Юлия Риа – Академия Полуночи (СИ) (страница 54)
Мне бы хотелось возненавидеть их в ответ, правда. Но это выше моих сил. В глубине души я люблю их обоих: Солнце и Луну, день и ночь, свет и тьму… Меня и Хэйдена.
Хэйден…
Ему придется отречься от нашей связи. Показать, что одурачен отродьем светлых, отойти в тень и тем самым защитить северные кланы. Я понимаю и не осуждаю его. Такова цена наших секретов: мы оба несем ответственности не только за собственные судьбы. И, выбирая его, я знала, на что шла.
Но все же я сожалею… Сожалею, что не отдала себя всю, что не познала огонь севера и не прочувствовала до конца, насколько жарким и нестерпимым он может быть… Что так и не стала той единственной, кто подарит ему наследников. Хотя, возможно, я с самого начала желала слишком многого.
Для Недоделка у меня получилось спасти немало судеб. Хэйден завершит ритуал, я уверена, — а значит, Арден, избавленный от безумия, будет жить. Киган будет жить. Когда-нибудь у них с Ллосой родятся дети, и они тоже будут жить… Так много жизней в обмен на одну мою. Не страшно умереть. Страшно умереть без причины. А у моей жизни, как и моей смерти, причина была.
Донесшийся издалека звук шагов заставил вынырнуть из размышлений и обратиться в слух. Кто-то приближался. Я слышала тихий шорох каменной крошки под подошвами, стук каблуков, ритмичный, уверенный, и едва различимый шелест одежды.
Ухватившись за ледяную стену, я медленно встала и приблизилась к решетке.
Ошейник душил. Тьма подземелья давила на плечи с такой силой, будто желала поставить меня на колени. Но только я не собираюсь сдаваться. Я дочь рода Мак-Мора и ни перед кем не встану на колени! Даже теперь.
Шорох шагов звучал все отчетливее. Через секунду из-за поворота коридора показалась фигура, закутанная в плащ. Объемный капюшон нависал так низко, что скрывал лицо незнакомца. Да и приглушенный свет подземелья рождал густые тени, не давая рассмотреть идущего. Однако я все равно его узнала — этот плащ темно-синего, точно сумеречное небо, цвета, с широким кантом на капюшоне. Именно такой был на незнакомце, оставившем в северном хранилище камни светлых чародеев.
Сердце забилось быстрее, разгоняя по венам не только кровь, но и надежду. Не на спасение, нет. Но хотя бы на ответы. Кто пришел тогда ко мне? Ради чего помог? И была ли то помощь или очередная ловушка, которой мне чудом удалось избежать?
Наконец незнакомец дошел до решетки и остановился. Я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Даже не видя лица, ощутила, что на меня смотрят едва ли не с яростью. И все внутри обмерло от предчувствия недоброго.
Когда незнакомец резко вскинул руку, я отступила, опасаясь проклятия. Но тонкие, по-женски ухоженные пальцы ухватились за ткань капюшона и скинули его на плечи.
Теперь я увидела кривую усмешку на красивом лице. Лице, которым всегда восхищалась.
— Хочешь моей смерти? — спросила спокойно. — За этим ты здесь?
Алые губы растянулись сильнее.
— Ты, как всегда, спешишь с выводами, Недоделок, — хмыкнула Мойра.
ГЛАВА 42
Вопросы посыпались, словно бусины из порванного ожерелья. Кучно, шумно, сталкиваясь и отскакивая, они разлетались внутри моей головы, терялись и находились вновь.
— Ты… знала?
От волнения пальцы непроизвольно сжались. Вся моя суть натянулась, точно струна. Причем до того сильно, что, казалось, коснись ее, и она не зазвучит — лопнет.
Мойра снова криво усмехнулась.
— Разумеется. Ты не умеешь врать, Недоделок. И никогда не умела. Думаешь, я не видела, как испуганно ты замираешь, стоит только заговорить о твоей силе? Даже спустя годы я по-прежнему вижу, когда ты пытаешься храбриться. Вот как сейчас, например.
Я дернулась, словно пойманная за чем-то постыдным, и усилием воли заставила себя расслабиться.
— Хочу, чтобы ты знала, — холодно продолжила Мойра. — Я была против твоей учебы в академии. Я чувствовала, что рано или поздно все закончится… так, — она обвела взглядом решетку и стены моей темницы. — Ты ведь понимаешь, что тебя ждет?
— Обряд изгнания сути, — кивнула я хмуро.
— И? — сестра подалась ближе. — Стоили эти несколько месяцев того, чтобы умереть? Навсегда быть вырванной из полотна Полуночной Матери? Ты ведь могла остаться дома и…
— И что? Жить призраком до конца своих дней? Прятаться в комнате, едва заслышав голоса гостей у парадной двери? Не обрести друзей, не познать любовь, не выяснить, как много я могу на самом деле? Может, для кого-то это и жизнь. Но точно не для меня. Пусть мне не удалось обрести свободу, но я хотя бы попыталась.
