Юлия Руденко – По снежной тропинке. Сборник прозы и поэзии (страница 2)
Люди в приподнятом настроении спешили по своим делам, увлечённые этой предпраздничной суетой. И только она, среди всеобщего ликования, шла убитая горем. И всё вокруг ей казалось чужим и даже враждебным. Она не могла разделить эту радость, которой не было места в её раненой душе.
«Почему так? Когда у тебя нестерпимая боль и жить не хочется, так радуется природа? Словно издевается… – думала она, – Столько радости на лицах людей… Нет, они-то не виноваты. Но почему так светло вокруг, когда у меня в душе кромешная тьма? Или я в чём-то провинилась?»
Она не знала, как сказать маленькой дочурке, что папа не приедет встречать с ними Новый Год. Да, он обещал, но вместо него прилетела эта страшная бумажка… извещение. Она нервно мяла её в руках, не различая букв и не в состоянии дочитать до конца. Слёзы стекали по лицу, а чувство пустоты всё сильнее давило на грудь, мешая дышать.
Он был, он обещал, а теперь его нет. Вместо него пустота. Казалось, воздух исчез, а земля ускользала из-под ватных ног. Небо медленно кружилось над головой, как старая карусель, и этот оглушительный звон в ушах…
«А сказать придется самой, иначе кто-нибудь по доброте-то да как рубанёт: „Ах, бедная девочка, как же так!? Как жить-то теперь?“. Да, уж лучше я сама и не сразу… Крепко-крепко обниму, а потом скажу».
Она только начала разговор, а дочка сразу обо всём догадалась по маминым заплаканным глазам, по изменившемуся голосу. Только не поверила! Она была упрямая, вся в отца, и твердила, как заклинание, что он обязательно приедет в эту новогоднюю ночь. И потому надо нарядить ёлку, накрыть стол и зажечь свечи.
Её голос был совершенно не по-детски спокоен и твёрд, будто она знала что-то важное, о чём не знал никто другой.
– А ещё, – сказала, – надо повесить большую красную звезду над входной дверью, чтобы он её обязательно увидел и понял, что его тут ждут!
С ребёнком не поспоришь… Только на душе становилось всё тяжелее от этой затеи. Что же будет, когда она поймёт, что его уже нет? В её маленьком теле с упрямой душой рухнет великая вера. А ведь нет ничего страшнее на свете, чем потерять веру!
– Давай не будем ничего готовить, просто так посидим за столом? – сказала она. Ей становилось всё тревожнее по мере вовлечения в эту страшную игру.
– Нет! Мы всё приготовим, как всегда это делали на Новый Год! Все салаты, закуски, конфеты и мандарины! Что же ему за пустой стол садиться?
Дочка быстро принялась готовить угощения и накрывать стол, а мама лишь механически помогала, с ужасом думая о развязке этой страшной игры. Она не верила в детские добрые сказки, но боялась убить веру в них у ребёнка. Кроме того, ей постоянно казалось, что она находится под влиянием чьей-то невероятной силы.
Когда всё было готово, они сели в одиночестве за накрытым столом в полной тишине и даже телевизор не включили, зато зажгли три свечки: папина – самая большая, чуть поменьше – мамина и совсем маленькая – дочкина. Где-то далеко звучала музыка, были слышны хлопки праздничных салютов, а тут на отшибе, словно на самом краю света, была тишина да ночь тёмная.
Только звёзды далёкие. Они, как осколки дневного света, рассыпались по чёрному небу и мерцали, будто о чём-то хотели сказать. Вон одна сорвалась и полетела, как птица. «Звёздочка-звездочка, исполни желание! Исполни…»
Вдруг скрипнула калитка – наверно ветер… Нет, это кто-то вошёл, и шаги по снегу захрустели. Показалось, в окошко кто-то заглянул. И вот в сенях громко застучали сапогами, стряхивая снег…
Мама с дочкой испуганно уставились на дверь…
И тут она распахнулась, и в комнату ворвался морозный ветер… И голос, его голос, такой родной и так хорошо им знакомый, сказал:
– Девчонки, я приехал! Я же обещал!
Асоль Малахова
«Зима-зимушка, зима закружила…»
«Завет зимний твой …»
Александр Ефимов
Святочная история
Произошло это в поселке Карпогоры Пинежского района Архангельской области в ночь под Рождество. В году этак 1989—1990.
Попали мы туда в связи с этнографической экспедицией Лесногородского Клуба интернациональной дружбы СССР.
Было много чего интересного, например трактор под водой со светящимися фарами, когда мы переходили Пинегу по льду. Мороз минус 56 градусов, аллергия на холод у одной из девочек и многое другое. Да, ещё колядовшики украли одного из руководителей, правда потом отпустили.
Но главное не это.
Мы оказались в Капогорах в ночь под Рождество! Было очень холодно, даже для местных жителей, не говоря уже про нас, и мы большее время проводили в школе.
Под Рождество решили устроить гадание. На нашем втором этаже, где нам дали классы, гадали на воске, картах, пели подблюдные песни и пр. А в холле на первом этаже стояло большое зеркало, и меня попросили организовать гадание на нём.
К слову, после этого случая я зарёкся устраивать гадания.
Если честно, то гадали мы и раньше, и приключений не было. Ну, например, гадали в Солнцево. Зеркало наше. Люба Ефимова, тогда ещё первоклассница, просто парафин со свечек снимала и шарик скатывала. Другие делали примерно тоже самое.
Так вот, в Карпогорах было трюмо, мы и поставили перед ним свечки. А сзади было большое пространство и вешалка для школьников, т. е. гардероб.
Гадали девочки, было их несколько. Ну, не много и не мало. Выдалось гадать одной девице. По договоренности, я стоял за дверью. И вдруг… раздаётся душераздирающий крик.
Я к ней бросаюсь, а она глаза закрыла, голову обхватила и говорить не может. Отвёл я её по лестнице на наш второй этаж. Она очухалась и рассказала.
Говорит: «Смотрю я в зеркало и вижу, как из гардероба кто-то ко мне идёт. Кто – непонятно. И вдруг этот кто-то мне на плечо положил руку, я её почувствовала и увидела в зеркале, что рука-то – мохнатая…
Вот так. Ребята, гадайте осторожно! Бог весть, что нагадаете!
Татьяна Шайбулатова
Морозный кофе с пенкой инея