Юлия Рыженкова – Магиум советикум. Магия социализма (страница 19)
Оба недавно заходили. Дед принес коробочку, раскрыл и оставил ее на тумбочке. Поблескивая, там лежала медаль в виде золотой звезды, такая же, как у Чеснокова. Но больше звания Героя Советского Союза Николай хотел бы получить ленинский значок. Увы, магия к нему до сих пор не вернулась. Судьба будто насмехалась над ним: отняла самое ценное, без чего жизнь казалась бессмысленной, изуродовала лицо и руки, сделав из красавца страшилище, при этом он продолжал ловить завистливые взгляды. Как же, герой! А то, что герой прожег себе желудок и кроме бульона и манной каши ничего не ест, то, что не может поцеловать девушку, не может самостоятельно завязать шнурки – это заботы одного лишь героя.
Надя убежала на дежурство, и Николай вновь остался один на один со стерильной палатой и врачами в белых халатах. В окно на него смотрела снежная макушка Боруса, и если бы не это, Третьяков бы уже взвыл в четырех стенах. Он прикрыл глаза, мысленно потянулся к вершине, и стало спокойно. Зависть, медали, шрамы и всё прочее, что изводило не хуже Гидры, растворилось в подснежниках и деревьях, в пении птиц и жужжании жуков, в камнях и траве. Проваливаясь в сон, услышал какие-то звуки. Приоткрыл глаза. В углу комнаты прыгал камушек. Невольно, в полусне, Николай приказал ему успокоиться, и когда тот замер – тут же заснул.
Дух Саянских гор улыбнулся.
Игорь Вереснев
Колхоз – дело добровольное
Пролог
Больше всего это походило на глупый и безыдейный, напичканный одними спецэффектами голливудский фильм. Когда двигатель заглох и грузовик покатился вниз по склону, Юрик не поверил, что это серьезно. Сидел и ждал, когда Митяй выжмет педаль тормоза или – еще лучше – о ручнике вспомнит. А когда грузовик разогнался уже не по-детски, Юрик зажмурился, сжал зубы, припал к полу, вцепился покрепче в борт. В конце концов, грузовик выкатится на деревенские огороды и остановится рано или поздно.
Затем он ощутил, что грузовик начинает крениться. И тут же пол кузова ударил его снизу, оторвал пальцы от борта, больно швырнул на груду твердых, шершавых поленьев.
– Прыгайте! – хлестнул по ушам крик Митяя.
Прыгать? Юрик непонимающе посмотрел на ожившие, скачущие по кузову в опасной близости от лица поленья. Потом – на жирный чернозем. Чернозем был снаружи машины, но тоже близко. Слишком близко. Юрик понял, что уже не сидит в кузове, а падает в этот самый чернозем. Плохо падает, вниз головой. Именно так в голливудских фильмах падают люди, которым по сценарию суждено сломать шею.
Потом комсомолец Юрий Додоля провалился в темноту. Громко зазвонил колокол.
День первый
Гошке деревня не понравилась с первого взгляда. Нет, раньше. Еще ни одного домика деревенского не увидел, а уже понял – не нравятся они ему! Едва автобус свернул с ровного, гладенького, словно стекло, четырехполосного шоссе на проселок, запрыгал на ухабах, завилял, пытаясь объехать непросыхающие октябрьские лужи, – понял. И не он один.
– Ай! – Кругленькая розовощекая Алёна Воскобойникова, восседавшая на переднем сиденье, подскочила чуть не до потолка на очередном ухабе. – Мамонька моя, ну и дорога! А как дожди пойдут, что тут будет? Трактором не выберешься.
– Смотря каким трактором, – пробасил водитель. – «Кировец» любую грязь пройдет. Он что танк, только без брони. А «беларуська» застрянет, пожалуй. Мой «вездеход» и подавно.
Гошке вдруг захотелось, чтобы дождь хлынул немедленно. Ливень! Чтобы дорога раскисла, автобус забуксовал, и пришлось бы шлепать обратно. Пусть пешком, под дождем, по грязи и лужам – но назад, в город! Не то чтобы он боялся ехать в деревню, но… не хотелось почему-то.
В Харькове всё представлялось иначе. Когда на комсомольское собрание неожиданно пожаловал парторг факультета, поднялся на трибуну, Гошка и предположить не мог, чем это обернется.
– Здравствуйте, ребята! У меня к вам просьба, не по сегодняшней повестке. Есть здесь неподалеку деревня Семикаракино, в ней – колхоз «Рассвет». «Рассвет» он, надо признать, исключительно по названию. Отстающий колхоз, позор нашей области. То у них рук не хватает, то техника не работает – в итоге кормовая свекла до сих пор на полях. А синоптики арктический циклон обещают, снег, мороз. Так что сельхозотдел обкома просит студентов помочь. Трудовой десант на недельку. Ясное дело, в колхоз едут добровольцы. Поработать в поле, на машдворе, да и вообще поглядеть свежим взглядом – отчего у них бардак вечно. Вы же четвертый курс, без пяти минут инженеры человеческих и машинных душ. Считайте, внеплановая производственная практика. Есть желающие?
