Юлия Резник – Обречен тобой - Юлия Резник (страница 2)
– А целевой? Я выбил для тебя контракт…
– Я не хочу быть делопроизводителем!
– Да ты вообще не знает, чего хочешь! Я тебе и учебу, и место потеплей сразу после – закрепленное за тобой, соплёй, место. Думаешь, так легко будет найти работу после института, да? На кого ты там собралась поступать хоть?!
– На ландшафтного дизайнера, – бросилась я объяснять, игнорируя обидное «сопля». В тот период это вообще была моя обычная тактика – игнорирование. Иначе как? Как еще мне было выжить?
– Это что за профессия такая? – бушевал отец. – Чем они занимаются? Вот ты знаешь?
– Проектируют парки и приусадебные участки. Я люблю возиться с растениями.
Эта любовь мне досталась от матери. Матери, которая сбежала от нас, когда мне было шесть. Тогда я ее винила. Думала, как так можно, что ж это за мать, что оставила своего ребенка? Понимание пришло с возрастом. Я не могла никого судить за то, о чем сама мечтала.
– Любит она… А не ты ли ныла, когда мы у бабки картошку копали?
Я. Но сравнивать уборку картошки с созданием самой захудалой альпийской горки мог только солдафон вроде отца.
– Это другое.
– Ну да. Ладно, иди. Дома поговорим. Я сейчас занят.
Мои плечи поникли, шаркая ногами, я подошла к двери, толкнула ее и едва не врезалась в Мира. Он был очень высок. И на его фоне я выглядела совсем уж Дюймовочкой. Чтобы увидеть его необычные, цвета бутылочного стекла глаза, мне пришлось так сильно откинуть голову, что даже что-то хрустнуло в шее. Вышло смешно, но он не удостоил меня улыбкой. Просто стоял, придерживая за лопатки, как будто понимал, что еще немного, и я, пораженная в сердце стрелой Амура, просто свалюсь ему под ноги.
– Извините.
– Ничего, малышка.
– Какая она тебе малышка, Тарута?! Лапы убери от моей дочери, а то я тебе их выдерну и скормлю.
Я побелела. А мир вообще, похоже, не испугался. Подмигнул мне и прошептал:
– Продавливай свою тему. Прогнешься – будешь всю жизнь жалеть, протирая штаны на нелюбимой работе.
– Ладно, – просипела я, с трудом отстраняясь. Все же хватило мозгов не бесить отца. По факту в ту первую встречу мы с Миром обменялись всего парой фраз, а я всю ночь потом их гоняла в памяти и гадала, следует ли из его оговорки тот факт, что сам он свою работу не любит? Удивительное замечание. За которое в нашем городе можно было и огрести. Но мне оно пришлось по душе, учитывая, что и под страхом казни я не стала бы связывать свою жизнь с мужчиной, хоть сколь-нибудь похожим на отца. А так лежала под одеялом и вибрировала от накатывающих эмоций. И совсем уж, как мне тогда казалось, несбыточных фантазий.
– Вик, ты тут еще не заледенела?
Истлевшая до фильтра сигарета обжигает кожу. Чертыхаясь, отбрасываю бычок в пепельницу.
– Иду.
– Ну что такое? Ты весь вечер сама не своя, – обнимает меня Наташка.
– Голова болит. Наверное, давление на погоду упало. Не обидишься, если я прямо сейчас свалю?
– Не обижусь. Но так и знай, я не поверила ни одному твоему слову. Что-то с тобой не так. И ты мне расскажешь что.
– Звучит угрожающе, – вяло улыбаюсь. – Но да, расскажу. Обязательно. Как только сама переварю новости.
Глава 2
– То есть вы хотите разбить в саду огород? Я правильно понимаю? – вскидываю растерянный взгляд на своих постоянных клиентов. Они стали одними из первых наших с Наташкой заказчиков. Может, поэтому я так сильно ими дорожу, что готова согласиться на внеочередную встречу в восемь утра по такому вот откровенно идиотскому поводу. Клянусь, если бы это было возможно, я бы ездила к ним вместо садовника и бесплатно подрезала кусты – так много себя я вложила в их сад.
– Это что, преступление? Пару грядочек.
Которые к хренам уничтожат проект, которым я до сих пор так гордилась.
Прячу бушующий во взгляде протест под воспаленными веками. Бессонная ночь дает о себе знать. Это их земля, их деньги и их идеи, которые я, как профессионал, вполне могу корректировать, незаметно подводя к более адекватным и уместным решениям. В конце концов, это тоже часть работы. Я великое множество раз сдерживала чужие неуемные порывы. Не будь я такой взвинченной, это не составило бы мне труда и сейчас. А пока я с трудом воздерживаюсь от того, чтобы тупо не наорать на фонтанирующую идеями Анжелу Георгиевну, которую к определенному возрасту потянуло к земле, как и многих скучающих тетенек на ее месте.
Сделав вид, что задумалась, утыкаюсь в открытый на экране компа проект.
– С южной стороны осталось немного неосвоенного пространства, – бормочу я. – Мы можем вписать сюда большие вертикальные грядки. Таким образом, вам не придется к ним наклоняться, да и перемещаться по участку будет гораздо удобнее. А отделить огород от зоны отдыха можно при помощи декоративной стены их бревен для растопки камина. Примерно такой.