Мойра качнула головой.
— Ты идеалистка, Недоделок. Непонятно только, твое ли это качество или твоей природы.
Я пожала плечами, не видя особой разницы. Мой свет, мои принципы, все то, во что я верю, — это и есть я.
— Но если вы знали, то почему отпустили? Почему… не убили?
— Мы убили. Только не тебя.
— Что?
— Неважно. Если все получится, поговорим потом. А сейчас, — она запустила руку в складки плаща и достала объемный пузырек, заткнутый пробкой, — выпей.
— Что там?
— Не все ли равно? — надменно осадила Мойра, но все же пояснила: — Зелье кровавого безмолвия. По действию похоже на прабабкино проклятье. Ты же выучила его? — Я кивнула, вспоминая страшную цепочку из двенадцати элементов. — Оно не убьет тебя, но на время лишит рода.
— Почему нельзя было выпить его с самого начала? Еще до того, как я отправилась в академию?
— Потому что безмолвие длится не дольше трех дней. А второй раз применить это зелье невозможно. Оно не может заставить замолчать то, что уже безмолвствовало.
Подойдя к решетке, я приняла пузатый пузырек. Повертела его в пальцах и посмотрела на сестру.
— Это ведь ты его придумала, верно? Но зачем? Ради… меня?
Мойра снова улыбнулась, но на этот раз не надменно или холодно, а очень понимающе.
— Пей давай, — велела она вместо ответа. — И постарайся сильно не кричать. Зелье не из приятных.
Я вновь кивнула, принимая наставления. Открыла пузырек, но в последний момент замерла.
— Зачем ты принесла тогда камни светлых чародеев в северное хранилище? Как ты вообще поняла, что я там?
— Точно так же, как поняла, что ты здесь: я всегда могу найти тебя. И я всегда чувствую, когда ты меня ищешь или взываешь к моей тьме. Ты не самая хитрая ведьма в этой академии, — хмыкнула Мойра. — А насчет камней все просто. Я услышала разговор двух магистров. Роун настаивал, что в сложившейся ситуации первогодкам стоит познакомиться с камнями светлых как можно раньше. Хромой Торн был с ним не согласен. Но Роун упертый, он бы обязательно исполнил задуманное. Я не хотела рисковать понапрасну и решила принести камни тебе. Под шлейфом тьмы северного хранилища ты можешь сколько угодно их касаться. Кстати, — Мойра нахмурилась, — куда ты дела камни? Я не нашла их в хранилище.
Я улыбнулась, вспоминая нашу с Эвис возню, устроенную на пыльной полке.
— Недоделок, только не говори, что ты их вынесла!
Я покачала головой и добавила, успокаивая сестру:
— Не переживай. Их не найдут.
Мойра посмотрела на меня с недоверием. Несколько секунд прожигала тяжелым взглядом, потом наконец кивнула.
— Пей уже и возвращай мне флакон. Долго болтать опасно. Не хочу, чтобы кто-нибудь почувствовал мой полог.
Я поднесла пузырек к губам, но в последний миг вновь остановилась.
— Серые платья… Их ведь ты подложила мне в сундук?
Мойра не ответила. Но ответ уже и не требовался — я прочла его в сестринском взгляде.
— Спасибо.
Улыбнувшись, я разом опрокинула в себя содержимое флакона, протянула его через решетку. Хотела было спросить о Лангарии, о предсказании звезд, но вдруг почувствовала, как по подбородку потекло что-то теплое. В следующий миг я рухнула на колени и с силой стиснула зубы, надеясь сдержать рвущийся из горла крик.
Кажется, я все-таки кричала. Не помню. Помню только разъедающий нутро огонь, от которого, казалось, плавятся кости. И помню, как ослепла от боли.
В себя я пришла от знакомого ощущения — холодные лапы отбивали взволнованный танец на моем лице.
— Эв…
Сухое карканье мало походило на мой голос. Я попробовала прочистить горло, но первая же попытка отдалась сотней иголок под кожей, словно я умудрилась проглотить терновую лозу.
Оставляя на коже цепочку холодных следов, Эвис сбежала вниз. Я села, погладила ее по задранной мордочке, потом коснулась своего рта. Кожу ощутимо стягивало, под подушечками пальцев бугрились тонкие дорожки запекшейся крови. Думать о том, как это выглядит со стороны, не хотелось. А вот умыться хотелось безмерно.
Я посмотрела на кружку с водой.
— Как думаешь, — спросила сипло, — вода чистая?
Эвис тут же засеменила к подносу. Деловито осмотрела его, обошла вокруг, осторожно тронула лапой, потом забралась сверху и еще более тщательно принялась изучать содержимое тарелки и кружки. Едва приблизив нос к еде, Эвис тут же отскочила и сменила цвет с зеленого на красный. Вода, к счастью, оказалась безопасна.
Оторвав кусок от нижней сорочки, я смочила его и принялась аккуратно обтирать лицо.