Юлия Резник – Раз и навсегда (страница 13)
– О, тут нам подсобила эта девчонка…
– Какая девчонка?
– Та, с которой у господина Байсарова закрутился роман. Стоп. Ты что, ничего не знала?
Глава 9
Когда я поняла, что мне изменяют? Так и не скажешь. Трудно выделить какой-то момент – мне не доводилось вытаскивать Байсарова из-под шлюхи. Осознание ко мне пришло постепенно, да… Просто однажды в особенно холодный зимний день, когда все кругом – дома, сады, горы – занесло снегом, я поняла, что не могу больше притворяться, будто не замечаю окружающей меня грязи. Как если бы она отскакивала от моих одежд, не оставив следа. Эта грязь уже давно впиталась в меня, проникла под кожу, осквернив собой все внутри. Отравляя черной, нестерпимой какой-то ревностью.
Неправильным было все. Наш раздельный быт – я с детьми в республике, а Вахид преимущественно в столице. Помада на его рубашках, пятна которой я научилась выводить то ли отбеливателем, то ли слезами. Запах чужого парфюма – всегда разного, но неизменно до отвращения навязчивого. Женские голоса и смех, раздающиеся порой в самые неподходящие моменты наших с ним разговоров. Регулярно появляющиеся в его карманах презервативы. Слухи. Особенно слухи, да… Тихие шепотки за спиной, взгляды местных кумушек, которые одновременно и жалели меня, и осуждали, как если бы не могли решить, в какой роли я им больше нравилась – в роли жертвы или наивной дурочки.
Гулял Вахид хоть и осторожно, но с душой и размахом. И медленно, но верно сплетни о его столичной жизни просачивались даже в наше захолустье.
В этом унизительном притворстве прошли долгие годы жизни. Я все надеялась, что однажды он одумается. Остановится и вернется только ко мне. Но день за днем реальность убеждала меня в обратном. Он не вернется, нет… Потому что никогда и не уходил. То, что для меня было невыносимой пыткой, для него являлось абсолютной нормой. Вырвавшись из-под контроля взрослых и начав сам хорошо зарабатывать, он жил свою лучшую жизнь без оглядки на нас с сыновьями. А я до поры до времени была готова это терпеть. Однажды это привело к тому, что, встретившись со своим отражением в зеркале, я просто не узнала женщину напротив. Она была абсолютно мне чужой. Истерзанной болью и какой-то потухшей. Тогда я поняла – пора. Пора спасаться, вырываться из засосавшей меня трясины. Пока это было еще возможно. Пока я еще жива, хотя бы отчасти.
– Вахид, нам нужно поговорить, – решилась я.
– Да, конечно. Присаживайся. Самолет опять задержали! Ч-черт.
– Это я и хотела с тобой обсудить.
– Что именно? – хмыкнул Байсаров. – Перенос рейсов?
– Нет! То, к чему это приводит. Посмотри на себя – ты измучен жизнью на два города. Какой смысл мотаться туда-сюда, тратя столько времени на дорогу?
– Как иначе? Здесь мой дом. Дети… – сощурился Байсаров.
– Это отдельный разговор. Осенью Адам идет в первый класс. Тебе не кажется, что к этому моменту хорошо бы нам всем перебраться в столицу?
– Вам? – казалось, Вахид даже растерялся от такого предложения. – Что тебе там делать?
– Ну, что-то же другие женщины там делают, – проглотила обиду я. – Мальчики выросли. Адам идет в школу…
– Ты повторяешься, Амина.
– Да, извини. Я хотела сказать, что для наших сыновей там гораздо больше возможностей. Кружки, всякие секции, хорошие гимназии. Я узнала насчет одной… Как раз недалеко от места, где ты приобрел квартиру.
– Серьезно хочешь все бросить? – в обычно резковатом голосе мужа послышалось искреннее недоверие.
– Что все?
– Не знаю… – Вахид пожал плечами. – Родных. Дом. Не будешь тосковать? Ты же никуда отсюда не выезжала.
Да! И кто был в том виноват?! Я хотела посмотреть мир! Очень-очень хотела.
– Это тоже нужно исправить. Наши мальчики ничего не видели, Вахид. И это с твоими возможностями!
Будучи совершенно не уверенной в собственной ценности для мужа, я заходила с козырей. Кто-то мог бы сказать, что это нечестно. Но для меня это был единственный и, наверное, последний шанс наладить отношения с Байсаровым. И мне удалось сыграть на чувстве вины. Вахид нахмурился. Встал, сунув руки в карманы. Подошел к окну. Задумчиво качнулся с пяток на носки.
– Серьезно… Адам идет в первый класс. Уже?!
– Да. Ему же шесть с половиной. Нет смысла ждать еще один год. Мы ведь это обсуждали, Ваха, ты согласился.
– Как быстро летит время. Я помню его таким, – Вахид обернулся ко мне, слегка расставив ладони, чтобы обозначить размер. В носу закололо. Да… И это то, с чем мне особенно сложно было смириться. Взросление наших мальчиков в самом деле прошло как будто мимо их папы. – Как вчера было.