Гошка желающим не был. В деревню ехать? Не хватало! Наоборот, он был активно нежелающим, поэтому опустил глаза, чтобы не встретиться с парторгом взглядом. Однако в жизни не всё так бывает, как хочется. Первой подняла руку Ксюша Нечипоренко из параллельной группы – активистка, спортсменка, красавица, заместитель секретаря комсомольской организации факультета прикладной менталики и механомагики. А вторым – Юрик.
Гошка, Юрик и Валера – они были неразлучной троицей. Учились в одной группе, жили в одной комнате, дружили с первого курса. Не три богатыря, конечно, но почти три мушкетера. И один из мушкетеров был влюблен в Королеву Ксению.
– Из-за нее? – Гошка толкнул сидевшего рядом Юрика в бок. Тот не ответил, плотнее сжал губы. И так понятно, вопрос риторический.
– Очень хорошо, – парторг начал считать, – …девять, десять, одиннадцать. Ребят что-то маловато желающих. Вы же сильный пол!
– У нас на факультете сильный пол – девчата! – хихикнула сидевшая как всегда в первом ряду Алёна.
– Неправда! – возмутилась Ксюша. – Ребята у нас на факультете боевые.
Обвела аудиторию взглядом, улыбнулась. Улыбалась она всем, но Юрик наверняка принял на свой счет. Заулыбался в ответ, потянул руку выше, даже привстал. И вдруг выкрикнул:
– Нас всех троих считайте!
Валера охнул от неожиданности, Гошка открыл рот, чтобы возмутиться, возразить… и закрыл. Друзья на то и друзья, чтобы неприятности делить на всех поровну.
Парторг удовлетворенно кивнул:
– Итого тринадцать, «чертова дюжина». Ксения, вам, как комсомольскому вожаку, и карты в руки. Будете бригадиром.
Ох, как Гошка ошибался, полагая поездку в колхоз мелкой неприятностью.
«Пазик» скакал по ухабам добрых полчаса. Затем лесополоса, вдоль которой тянулся проселок, закончилась, дорога вильнула вправо, влево, вскарабкалась на холм… и студенты увидели Семикаракино.
По ту сторону холма осень была золотой и багряной. По эту – серой. Серые деревья под серым небом, серые поля до серого горизонта. Серые домишки за серыми заборами. Будто цвет в телевизоре отключили. Гошка моргнул, пытаясь прогнать наваждение. А потом стало не до морганий.
Автобус с разгона вкатился в деревню – благо, ухабы и лужи закончились, – и резко затормозил. Таращившийся в окно Валера стукнулся лбом о спинку сиденья перед собой, девчонки завизжали, кто-то из ребят сзади ругнулся.
– Что случилось?! – Ксюша поднялась со своего места, шагнула к водителю.
– Да вон они…
Деревенскую улицу под самым носом у «пазика» переходила большая гусиная семья. Переходила чинно, не спеша. Гуськом, ясное дело.
– А поторопить их нельзя?
Водитель тронул клаксон. «Би-бип!» – разнеслось над деревней. Идущий впереди гусак остановился, смерил автобус взглядом. Крякнул. И повинуясь команде, вся стая тут же уселась на землю, перегородив дорогу.
– Да они что, издеваются?!
«Би-би-бип!» – рявкнул автобус. «Га-га-га!» – гаркнули в ответ гуси. У них получилось громче.
Водитель беспомощно развел руками.
– Прогнать их надо! – предложила Алёна и оглянулась. – Мальчишки, что, смелых нет?
Ксюша обернулась тоже. И это всё решило. Юрик вскочил, поправил очки на носу и метнулся к выходу раньше, чем Гошка успел его задержать. Водитель услужливо открыл переднюю дверь, Юрик спрыгнул со ступеньки, секунду помедлил. И шагнул к стае.
– Хворостину возьми! – крикнула вдогонку Алёна.
Неизвестно, помог бы этот совет или нет, Юрик его всё равно пропустил мимо ушей. Развел руки пошире, попросил вежливо:
– Кыш, кыш.
Вожак стаи смерил его взглядом, точь-в-точь как автобус перед этим. Встал, пошел навстречу, переваливаясь с ноги на ногу. Растопырил крылья, вытянул шею. Приоткрыл клюв.
Теперь они стояли друг против друга, Юрик и гусь. Гусь был настроен решительно. И к тому же уверен, что подкрепление подоспеет по первой команде.
– Кыш-кыш!
– Га-га-га!
Пять гусаков вскочили и ринулись к Юрику, обходя его с флангов. Чтобы избежать окружения, он попятился. Быстрее, быстрее, еще быстрее…
– Ох! – успела сказать Ксюша.
Юрик ничего не сказал, лишь руками взмахнул – вдоль обочины тянулась длинная грязная лужа. В нее он и сел, споткнувшись. Гуси прекратили наступление, повернули головы к двери автобуса. Не иначе, ждали следующего противника.
– Нда, – водитель почесал затылок. – Вот пакостная птица. И деревенских как назло никого не видно. Чуть-чуть до правления не доехали.
– Пешком дойдем! – решила Ксюша. Подхватила рюкзак, скомандовала отряду – выгружаться!
Автобус дал задний ход, едва последний пассажир спрыгнул на землю. Пятился до самой околицы, там развернулся, газанул, скрылся за холмом. Гуси на него и внимания не обратили. Зато за чертовой дюжиной «десантников» следили зорко, переговаривались о чем-то. Впрочем, атаковать не пытались.