Юлия Румянцева – Тёмный Клан. Предатель. Части II и III (страница 3)

Оставшиеся четверо мгновенно пришли в себя и обнажили оружие. Блэз, коротким прыжком преодолев расстояние до валявшегося невдалеке боевого топора, ловко подхватил его и бросился на Райана. Сражаться мечом против секиры сложно, и будь на месте Блэза Танцующий или просто опытный воин, он разделался бы с Райаном играючи: владение мечом не было сильной стороной Ищущего. Но Блэз воином не был, он был разбойником, привыкшим сражаться с безоружными людьми или охранявшими обозы неопытными наемниками. Он с воплем бросился на Райана, стремясь нанести удар в голову. Разбойник вложил в замах всю свою немалую силищу, и парировать такой удар мечом было просто невозможно. Райан и не стал. Крутанувшись, он сместился вправо, и Блэз, не встретивший сопротивления и влекомый инерцией удара, пошатнулся, потеряв равновесие. В ту же секунду Райан оказался рядом и по рукоять вонзил клинок разбойнику в спину. Блэз взревел, как раненый бык, и почти не глядя отмахнулся секирой. Райан отскочил в последний момент, оставив меч в теле врага, но все же недостаточно быстро. Секира скользнула по плечу, рассекая плоть и левая рука бессильно повисла, потеряв подвижность. Правда, и Блэз, вложив в удар последние остатки жизненных сил, замертво рухнул на землю. Райан подскочил к нему и выдернул меч из тела.

Едва он успел выпрямиться, кто-то прыгнул на него сзади, стремясь повалить на землю. Райан заскрежетал зубами от боли в плече, но на ногах устоял. Не глядя, наугад пырнул мечом, и Зак с воплем отскочил в сторону, зажимая рукой левый бок.

Райан, пошатываясь, шагнул к нему, чтобы добить, но уловил хорошо знакомый свист вспарываемого воздуха, резко обернулся на звук, и ногу выше колена пронзила раскаленной иглой боль. Краснощекий разбойник, прячась за деревом, уже тянулся к колчану за следующей стрелой. Молниеносным движением Райан выхватил кинжал и метнул его в лучника. Артефакт, описав невозможную дугу, обогнул ствол и вонзился разбойнику точно в сердце.

Райан чувствовал головокружение, у него начинало темнеть в глазах. Кровь, пульсируя, хлестала из ноги: видимо, стрела задела вену. И тут удар в спину все-таки повалил его на землю. Уже падая, он успел обернуться и увидеть Вилена с занесенным мечом. Райан запоздало понял, что не успевает уклониться. Клинок начал свой полет, а он лишь мутными глазами провожал блеск стали, несущей смерть.

Раздался тихий свист, и меч вдруг выпал из сжимавшей его ладони. Вилен опустил глаза, и Ищущий, проследив его взгляд, увидел торчащий у него из живота наконечник стрелы. Разбойник пошатнулся и рухнул на Райана. От боли в глазах у Ищущего потемнело, сквозь странную пелену он увидел, как тонкая девичья фигурка, держа стрелу на тетиве, подходит к нему. Ее тяжелая коса растрепалась, и золотые волосы рассыпались по плечам. В неверном свете горящего за спиной костра они показались Райану продолжением языков пламени, а сама лучница – неземным существом, порожденным огнем.

– Отлично стреляешь, Саламандра, – прошептал он и потерял сознание.

Глава 2

Райану показалось, что он спал очень долго. Сон и явь совсем перепутались, смешались у него в голове. Он то оказывался среди северных льдов, и тело его колотило от холода, зубы стучали громко, а сердце лениво, будто собираясь остановиться совсем; то среди раскаленной пустыни, и тогда он молил пересохшими губами о глотке воды и, обливаясь потом, сдирал с себя мокрую липкую одежду, чтобы стало хоть немного прохладнее.

Время застыло. Мир лениво плыл по реке вечности. Мир изменился. Мир совсем потерял четкость и был полон теней. Райан блуждал вместе с ними такой же бесплотной тенью, и ему казалось, что так было всегда. Его ничто не волновало и не трогало, в нем было лишь бесконечное безразличие и покой, пока где-то в глубине сознания не зародилось странное беспокойство. Оно зашевелилось внутри холодным скользким червяком, и Райан с ужасом осознал, что он что-то потерял, лишился чего-то очень важного. Бесплотный мир вытеснил из его памяти что-то, что он должен, обязан был помнить, что-то, дающее смысл его существованию, что-то бывшее прежде его сутью, наполнявшее его, как жидкость наполняет сосуд, и теперь безвозвратно утерянное. Сейчас у него внутри была лишь пустота. Ищущий бесцельно заметался среди теней, ища ответ, а в мозгу мерным колоколом било: «Вспомнить. Вспомнить. Вспомнить». Но ответ не приходил.

Так продолжалось бесконечную мучительную вечность, пока наконец он не увидел изумрудно-зеленые глаза, от взгляда которых защемило внутри. Они звали его за собой, и он подчинился, полетел на льющийся из них золотой свет, как бабочка на пламя свечи. Он утонул в них, как в омутах, и вдруг понял, что так бывало и раньше, в тех ускользающих воспоминаниях, которые он никак не мог поймать.

