Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 33)

А может, не надо было с ним на первом свидании спать? Да-а-а! Точно. Дело в этом. В том, что я слишком легко ему отдалась. Надо было подождать. Поломаться для приличия, чтобы он не подумал, что я со всеми так легко в койку прыгаю.

«Какого хрена? Вы и так слишком долго ждали!» — возмущается здравый смысл. Я пытаюсь прислушаться к нему, а не к своим тараканам, которые вылезают из всех щелей, стоит только почувствовать хоть малейшую нестабильность.

Он не говорил, что передумал. Не говорил, что не хочет меня видеть. Не исчез. Он действительно занят. Что я могу сделать в этой ситуации? Просто ждать. Избегая мыслей о том, что Энджи поливает меня грязью, пока я жду с моря погоды. Обвинять в своих бедах ребенка — совсем уже дно. Даже если она опять оседлала благодатную тему моих бывших, чтобы рассорить нас с Матвеем.

Не было бы бывших — меня и обвинять было бы не в чем. А так… Сама виновата, выходит?

Да нет. Дурость! Я же не знала, что мы когда-нибудь встретимся. С чего мне было себя беречь? Каждый раз, когда я выходила замуж, то надеялась, что навсегда. Мне совершенно нечего стыдиться. Но почему-то стыжусь. А поймав себя на этом, психую, потому что умом-то я понимаю, какая же это нелепость.

Отбрасываю телефон в сторону и резко поднимаюсь из-за стола, словно могу вытряхнуть из себя эти мысли, если начну двигаться быстрее. Не получается. Они липнут. Цепляются. Распространяются по телу как вирус.

Прохожусь по кабинету, останавливаюсь у окна, возвращаюсь обратно, снова сажусь — и тут же дергаюсь, потому что в дверь, не постучав, заходит… Ярик. Только его тут и не хватало, конечно.

— Я забыла аннулировать твой абонемент? — даже не пытаюсь скрыть сарказм.

— Не знаю. Я не проверял. Нам надо поговорить, — бросает он, закрывая за собой дверь.

— Рискуешь. Машка без халявы осталась. Не жаловалась на злую крестную?

Ярик дергается.

— Ива, давай без этого.

— Без чего? — невинно хлопаю глазами. — Без фактов?

— У меня с Машей ничего нет!

Я медленно откидываюсь на спинку кресла. Складываю руки на груди. Смотрю на него. Он делает шаг ко мне.

— Я накосячил. Но это ничего не значит. Ты же знаешь.

Да? Не знаю. Так-то он реально хреново выглядит. И именно поэтому внутри у меня становится пусто. Ни злости. Ни ревности. Только усталость.

— Мне все равно.

А этот дурак будто меня не слышит! Подходит ближе. Садится прямо у ног. Проводит рукой по лицу.

— Я хочу все вернуть, — выдыхает он. — Слышишь? Я… понял. Осознал. Мне никто не нужен, кроме тебя. Вообще никто, понимаешь?

В немой растерянности на него пялюсь. Безусловно, его слова пробивают. Мы были три года вместе. Но на этом и все. Мое сердце не рвется на части. Это уже пройденный этап. У меня к Ярику прочный иммунитет под названием «Матвей Ратников».

— Поздно, — тихо отвечаю я.

Ярослав замирает.

— Что?

— Поздно, Яр. Я, знаешь ли, тоже времени зря не теряла.

Ярик дергается. Прикрывает глаза, как если бы я ему причинила боль. Трет лицо. Утыкается лбом мне в колени…

— Похуй. Я так и думал, что ты мне той же монетой отплатишь, сука… Я прощу. Так, наверное, даже лучше. Просто забудем. И все, — сипит он.

Черт. Я дура, да? Мне этого мальчика даже жалко. Никто ему не виноват, конечно, но…

— Перестань, пожалуйста. Не рви душу.

— Кто он? Неужели правда Матюша? Получается, его дочь не спиздела?

Я замираю.

