Юлия Резник – Лекарство от одиночества (страница 9)

Ошарашенная ответом мужа, я пожимаю плечами и выхожу прочь. Пусть сам объясняется. Всю неделю я говорила себе — ничего-ничего, Эля, ему просто тяжело. Всю неделю я пыталась проявить понимание, войти в его положение, и так далее. И ничего, как-то оно двигалось, а тут вдруг забуксовало. Может, потому что я мысленно споткнулась о его последнюю фразу.

— Эль, ты куда?

— Пойдем с Мишкой погуляем.

— Там стемнеет скоро, да и шторм заходит.

— Да мы недолго, не переживайте.

Сбегаю вниз, захожу в гостиную, где Мишка в компании деда смотрит мультики. Быстро одеваю сына в легкий непромокаемый комбинезончик, чтобы не замерз у воды, а сама обхожусь паркой. На берегу в такую погоду всегда есть что посмотреть. То ракушку какую выкинет, то рыбешку, то битого краба… Мишка, как настоящий исследователь, бегает от одной находки к другой. Откапывает лопаткой в нужных местах, тычет в морские сокровища палкой, а я просто бреду за ним и стараюсь дышать ровней.

— Папа! Смотри, что я нашел!

Забавно припрыгивая в резиновых сапогах, Мишка подхватывает морскую звезду и резко меняет направление. Я тоже медленно оборачиваюсь. Юра идет к нам по берегу, засунув руки в карманы джинсов. Нутро болезненно сводит. Никогда в своей жизни я не была настолько растеряна, как сейчас. Так зла и так чудовищно обижена тем, что он оставил меня наедине с чувствами, с которыми я не справляюсь. Мне хочется вопить, перекрикивая рев набирающего силу шторма: «Какого черта, Юра?! В чем моя вина?! В чем… Мишкина вина, Юра? Ты кого вообще любил? Его или… себя в нем, а, Юра?».

Но я молчу. И черта с два скажу еще хоть слово. Твоя очередь, Юра. Мне тоже, знаешь ли, хуево. Как будто надо мной надругались. Валов приближается, я пячусь, глядя ему в глаза.

— Ух ты! Это астерия амурская.

— Отпустим?

— Как хочешь. Думаю, у нее не очень много шансов в такой шторм.

Юра вымученно улыбается и стирает дрожащими пальцами налипший на Мишкину щечку песок. А Мишка потирается мордашкой об отцовскую руку… целует костяшки и убегает к кромке воды. Юркино лицо болезненно кривится. Обнимаю себя, скрестив на груди руки. Ветер забивается в рот, дерет горло, горчит на языке… Я не могу. Просто не могу подобрать слов, способных его поддержать. Я так устала от того, что он меня отталкивает…

— Эль, я должен выяснить правду. Должен, понимаешь? Поставь себя на мое место. Что если где-то растет мой сын?

В моих ушах ревет: «Твой сын бегает у тебя перед носом, придурок!». Но я же, блядь, адекватная женщина. Почти святая. Я молчу, позволяя Валову рвать в лоскуты мое сердце.

— Делай что хочешь. Я только об одном попрошу — не поднимай скандал. Мишка… он ни в чем не виноват. Понимаешь? Ему не надо знать, что ты… Что…

Я даже не могу сформулировать свою мысль до конца — настолько она не укладывается в голове. Замолкаю и отворачиваюсь, слыша за спиной поток отборной брани и тонущий в звуках шторма ор. Юркина боль прорастает метастазами у меня в груди. И тут не к месту звонит телефон…

— Вера?

— Привет, Эль. Как дела?

— Да ничего. Вышли с Мишкой прогуляться. А ты как?

— Я? Я захандрила что-то. Шведов решил поднять мне настроение прогулкой на яхте. В воскресенье планируем сняться с якоря. Вы как? Присоединитесь?

— Даже не знаю, — тихонько шмыгаю носом. — А кто будет?

— Наши. Вот, обзваниваю. Яхту Шведову одолжил Вершинин, — Вера понижает голос. — Так что нам точно будет где развернуться.

Речь идет о местном олигархе, который заправляет на острове. За последние годы для этого самого острова он сделал больше, чем все чиновники, вместе взятые, и местные на него не намолятся. Будь я в настроении, так непременно бы тоже прониклась перспективой такого знакомства, но тут как-то не до этого. Исключительно для поддержания разговора замечаю:

— Ничего себе. А он сам будет?

— Вроде не собирался, а что? Хочешь его познакомить с какой-нибудь своей незамужней подругой? — смеется Вера.

— Ну уж нет. Я в свахи не нанималась. Просто это ж Вершинин. Неловко как-то.

— А вот это ты зря! Он обычный мужик, Эля. Не из тех, к кому на хромой козе не подъедешь.

— Эх.

— Да забей. Его все равно не будет. А ты как решишь — едешь, нет, отзвонись, договоримся о времени.

Прощаюсь с Верой, уже понимая, что никуда я не поеду. Настроение на нуле. Тут не до веселья. С другой стороны, что мне теперь — не жить? Мишка наверняка порадуется выходу в море. Да и вообще, ну когда еще нам выпадет такая возможность? Местные со всего города съезжаются посмотреть, когда яхта Вершинина заходит в порт, а мы на ней можем прокатиться!

