Юлия Риа – Я, капибара и божественный тотализатор (СИ) (страница 67)

Не знаю, сколько длилось это забытье. В какой-то миг спящая я тихо застонала и дернулась в слабой попытке выпутаться из объятий. Нейт осторожно убрал руку с талии и сел. Наклонился, пытаясь сквозь ночной полумрак разглядеть причину беспокойства подопечной, а поняв, мягко коснулся пальцами ее разгоряченного лба. Едва слышно прошептал короткое слово. С минуту наблюдал за успокоившейся девушкой, после чего обернулся капибарой и лег в нескольких метрах левее.

— Вот глупая, — я качнула головой, осуждая саму себя, — замерзнешь ведь. И надо было дергаться? Утром проснешься от стука собственных зубов, а могла бы…

Закончить мысль я не успела. Невидимый крючок вновь резко потянул на себя. Желудок завязался узлом, точно боялся, что безумный полет вышвырнет его из родного тела. Поджилки испуганно затряслись.

Новый скачок сознания ощущался гораздо неистовее предыдущих. Он выворачивал меня наизнанку, скручивал и тряс. Воздуха перестало хватать. Когда легкие начало жечь, а перед внутренним взором поплыло — все замерло. Причем так резко, словно я с размаху влетела в бетонную стену.

Испуганно дернувшись, я свалилась с дивана и закашлялась.

— Спокойно, Арин. Спокойно. Все закончилось. — Ладина устало откинулась на спинку кресла и залпом допила сок. — Надо было помочь тебе выиграть пару бутылок вина, а не коробку дурацкого сока, — поморщилась она, потирая лоб. — Я уже и забыла, как неприятно делиться воспоминаниями. Бр-р! Надеюсь, пережитое стоило моей мигрени.

— Зависит от того, на что вы рассчитывали. — ухватившись подрагивающими пальцами за подлокотник, я забралась обратно на диван и настороженно посмотрела на богиню.

— Я хотела, чтобы ты увидела все. Абсолютно все.

— Зачем?

— Чтобы поняла, почему ради тебя мой брат отказался от возможности снять печать. То, что он сделал, не поддается нашей логике. Божественная сила — не просто сила. Скорее неотделимая часть нашего естества. Без нее мы неполноценны, ущербны. Думаю, в вашем мире это называется душой. И ради тебя Нейт отказался ее возвращать.

— Он сможет сделать это на следующем тотализаторе, — попробовала возразить я.

— Может, — холодно согласилась Ладина. — Но еще как минимум пять лет Нейту придется мириться с постоянной болью.

— С чем? — надеясь, что ослышалась, уточнила я.

— Он рассказывал тебе о печати? Говорил, что ее ставят на истинную сущность, а не на тело? — Я кивнула. — А то, что ее выжигают на сущности? Печать — огромный невидимый рубец, который ноет не переставая. Изматывающая боль каждую секунду напоминает о совершенном проступке и наказании Совета. И эту боль мой брат испытывает на протяжении последних пяти сотен лет.

Каждое слово вымораживало меня, точно январская стужа. Почему мне казалось, что из-за печати пострадало лишь самомнение Нейта? Почему я не могла догадаться о реальном положении дел?

Ответ пришел тут же: потому что Нейт слишком горд, чтобы показать кому-то свою слабость. Он попросту не позволил мне даже заподозрить неладное.

— Но откуда вы…

— Откуда я знаю, если не была запечатана? — Ладина вздохнула. — От младшего братца, разумеется. Не стану утверждать, будто действовала честно, но главного я достигла: он рассказал то, о чем при других обстоятельствах умолчал бы. Потому-то я решила избавить его от застарелой ненависти любым способом. Уговоры и попытки переубедить не действовали. В своем непроходимом упрямстве он был готов терпеть последствия печати, лишь бы не отступать от надуманных принципов! Я перепробовала все. Все, Арина! И лишь когда не осталось других вариантов, я решилась на безумие со второй землянкой.

В комнате повисла тишина. Даже Егорка, нарисованный на пачке сока, казалось, загрустил. Спустя несколько минут я решила нарушить затянувшееся молчание:

— Чего вы ждете от меня? Сомневаюсь, что главная причина вашего визита — желание выговориться и объяснить мотивы своих поступков. Разве богам есть дело до мнения смертных? Не думаю. Так почему вы здесь?

— Ты права, переживания и чувства смертных меня не беспокоят, — равнодушно согласилась Ладина, не отрывая от меня пристального взгляда. — Только вот сейчас я беседую не со смертной.

— То есть… как?

Глава 46

Довольная моей реакцией, она хмыкнула и пожала плечами.

— А так.

— Я… богиня?

Ладина звонко рассмеялась, но тут же зашипела и схватилась за виски.

— Проклятье, до чего ж голова раскалывается. Сиди, — бросила она, стоило мне подняться. — Ваша медицина мне не поможет. Нейт, зараза…

— При чем здесь он?