Внезапно она оказалась совсем близко, пьянящая и желанная. Теплые мягкие губы прикоснулись к его губам, и он ответил на поцелуй страстно и жадно, наслаждаясь каждым прикосновением, как в пустыне умирающий от жажды путник наслаждается нечаянным глотком воды.

Он плохо помнил то, что происходило дальше. Черный шелк ее волос пьяняще пах до боли знакомым ароматом магнолии. Атласная кожа была такой нежной и гладкой, что он боялся оцарапать ее, скользя грубыми, привыкшими к оружию ладонями по обнаженному телу. Он не мог поверить, что посетившее его видение – реальная женщина из плоти и крови, которую он безумно любил. Он так давно и страстно желал ее, что от возбуждения у него темнело в глазах. Он чувствовал, как в ответ на его прикосновения по ее телу пробегает легкая дрожь. Ее учащенное прерывистое дыхание дразняще щекотало кожу. Он сжал ее в объятьях, трепещущую и упоительно покорную, и это окончательно свело его с ума.

– Адда, я люблю тебя! – хрипло проговорил Райан шевелящимися с трудом губами, когда все было кончено. Голова мягко кружилась, и сознание опять поплыло, балансируя на грани.

Она склонилась над ним, почему-то грустно улыбаясь, и приложила указательный палец к его губам. Райан смотрел на нее не отрываясь, смотрел, боясь, что, если он отведет взгляд, то снова провалится в ничто, в неизвестность, боясь, что исчезнет та, ради которой ему хотелось жить. Хрупкая ниточка Силы тянулась от нее, увлекая его обратно из мира теней в реальный мир.

Краски постепенно стали ярче, а контуры четче, головокружение прошло. Мутная пелена бесплотного мира все больше рассеивалась, и Райан вдруг заметил, что глаза Адды неуловимо изменились. Сначала в них погас золотистый огонь, потом они постепенно начали терять цвет первой весенней листвы, превратившись наконец в васильково-голубые. Райан удивленно вгляделся в склоненное над ним лицо и узнал спасенную им от разбойников голубоглазую огненную Саламандру. Это была не Адда. Только что он был так близок не с ней. Разочарование было настолько сильным, что он закрыл глаза и глухо застонал.

– Тише, тише, – негромко произнесла девушка, приподнимая его голову и поднося к губам чашу с чем-то противно горьким. – Выпей! Наконец-то ты пришел в себя! Ты так долго бродил по грани, что я уже стала думать, что не вытащу тебя. Но теперь лихорадка ушла и все будет в порядке. Тебе сейчас надо поспать.

Райан почувствовал, как из ее рук потекла Сила, заставляя веки налиться свинцом.

– Нет, – успел прошептать он и провалился в сон, спокойный и крепкий сон выздоравливающего.

****

Его разбудил солнечный луч. Он ласково прополз по щеке и ударил в глаза, слепя даже сквозь закрытые веки. Райан прикрыл глаза рукой и с наслаждением потянулся. Его тело было свежим и отдохнувшим и просило движения. Он открыл глаза и упруго сел на кровати. На кровати! Последний раз он помнил себя на лесной поляне. Райан ошарашенно огляделся по сторонам. Комната была небольшой, но очень уютной. Она вся, от гладкого дубового пола до опирающегося на резные колонны сводчатого потолка, была отделана деревом с такой элегантной простотой и изяществом, что перед ней померкли бы и мраморные дворцовые залы. Райан сидел на широкой кровати, увенчанной в изголовье балдахином. Тонкая сеть кружев разбивала струящиеся из окна солнечные лучи на десятки озорных зайчиков, один из которых и разбудил Ищущего. На стуле рядом с кроватью лежала его одежда, чистая и даже заштопанная в тех местах, где ее пропорола сталь. Чуть дальше, у окна, виднелся круглый деревянный стол на массивной трехлапой ножке, на котором стояли поднос с фруктами и графин с двумя бокалами. Кресел у стола тоже стояло два.

Райан встал и слегка поморщился: раненая нога все еще болела и при ходьбе, и он слегка прихрамывал. Он быстро оделся, поискал глазами оружие и сумку, но ничего не обнаружил и, неслышно ступая, подошел к низкой деревянной двери с тяжелым железным кольцом. Дверь открылась перед ним так внезапно, что он едва успел отпрянуть в сторону. Входившая в нее служанка от неожиданности выронила поднос и испуганно вскрикнула. Райан молниеносным движением опытного воина подхватил выпавшую ношу, так что налитая в широкую серебряную чашу густая жидкость почти не расплескалась.

– Госпожа! Госпожа! Он очнулся! – немного придя в себя, закричала служанка.

Послышались торопливые шаги, и из-за двери напротив вышла госпожа, в которой Райан не сразу, но все же узнал свою недавнюю лесную знакомую. Он ошеломленно замер, пожирая ее глазами. Алое парчовое платье в пол и изящная высокая прическа превратили хрупкое юное создание в элегантную женщину, молодую и ослепительно прекрасную. По тонкой шее игриво спускался на плечо золотистый локон, будто случайно выбившийся из затейливого переплетения укладки. По голой от локтя руке змейкой вилось хитрое плетение серебряного браслета. Сейчас весь ее облик, от гордой посадки головы до легкой походки маленьких изящных ножек, говорил о знатном происхождении. Только васильковые глаза смотрели так же прямо и дерзко, будто бросая вызов всему миру, что делало ее еще более привлекательной.