Ловлю Мишку за руку, собираю его грабли с лопатками. Тот опять нагреб полные карманы ракушек, я уже не знаю, куда их девать. На Юру, которому вроде бы удалось взять себя в руки, стараюсь не смотреть. Я такая хрупкая сейчас, что меня любая мелочь способна смертельно ранить. Косой взгляд, резкий поворот головы, брошенное вскользь резкое слово… Будто понимая, насколько я уязвимая, Юра, увязавшись за нами следом, молчит. А ближе к дому взваливает визжащего Мишку на плечи и берет меня за руку. Так и возвращаемся.

— Иди, прими горячую ванну.

— Сначала Мишка.

— А мы в родительской искупаемся, да, Миш?

— Только ш пенкой.

— Обязательно. Как же без пенки?

Разговоры, на которые раньше я бы даже внимания не обратила, сейчас вызывают слезы. Оставляя Мишку с отцом, иду, чтобы набрать себе ванну. Потом долго откисаю в горячей воде, а почувствовав, что еще немного, и я просто усну, с трудом заставляю себя выбраться и дойти до кровати. Прежде чем уснуть, ловлю себя на том, что не зашла пожелать сыну сладких снов. И все… Отключаюсь. Среди ночи меня будит Юра. Тяжело придавливает к матрасу, сгибает в колене ногу и берет свое, не встретив сопротивления.

Суббота у него рабочая. Я же планирую провести выходной дома, но когда свекровь начинает мягко меня пытать о причине наших с мужем скандалов, хватаю Мишку в охапку и сбегаю к родителям. Вот только и в их старенькой двушке с видом на порт мне нет покоя. Оказывается, Любовь Павловна уже и матери моей настучала о том, что между нами с Юрой пробежала черная кошка.

— Эль, ты, главное, мудрой будь, ага? Что бы там ни было, сама понимаешь, эти мужики — такой народ, — поучает меня мама.

— Какой — такой? — уточняю я, отпивая горячий чай.

— Своеобразный! Нам нужно быть мудрее. Тебе надо… У Юрочки сейчас возраст сложный, можно запросто наломать дров. Но в любом случае знай, он скоро перебесится. Будь гибче, мягче, постарайся не нагнетать. В конце концов, ты дома сидишь, а у Юрчика каждый божий день нервотрепка. Ответственность…

— Я сижу в декрете. И вообще, ты сейчас говоришь о том, о чем не имеешь понятия.

— Так расскажи мне, в чем сыр-бор! Мы с Любочкой знаешь как переживаем? Я еще у Юрчика на дне рождения почувствовала, что что-то не так. Вы же наши дети, мы волнуемся.

— Странно. У меня такое чувство, что я — подкидыш. Ты ведь как, мам? Юра то, Юра это… А я? Мам, как же я?

— Эля…

— Ладно. Проехали. Мы сами разберемся.

От родителей возвращаюсь с камнем на сердце. Мне нужна передышка. И тут очень кстати приглашение Веры прокатиться на яхте. Уж не знаю, насколько мне будет весело, но, по крайней мере, я буду избавлена от пристальных взглядов родных.

— Вера звала нас прокатиться на яхте. Завтра. Я думаю поехать, ты как? — спрашиваю у Юры, не особенно надеясь, что он согласится.

— Интересная постановка вопроса. Раньше мы вместе решали, как провести единственный выходной.

Валов проходится по мне тяжелым немигающим взглядом, но хрен он угадал — я не собираюсь извиняться и испытывать чувство вины за то, как у нас все в последнее время складывается. Потому что это он отдаляется от семьи. Он, а не я…

— Но раз ты хочешь выйти в море, я, конечно, поеду с вами.

Знала бы я, чем это все закончится…

ГЛАВА 7

— О, ты и Бутенко позвала? — не скрывая удивления в голосе, осторожно иду по понтону к яхте.

— Ага. Я тут была у него на приеме, — Вера ведет плечом, — ну и предложила, особенно ни на что не надеясь. А он взял и согласился, представляешь?

— Ты? На приеме у онколога? — я оглядываюсь, чтобы убедиться, что идущему за нами следом Юре не нужна моя помощь с сумками. Навьючили мы его — будь здоров. В одной руке три пакета, в другой — сумка, и еще рюкзак с Мишкиным барахлом на плече.

— А… Да. Ничего серьезного. Перестраховка, — машет руками Вера. С улыбкой подает руку капитану, лихо спрыгивает на палубу и тянется к Мишке. — Ну что, Мишань, готов к плаванию?

— Ага, — кивает тот, зачарованно озираясь по сторонам. Я спрыгиваю следом за сыном. Мишкин восторг заразителен и понятен. Здесь и впрямь есть на что посмотреть. Яхта новая и большая. Белоснежные бока контрастируют с медового цвета доской, устилающей палубу, и хромированными деталями в оснастке. Все вместе это выглядит просто шикарно. А какой парус! Сейчас, конечно, спущенный, но ведь нетрудно представить, каким он станет, поймав попутный ветер…

— Ты Мишке взяла жилет, или здесь поищем?

— Взяла, конечно. Он у Юры в рюкзаке.

Отойдя в сторонку, наблюдаем за тем, как мужчины затаскивают на палубу баулы с вещами и снедью.

— Надеюсь, вы не завтракали. Я предлагаю сразу накрыть на стол. Как думаешь, шампанское с утра — это слишком?

Приподняв брови, заглядываю Вере в глаза. А та смеется и заговорщицки мне подмигивает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь