Юлия Резник – Раз и навсегда (страница 31)

– Угу.

– Так чего подхватился ни свет ни заря? Тебе же вроде ко второй паре?

– Отвезу тебя в больницу.

– О! – удивилась я. Раньше-то он не предлагал ничего подобного. Что изменилось? Что заставило его стать чуть бережнее по отношению ко мне? Понимание, насколько я хрупкая? – Это необязательно, сынок. У меня есть водитель.

– Я так хочу. Все равно в город еду.

– Ну, как знаешь.

– Отец тоже хотел. Но у него сейчас куча проблем на работе. Ты в курсе.

– Не особо. Он не рассказывает.

– Потому что не хочет тебя волновать.

Я кивнула. То, что Адам оправдывал отца, было добрым знаком. Значит, протянувшаяся между ними трещина не была непреодолимой.

По дороге в больницу мы в основном молчали. Когда я приехала в клинику, мне все так же было не по себе, бессонница в моем состоянии – не к добру. Кирилл Семенович как-то сразу понял, что я без настроения, и не стал пытаться меня разговорить. И тем самым здорово облегчил мою участь. Не слишком общительная, я, может быть, в самом деле поощряла наши с ним разговоры лишь для того, чтобы позлить Байсарова. Признаться в том было так же нелегко, как и необходимо.

После процедур вышла полностью обессиленной. Концентрируясь на каждом шаге, я ее сразу и не заметила… А она шагнула ко мне. Слишком юная и красивая, совсем неподходящая… не Байсарову, нет. Этому хмурому зимнему утру – шелковый платок, аккуратно собранные волосы, румяное лицо без единой морщинки. Лейла. Наши взгляды встретились. И почему-то я первой отвела глаза. А она легонько коснулась моей руки:

– Можно вас на минуту?

Я кивнула, но руку убрала, тем самым обозначая границу. Лейла слегка улыбнулась. Без надменности. Без жеманства. Я бы даже сказала, доброжелательно.

– Знаю, как это выглядит. И вы имеете право думать обо мне всё, что угодно. Но мне нужна ваша помощь.

Она не могла шокировать меня больше. Видя, как удивленно взлетели вверх мои брови, Лейла уже тише добавила:

– Я не хочу выходить за Вахида. Я его не люблю!

Эта фраза была сказана ровно, без дрожи, но в ней звенело столько всего: страх, решимость, отчаяние. Но при всем при этом Лейла не производила впечатления сломленной.

– Зачем же вы соглашались?

– А вы не знаете, как это бывает? – с горечью прошептала она. – Никто не спрашивал моего согласия. Так решили. Это выгодно семье. А мой голос... – она горько усмехнулась. – Мой голос в этих вопросах ничего не решает.

Я молчала, но по правде на слова этой девочки откликалась каждая клетка моей души. Как же хорошо мне были знакомы эти интонации! Они резонировали с теми чувствами, которые я когда-то проживала сама, как и тысячи других наших женщин. Впрочем, это не отвечало на закономерный вопрос:

– Почему вы мне говорите об этом?

– Потому что видела, как он на вас смотрит. И верю, что если вы захотите, если приложите хотя бы минимальные к тому усилия, Вахид разорвет нашу помолвку. Только это поможет мне избежать скандала. А иначе… Иначе если только в петлю.

Я молчала. Потому что это был не просто крик о помощи. Это было что-то гораздо большее.

– У меня есть человек, – между тем продолжала Лейла. – Я люблю его. Он совершенно не из нашего круга. Даже не из нашей республики. Но я не могу бросить все и сбежать, как это сделали вы. Мне никогда не хватит на это смелости.

– И вы думаете, я могу… что? Повлиять на Вахида?

– Конечно! Только вы и можете.

Я не сразу нашлась с ответом. В голове звучал лишь её голос – обнажённый, честный и, опять же, такой пугающе знакомый.

– Лейла, – сказала я тихо. – Когда-то и я жила так, будто у меня нет права на собственный выбор. И знаешь… Нет хуже чувства, чем когда ты сама себя предаешь.

Она вскинула глаза. И я вдруг увидела, что в них блестят слёзы. Настоящие, а не выжатые из себя, чтобы надавить на жалость.

– Мне нужно идти, иначе мое отсутствие обнаружат. Я умоляю вас, вернитесь к нему! Себя вам уже не спасти, время упущено. А у меня впереди вся жизнь!

Я усмехнулась. Какая удивительная логика. Но что особенно смешно, такая понятная… В глазах этой юной девочки я действительно старуха, чьи лучшие дни остались далеко позади.

Глядя вслед удаляющейся невесте моего бывшего мужа, я впервые не чувствовала к ней негатива. Потому что, наконец, увидела в ней не соперницу или коварную разрушительницу семьи, а собственное отражение. Ту, которой в свое время тоже не дали права голоса. Но ту, которая, в отличие от меня, все же попыталась побороться за свое счастье. Эта смелость меня восхитила. Мне для того, чтобы решиться взять ответственность за свою жизнь, понадобилось двадцать лет в несчастливом браке.