– Не заметишь, как и Адиль с Алишером вымахают, – шмыгнула носом.
– Ладно, я подумаю, что можно сделать.
– Подумай. С женой под боком и самому будет полегче, – пробубнила я, притворившись, будто верю, что он хранит мне верность. Вахид плотоядно усмехнулся.
– Соскучилась, что ли, Амин?
Я вспыхнула. Но смогла все же не отвести глаз от его – темных, затягивающих, словно омуты.
– Ты мой муж. Конечно же, я скучаю.
Байсаров окинул меня странным взглядом, словно прикидывая, стою ли я того, чтобы расстегнуть ширинку. Протянул руку. Я послушно вложила в нее свои дрожащие пальцы.
– Малые…
– Спят.
Он кивнул и принялся расстегивать уходящие под горло пуговички на моей скромной блузке. Но те были такими мелкими, что, в конечном счете, Байсаров перепоручил это дело мне. После чего, так и не дождавшись, когда я справлюсь, просто задрал мне на спину юбку и повернул к столу. Проверив рукой готовность, довольно рыкнул и насадил меня на себя.
А через месяц мы впервые все вместе переехали в наш новый дом. С какими чувствами я это делала, Господи! Думала, моя взяла… Верила, что теперь все непременно будет по-новому. А Байсаров беззастенчиво подыгрывал этим моим мечтам. С опозданием у нас начался настоящий медовый месяц. Впервые мы всей семьей выехали за границу, увидев за один раз сразу несколько европейских стран. Побывали на море и, оставив детей с няней, поужинали вдвоем в красивом ресторанчике с видом на Эйфелеву башню. На восьмом году совместной жизни я вдруг поняла, что мой муж может быть романтичным. А то, что он склонен к широким жестам, я знала всегда. Когда же это накладывалось одно на другое, эффект был потрясающим. У меня не было ни одного шанса устоять…
Жаль, что очень скоро ему это все наскучило. И моя жизнь вернулась на круги своя. За тем лишь исключением, что теперь я не могла уснуть, пока он не придет. Дома с этим и впрямь было проще. Там я, по крайней мере, имела шанс обмануться. На расстоянии очень легко верить в то, во что тебе хочется верить. Например, что он отсыпается после тяжелого рабочего дня, а не проводит ночь с очередной необремененной моралью и жадной до денег шлюхой.
Впрочем, чего это я? Все. Дело прошлое.
– Амина… – окликнул меня Доннел.
– М-м-м?
– Ты плачешь.
– Что-то попало в глаз. Я… Знаешь, я приготовлю торт. И приду на вечеринку.
– Правда? – обрадовался сосед.
– Сто процентов.
Иначе просто сойду с ума! Вслух я этого, конечно, не стала озвучивать, потому что не хотела развивать тему, что непременно пришлось бы сделать, обмолвись я хоть словечком.
Вернувшись домой, я как робот достала блокнот с рецептами. Хоть многие хозяйки уже давно перешли на заметки в телефоне, свои я хранила по старинке, как и многие поколения женщин до меня. Испечь решила маковый бисквит с лимонным кремом. Мне нравилось это сочетание. К тому же это был обкатанный рецепт, в котором я была на сто процентов уверена. Выписав на отдельный листочек все, что мне предстоит докупить, я заварила чай и впервые набрала ванну. Напор за это время ни капельки не улучшился. Ждать пришлось целую вечность. Я сидела на бортике, тупо глядя на воду, а сердце корчилось в предсмертной агонии. Ну же, Амина. Давай, перестань трусить! Просто загляни в глаза своим страхам. Пусть они сожрут тебя, ничего не оставив. Испепели себя, раз без этого не выходит воскреснуть.
Над водой поднимался пар… Оседал на экране айфона, отчего за пальцем тянулся след. Затаив дыхание, я загуглила фамилию Байсарова… Все еще мою, мать его так, фамилию! И не сразу, но все же отыскала нужные фото. На которых Вахид гордо вышагивал, деликатно поддерживая действительно девушку, да. Молоденькую и скромную.
Плохо… Очень плохо. Такую как будто не за что ненавидеть. Но я ненавидела ее каждой фиброй своей души. Потому что это было мое… мое место, пусть я во всем ей проигрывала. Потому что, не будь у Вахида к ней чего-то серьезного, он бы в жизни не вывел в свет нашу землячку. А значит… Значит, там все серьезно, да. И может, он только и ждал возможности от меня избавиться, а я своим уходом банально облегчила ему жизнь.
Сколько я так просидела – не знаю. Но ванна, наконец, наполнилась. Отбросив телефон, я с головой в нее погрузилась. И только когда тело перестало подчиняться разуму, повинуясь инстинкту выжить, вынырнула, остервенело хватая воздух. Легкие горели…
Едва отдышавшись, я расхохоталась до слез. Определенно, если я решусь свести счеты с жизнью, надо выбирать более надежные способы самоубиться. Пулю там, или яд.
Боже, Амина, о чем ты?! У тебя дети. И, наконец, спокойная жизнь. Радуйся, что все осталось в прошлом.
Да. Точно… Надо радоваться. Я стремилась к этому столько лет!