— Да при всем, — поморщилась Ладина, массируя пальцами виски. — Наказание его, врожденное упрямство, которого бы с лихвой хватило на троих, постоянное желание рисковать — слишком опасный набор для запечатанного бога.

— Азарт — это риск. И он у Нейта в крови.

— Будто я сама не в курсе! Хочешь знать, кто ты? Ты не смертная, но и не богиня. Нечто между. И благодарить за изменения надо нашего замечательного Нейтриара! Вот ведь неугомонный. Обязательно ему было ставить на тебя защиту? — бурчала себе под нос Ладина. — Хоть бы сказал… А теперь мучайся, сестричка, от мигрени. Ну спасибо!

— Но зачем Нейт… риар, — добавила я, смутившись, — это сделал?

— Вот сама у него потом и спроси. Мне он не объяснял своих поступков. И ведь знал же, хитрец, когда исполнить задуманное. Специально подгадал, чтобы я не успела вмешаться!

— Я не понимаю. Что именно он сделал? И когда?

Ладина вздохнула и смерила меня уставшим взглядом:

— Твоя последняя ночь на Айгеросе. Помнишь пробуждение?

Словно по команде, в памяти всплыло, как Нейт обнимал меня, как нежно гладил по лицу, спине. Даже лоб едва ощутимо закололо, будто от нового поцелуя.

— Судя по румянцу, помнишь, — усмехнулась Ладина. — А теперь сконцентрируйся и постарайся сказать точно, каких мест на твоем теле касался мой непутевый братец?

— Лицо, талия…

— Ты еще «лоб» скажи! Скулы, затылок, позвоночник, — сухо перечислила она. — Места силы. У богов их покрывает защитная чешуя.

Мои пальцы тут же непроизвольно метнулись к щекам.

— Расслабься. Нет ее. Говорю же, ты не одна из нас. Но уже и не обычная смертная. Нейт передал тебе часть своей силы. Часть сути.

— И кто я теперь?

— Два на полтора, — беззлобно огрызнулась Ладина, продолжая массировать виски. — Кто-то между смертными и бессмертными. Долгожитель? Очень внушительный долгожитель? Такой ответ тебя устроит?

Я нахмурилась.

— Не совсем. Люди живут лет восемьдесят, девяносто — если повезет. А мне теперь сколько отмеряно? Двести, триста?

Серые глаза блеснули озорством.

— Бери выше. Восемьсот-девятьсот. Может, тысяча. Точный срок предсказать не берусь.

Я ужаснулась.

— Что мне делать с навязанным долголетием? Каждые десять лет менять место жительства? Бежать, путая следы своего прошлого?!

— Или вернуться на Айгерос.

— Тотализатор окончен, — напомнила я. — Следующий только через пять лет.

— Верно. Но для носителя божественной сути перемещение не противоречит правилам.

— И Совет не будет против? Не разозлится на Нейта за очередное своеволие?

— О-о-о, боги впадут в бешенство, — довольно прищурилась Ладина. — Да только в этот раз братец не нарушил законов тотализатора, а значит, ничего дурного не совершил. В итоге высшим и низшим придется перебеситься и принять твое пребывание на Айгеросе… если ты, конечно, решишься на это. Я не настаиваю — хочешь, оставайся тут. Ищи новую работу, наведывайся к подъезду бывшей подруги, пей Егорку и каждый десяток лет меняй город. Ах да, еще избегай серьезных отношений. Смотреть, как любимый человек стареет, пока ты остаешься молодой, — тяжелое бремя, — в притворной печали вздохнула она.

Я поежилась. Ладина не просто обрисовывала мое возможное будущее, она откровенно забавлялась. Видела мою растерянность, но не думала отступать.

«Верните мне Сейра! — в ужасе завопил внутренний голос. — Да на фоне богини удачи Сейр — невинный ягненок!»

— Зачем вам мое возвращение на Айгерос? Вы исполнили задуманное: использовали меня, чтобы избавить брата от ненависти к землянам.

— Да, но сейчас я в очередной раз хочу помочь Нейту замести следы. Совет еще не понял, кем ты стала, но это вопрос времени. Когда же это случится, ты должна быть в приемлемом для них месте — на Айгеросе.

Я не спешила продолжить разговор, обдумывая услышанное. Мысленно выстраивала таблицу из двух столбцов: в правом — минусы «переезда» на Айгерос, в левом — плюсы. Заглушив голос эмоциональной половины, я методично заполняла пункт за пунктом, пока не пришла к выводу, что Ладина права: с исчезновением Семицветика пропал единственный удерживающий меня на Земле якорь.

— А моя подруга… — Я встретила внимательный взгляд собеседницы. — Где она? Что с ней?

Если Ладина и удивилась смене темы, то виду не подала.

— Она выбрала мир эльфов.

Я грустно улыбнулась.