Для наглядности открываю папку с фотографиями одного из своих последних проектов и поворачиваю монитор к заказчикам.
– Простите, Виктория…
– Да?
– Как думаете, сколько мне лет? – сощуривается клиентка.
А это здесь еще каким боком? Я подвисаю. И не находя ответа, но чувствуя в вопросе стопроцентный подвох, настороженно постукиваю пальцами по столу.
– Никогда не задумывалась на эту тему.
– Судя по тому, что вы решили, будто я не смогу наклониться к грядкам, мне, по-вашему, как минимум пора на пенсию. Я похожа на пенсионерку, Виктория?
Охренеть. Это что – розыгрыш? Как мы вообще пришли к этому?
– Вы прекрасно выглядите, Анжела Георгиевна. Но моя задача, как ландшафтного дизайнера, думать наперед. Представлять, каким будет ваш сад через пять, десять лет, двадцать... Сможет ли он соответствовать вашим пожеланиям и потребностям, которые, согласитесь, будут меняться со временем.
– М-м-м…
– Анжела, не начинай! – впервые подает голос тот, кто, собственно, и оплачивает все Анжелины идеи – ее не в пример более адекватный муж. Аллилуйя!
– В любом случае, что бы вы ни решили, мы уже не успеем провести нужные работы до наступления морозов. Так что у нас есть время подумать. Если такой проект вам окажется не по душе, мы найдем другое решение. Это же так, навскидку…
– А я тебе, Анжел, об этом всю неделю талдычил!
В итоге расстаемся, договорившись встретиться через пару недель. На часах нет и девяти, а клиника, в которой хранятся мои эмбрионы, откроется только в десять. Пытаюсь взяться за работу, но сосредоточиться не получается. Оставив попытки принести пользу, открываю всезнающий гугл. Я точно помню, что длительный срок хранения эмбрионов ведет к постепенной утрате их жизнеспособности, но мне хочется понять, что врачи-эмбриологи вкладывают в слово «длительный». В юности мы с Миром не уделили этому вопросу достаточно внимания, потому что не планировали откладывать мою беременность в долгий ящик. Теперь же, по прошествии стольких лет, неплохо бы разобраться, сколько времени у меня осталось. И есть ли оно вообще – это время. Ведь если нет… Надо понять, насколько я готова стать матерью прямо сейчас. Со стороны, наверное, кажется, что любая бесплодная женщина по умолчанию готова к беременности. Но в моем случае это совершенно не так. Я как будто уже смирилась, что мне не грозит стать матерью. И свыклась с этой мыслью до того, что в какой-то момент она стала для меня даже комфортной. Теперь же придется что-то решать.
Ребенок от Мира. Мой ребенок.
Да? Или нет?
Черт, я ведь даже не смогу узнать, насколько жизнеспособны сохраненные эмбрионы, пока не решусь их использовать. А если я все же настроюсь рожать, и вдруг окажется, что уже слишком поздно? Сумасшествие. Может, лучше и не пытаться? А-а-а-а-а-а…
Легонько бьюсь лбом о крышку стола. Ну, сколько там? Целых двадцать минут, и я смогу договориться о встрече, которая, очень надеюсь, развеет хоть часть одолевших меня сомнений. Или добавит их? Господи, ну вот какого хрена? Все же было так хорошо!
Короткий стук в дверь заставляет меня резко выпрямиться в кресле. В кабинет вплывает сначала картонный стаканчик с кофе, а следом за ним – приземистая фигура Валеры. Он с детства занимался борьбой, и даже достиг каких-то успехов в спорте, но травма поставила крест на его спортивной карьере. Так что сейчас он работает в фитнес-центре, расположенном тремя этажами ниже.
– Привет. Иди ко мне, поцелуй папочку. Я капец соскучился. Как погуляла? – частит он, обводя ревнивым взглядом мою тощую фигурку. Это льстит. Валера ведь без ложной скромности может иметь любую девчонку, а вот ведь – запал на меня. Тетку на восемь лет старше. Встаю из-за стола и шагаю в его широко раскрытые объятия.
– Да никак. Голова разболелась, я ушла, когда еще и девяти не было.
– Чего не позвонила? Это все твой остеохондроз. Повернись сюда. Сделаю хорошо…
Валера это умеет, да-а-а. Знает, на какие точки давить, он же инструктор по адаптивной физической культуре, и достаточно неплохой.
– М-м-м, – мычу, закатывая глаза. Валерка наклоняется. Для парня он невысокий, но учитывая, что и я метр с кепкой в прыжке, все равно возвышается надо мной на полголовы.
– Нравится? – мурлычет интимно.
– А то ты не знаешь. Давай, не останавливайся.
Наши взгляды встречаются в зеркальной панели, зонирующей пространство моего кабинета. Ко всему прочему Валера ужасно симпатичный. Темно-русые брови, стильная стрижка, щетина… К счастью, он хоть и молод, ничего детского в его лице нет. Никакой округлости или не дай бог уродского юношеского пушка над губой. Считай, мужик с по-юношески ненасытными сексуальными аппетитами. Чего еще хотеть от любовника? Он идеален еще и потому, что мне не надо стирать его вещи или забивать голову мыслями о том, чем его накормить. Это делает его мама. Да-да. Я хорошо устроилась. Но очень скоро моей привычной устоявшейся жизни может прийти конец.