— Ты это о чем?

Медленно убираю руку, хотя секунду назад сама же запуталась пальцами в его волосах, желая утешить.

— Про дочь его, — хрипло усмехается Ярик, не поднимая головы. — Она написала мне в элэс, прикинь? Спрашивала, когда я собираюсь тебя возвращать. Так ты реально с ним, что ли?

Руки Ярослава с силой сжимаются на моих бедрах. Становится немного жутко. От того, что он сейчас не в себе. И от того, что Энджи, оказывается, вон что творит за нашими спинами.

Отлепляю от себя его пальцы. Кажется неправильным, что он меня лапает.

— Вообще-то тебя это не касается, Яр. Но если тебе нужно это услышать, чтобы навсегда зафиксировать, что мы расстались, скажу — да. Да, мы с Матвеем встречаемся. А теперь и ты мне ответь, что еще тебе Энджи писала?

Отбрасываю-таки от себя его руки. Ярослав, потеряв опору, падает на задницу. Ошалело моргая, откидывает упавшие на лоб пряди.

— Да ничего такого… Она от тебя, похоже, не в восторге.

— А то я не знаю, — резко вскакиваю со своего кресла и поворачиваюсь к окну.

— Как я и сказал, она требовала, чтобы я что-то делал, если собираюсь тебя возвращать.

— Обалдеть просто! — выдыхаю я. Мне и так было несладко, а тут просто непонятно, что делать! Поговорить с Матвеем начистоту? Все ему рассказать? Так нет же. Мы тогда точно навсегда с Энджи рассоримся. Может, попытаться самой с ней поговорить? Объяснить, что я ей не враг. Даже наоборот! Я та, кто никогда не родит ей конкурентов. Если она именно этого и боится. По факту я — ее шанс остаться для Матвея единственным и потому еще более обожаемым, блин, ребенком. Но это как-то совсем уж ни в какие ворота, наверное. Я не буду так унижаться, выворачивая перед несмышленой девчонкой свою боль.

Значит, просто поговорить. Без упоминания сестер и братьев.

А что? Почему бы и нет? Матвею наверняка неспокойно от того, что Энджи отказывается меня принимать.

Боже мой! Голова пухнет. Резко выдыхаю, оборачиваюсь и, не глядя на Ярика, киваю в сторону двери.

— Ничего у нас, Ярослав, не будет. Уходи.

— Да почему?! — психует.

— Потому что я его люблю.

— Прямо за день, что ли, полюбила?! Я точно изменил тебе первым, а, Ива? Может, у тебя у самой рыльце в пушку?

— Все, Яр. Хватит. Иди, — отворачиваюсь.

— Ива…

— Я сказала — уйди!

Бахает дверь. Меня немного колотит. Нервы дрожат, как струны. Но слез нет. Напротив, меня охватывает странное облегчение, от которого даже немного не по себе. Возвращаюсь к столу. Беру телефон. Несколько секунд просто кручу его в руках, не решаясь. А потом все же нахожу через Матюшу страницу Энджи.

Глупо? Возможно. Но я не могу не попытаться.

«Привет, Энджи. Надо поговорить. Встретимся?»

Галочки тут же загораются зеленым. Прочитано. Я сжимаю зубы. Ответ приходит не сразу. За это время успеваю передумать десять раз…

«О чем?»

Коротко. Холодно. Как и ожидалось.

«О нас. Точнее — о тебе и обо мне».

«Не думаю, что это хорошая идея, но ладно».

Я выдыхаю. Ну, вот и договорились. Назад дороги нет.

Сворачиваю работу и еду домой. Квартира встречает меня тишиной. Я сбрасываю обувь, прохожу в комнату, раздеваюсь, ложусь в кровать.

Правильно ли я поступила? Без понятия. А если надо было сначала поговорить с Матвеем?

Резко переворачиваюсь на бок. Конечно, надо было. Это же его дочь. Его жизнь.

«Да, его. Но еще и твоя!» — зудит в голове…