Я вернулась домой позже обычного. Вахида не было, Адам тоже пока не вернулся. Приняв душ с помощью сиделки, я пару часов отдохнула, а почувствовав, что силы вернулись, пошла на кухню, чтобы, следуя советам реабилитолога, поработать над мелкой моторикой. Неплохим упражнением для этого было замешивание теста. Привычная рутина, под которую хорошо думалось. А мысли были вот какими – действительно ли я смогу спасти эту девочку, если соглашусь на условие Вахида? Потому что в чем-то она все-таки права. Мне не повернуть время вспять. Да и зачем? У нас дети – Адаму явно будет спокойнее, если мы с Вахой помиримся. То есть, как минимум двум необожженным душам это пойдет на пользу. Разве моя жертва того не стоит? Не уверена. Я только научилась жить не в ущерб себе… Но ведь Байсаров обещал постараться, так? Он тоже за последнее время многое понял. А если нет… Если он и дальше будет мне изменять, я всегда смогу уйти. Теперь-то я знаю, что это совсем не страшно!

Я стряхнула муку с рук и, почувствовав, что на меня кто-то смотрит, повернулась к входу. Ваха!

– Привет. Ты сегодня рано. – Он кивнул. И вдруг как-то так странно качнул головой. – Что? – спросила я, обеспокоенно приглаживая рукой платок, но делая только хуже.

– Кажется, прошло сто лет с тех пор, как я видел тебя такой в последний раз.

– Какой такой?

– Не знаю… – пожал он плечами. – Может быть, понятной?

– Я просто стряпаю.

– В основном я тебя только за этим занятием и видел.

Я смутилась. Обвиняя его во всех грехах, я как-то совершенно упускала из виду, что, наверное, обычной домохозяйке было нереально удержать возле себя мужчину вроде Байсарова. Только ведь с тех пор ничего не поменялось. Почему я решила, что удержу теперь?

– Ладно, не бери в голову. Лучше скажи, остались ли у тебя силы на небольшой вояж?

– Прямо сейчас? – удивилась я.

– Да.

– Если только небольшой.

– Тогда поедем.

– Эй! Погоди, мне хотя бы надо переодеться.

– Шубу надень, а там ни к чему наряжаться. Правда.

Глава 22

К моему удивлению, Ваха сам сел за руль, усадив меня на переднем сиденье. Он не спешил объяснять, куда мы едем, а я не спрашивала, не желая доставлять ему удовольствие своим нетерпением. За окном медленно кружился снег – он оседал на крышах домов, покрывал дорожные знаки, прилипал к фарам встречных машин, превращая город в иллюстрацию к рождественской сказке. Дорога вилась черной лентой, а все вокруг, наоборот, было белым-белым. Приглушенными казались не только цвета и звуки, но даже мысли. Машина двигалась уверенно и плавно, пока мимо проносились фрагменты жизни других людей — прохожие, витрины, гирлянды и мишура...

– Устала? – спросил Ваха, не отрывая рук от руля.

– Немного, – честно призналась я. – Иногда я забываю, что случилось, и не всегда могу оценить свои силы правильно.

– Это пройдет. Ты делаешь большие успехи.

Я мотнула головой, от избытка эмоций ничего не ответив. Вахид прибавил газа. Когда машина свернула к новенькому жилому комплексу в центре города, я нахмурилась. Повернулась к Байсарову с немым вопросом во взгляде, но он и тут решил сохранить интригу.

Мужчина-консьерж, сидящий за стойкой в шикарном холле, вскочил, как только мы вошли, и почтительно поклонился Вахиду. Ваха в ответ молча кивнул и повел меня к лифту, придерживая за плечи.

Судя по кнопкам на панели, нам предстояло подняться на последний этаж. Я переступила с ноги на ногу, не в силах скрыть нетерпения. Меня одолевало предчувствие. И оно только усилилось, когда Байсаров достал из кармана ключ-карту и поднес ту к замку. Дверь приоткрылась. Нас окутало ароматом драгоценных пород дерева, которым были отделаны стены, и немного пылью.

Мое сердце оступилось. Подпрыгнуло. И бешено застучало в груди. Испытывая сразу столько чувств, я тоненько пискнула:

– Подожди…

Но было уже поздно – дверь распахнулась, и моим глазам открылась просторная светлая квартира с высокими потолками. Здесь было полно воздуха и уюта, несмотря на полную необустроенность, или же, напротив, благодаря ей. До того, как мой взгляд привлекла огромная терраса, я успела рассмотреть, что мебели здесь практически не было. А потом уже не видела ничего. Только панорамные окна в гостиной. А за ними – заснеженный город в огнях.

– Мы можем туда выйти?

– Не замерзнешь? Там ветрено.

– На чуть-чуть.

Байсаров пожал плечами, пересек комнату и ловко распахнул дверь, ведущую на террасу. Я медленно пошла за ним следом.

– Погоди, раз уж ты здесь… Я сейчас.