К тому же есть доказательства: фото, этот вот звонок и даже тот странный уборщик… кажется, Чаз.

Неужели Грэди?..

Когда Агата коснулась сенсорной панели, вмонтированной прямо над литой ручкой, дверь со щелчком приоткрылась и впустила авторизованную гостью. Олден усадил её в гостиной.

– Милая, что с тобой? Выглядишь уставшей.

– Не могу уснуть вторую ночь. Я думала над твоими словами. Не хочу, не могу поверить, но кажется… – Агата быстро оглянулась. – В моей голове что-то не то. Не моё. Ненастоящее.

– Хочешь сказать, – медленно протянул Олден, – тебе переписали память? Милая, если всё так, это нарушение закона. Кто пошёл бы на такое?

– Если бы кто-то хотел удержать меня рядом… Боже, я не верю, что говорю это!.. Олден, ведь Грэди мог переписать мою память, да?

– Грэди?

– Посмотри, вот… Это список того, что я плохо помню. Где есть несостыковки, неточности, странности – как в случаях с Линдой, Чазом и поездкой. И тут вот выделено… Милый немец с той вечеринки, одиночный тур по Великобритании, уроки фортепиано, пошив платья для Мелиссы – всё это важно для меня, понимаешь? Всё это – я, мои успехи, мои минуты славы, моя жизнь, в которой почти не было Грэди. Моя личная, самостоятельная, которая из-за чего-то срывалась. Я думала – болезни, дела, форс-мажоры… А вдруг… вдруг нет?

Олден посмотрел на неё испуганно и слегка отодвинулся. Совсем чуточку. На таком расстоянии он успел бы вскочить и убежать за помощью.

– Агата, пожалуйста, не нервничай. Ты ведь не знаешь точно…

– Откуда я могу знать точно?! Что в моей жизни теперь может быть точно?! – вскрикнула Агата, выронив листок со списком. – Всё ведь было так хорошо!..

Она заплакала. Олден засуетился, поднял листок и бросил на стол, принёс Агате воды и вскоре проводил гостью до дверей. Агата уехала на вызванном такси и долго смотрела на удаляющийся силуэт Олдена. Крыльцо дома казалось ей перроном.

После этого разговора Агата впервые за годы семейной жизни ушла ночевать в маленькую спальню, подальше от Грэди.

Собрание Южной Ассоциации проходило в светлом зале на верхнем этаже ремклиники. Ремеморы сидели за длинным столом, словно на пиру, и говорили на тему, заданную председателем – многоуважаемым Грэди Норфолком. Обсуждали идею новой процедуры – реставрации воспоминаний.

– Нет, погодите. Править конкретный участок – одно, а рыться в чужом грязном белье, имея на руках лишь неясные описания клиента, – совсем другое.

– Я уверена, что это будет полезно. Мы сможем даже вытаскивать на свет память о раннем детстве. Только представьте! А если доберёмся до периода внутриутробного развития!..

– Вот уж куда я не хотел бы соваться, так это в живот беременной женщине…

– Вы оттуда вылезли, мистер Каппендорф.

– Спокойнее, господа. Мне кажется, если клиент даёт на что-то согласие – письменное, между прочим, – то мы имеем полное право и даже обязаны выполнить свою работу качественно и закопаться в ваше нелюбимое «грязное бельё» как угодно глубоко.

– Фу, ну у вас и метафоры… Жалею, что слышала всё это.

Грэди устало смотрел поверх голов на большую голограмму на стене: изображение аппарата РП-2, в просторечии – редпама, для непосвящённых больше похожего на пыточное устройство. Ещё бы… Кресло с ремнями, шлем с «иголками» внутри, опутанный проводами загадочный пульт, маска для быстрого и слабого наркоза – это выглядело зловеще. Но какому благому делу служило это высокотехнологичное чудовище!