Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 30)

— Нет, — пыхтит Ратников. — Ревность, между прочим, тоже грех.

— Ты мне зубы не заговаривай. Я бы посмотрела, как тебе самому бы понравилось, если бы я не сняла свою обручалку.

Наш разговор прерывает истеричный стук в дверь.

— Ива Самуиловна! Можно?! — и, не дожидаясь моего одобрения: — Там… Там генеральша наша!

— Что с ней?

— Похоже, истерика! — рапортует Максут, который с этой самой генеральшей обычно и занимается. И не чем-нибудь, а рукопашным боем. Судя по восторженным отзывав на планерке, весьма успешно. По крайне мере, Максут от генеральши в полном восторге.

— Ты ей глаз подбил, или что?

— Да вроде у нее что-то личное.

— Фух! Ну, наконец-то, — одновременно с Максутом вздыхает Ратников, избавившись-таки от кольца. И, видно, подумав, что терять нам уже нечего, выкидывает то в корзину. Впрочем, может, Максут и не понял толком, что произошло. Вон он как о своей подопечной тревожится!

— Так что мне делать? Может, скорую вызвать?

— Шутишь? Оставайся здесь. Я с ней поговорю. Она одна в зале?

— К счастью да.

Ну, да. Три часа дня — не самое оживленное время. Подхватываю бутылку коньяка, подмигиваю Матвею и выбегаю из кабинета.

Дверь в зал приоткрыта. Я захожу тихо, чтобы не спугнуть — как будто у нас тут не взрослая женщина с нарядными погонами, а перепуганный вусмерть зверек. Хотя, если честно, представить нашу генеральшу перепуганной я не могу. Она даже Максута порой как пацана строит.

Она и не перепугана. Раздавлена? Да… Картина маслом. Сидит в углу, обняв колени руками. Волосы растрепались, лицо красное. Видно, что ревела. А сейчас ничего. Справилась. Или нет. Сидит и в одну точку смотрит. Я не спеша подхожу. Мало ли, что ей взбредет в голову в таком состоянии?

— Разрешите? — тяну, присаживаясь рядом и демонстративно помахивая бутылкой в руке. — В качестве поддержки морального духа.

Она еле слышно фыркает. Но это уже полдела.

— Вас Максут подослала? — голос сиплый, будто она его накануне сорвала. — Я, наверное, здорово его напугала своей истерикой. Не надо было приходить…

Генеральша с шумом высмаркивается в бумажную салфетку.

— Почему же не надо? Тренировки отлично прочищают голову. Будете? — опять протягиваю коньяк.

— Я за рулем.

— Бросите тачку здесь, — пожимаю плечами. — Найдем водителя — отвезет вас куда скажете.

Генеральша смотрит на бутылку. Потом на меня. Забирает тару, делает несколько жадных глотков, вытирает рот и, криво улыбаясь, интересуется:

— Это пакетная услуга от Клуба разбитых сердец?

Я про себя чертыхаюсь. Эта-то откуда о клубе знает? Неужели так никто и не стер тот дурацкий пост?!

— Ни в коем случае. Мы сворачиваем его деятельность, — бормочу я.

— Почему же? Как показывает практика — это очень востребованная инициатива.

Да-а-а? Выходит, нашей железной леди разбили сердце? Хотела бы я посмотреть на этого смертника.

Последнее я произношу вслух. И понимаю это, лишь когда генеральша вскидывает на меня строгий взгляд.

— Если мужик захочет загулять, ничего его от этого шага не удержит. Так что там с клубом? — интересуется без особого интереса, видно, только лишь для того, чтобы переключить мое внимание с себя.

— Да нет его, говорю же. Я недавно оказалась в аналогичной ситуации… Ну и вот. Черт дернул.

— То есть мне и поплакаться некому? — в прострации замечает генеральша.

— Есть кому! — раздаётся от двери голос… Мариши. — Я, допустим, тоже считаю, что Ива Самуиловна поспешила ставить крест на Клубе. Лично мне он здорово помог.

— Тебе не клуб помог, а моя милость! — рявкаю, всерьез раздумывая вышвырнуть эту занозу на улицу. — Но она не безгранична, Марина. Выйди!

— Погоди… — вмешивается генеральша, принимая из рук Мариши чашку ромашкового чая, который ту, видно, снарядили доставить. — Ты, что ли, тоже…

— Тоже что?

— С разбитым сердцем?

Генеральша кривит губы, как будто ей даже вслух такое неловко произносить. Применительно к себе, конечно, не к Марише.

— Ага.

Марина садится рядом с нами на пол. И тянет в рот палец с обгрызенным до мяса ногтем. Я уже привычным образом бью ее по руке.

— Микробы! — рявкаю, а для генеральши уже более спокойным тоном поясняю: — Ее мажорчик местный приволок из деревни, а наигравшись, выставил без копейки на улицу,

— Все было немного не так! — негодует Мариша.

— Ну, в двадцать и такое, наверное, кажется проблемой. Боюсь предположить, что у других.

— А вы присоединяйтесь к нам — и узнаете. Мы как раз собираемся на новое заседание, — огорошивает меня Мариша.

Генеральша поднимает бровь. Я прикрываю глаза. Ничего удивительного, что Мариша спелась с моей родней — те всегда привечают убогих.

— Прекрасно… — тяну. — У нас, кажется, набралась мини-группа. Осталось лишь ввести абонемент.

Глава 19

Вообще-то я планировала совсем не так провести этот вечер. После всех обрушившихся на меня в этот день стрессов я считала, что вполне заслужила свидание с любимым мужчиной. Раскатала губу, что мы проведем несколько часов вместе! Кстати, вовсе необязательно предаваясь греху. Я была бы рада просто обняться и посмотреть какой-нибудь сериальчик. Забыв о сплетнях, детских истериках, дебилах-охранниках и внезапно вступающих в Клуб разбитых сердец генеральшах! Но главное, забыв о Марише, которая за моей спиной организовала подпольное движение имени женской скорби.

Я даже успеваю нафантазировать, как мы с Матвеем, сбежав пораньше, на всех парах мчимся к нему. Или ко мне. Хотя нет, ко мне нельзя — там стены все еще помнят Ярика, а я пока не настолько качественно проработана, чтобы не запариваться на этот счет. В любом случае — мечтам я предаюсь абсолютно напрасно, ведь ближе к вечеру мои фантазии разбиваются о реальность.

— Таню забрали в больницу, — сообщает Ратников, залетая ко мне в кабинет. — Я поеду к Лине. Ничего? Дина раскидала оставшиеся персоналки.

Растерянно киваю:

— Конечно. Там что-то серьезное?

— Пока не знаю. Лина ничего толком не объяснила.

— О, так это она тебе позвонила? Конечно, езжай!

Что я еще могла ответить в такой ситуации? Что мне обидно? Глупости. Я бы обиделась, если бы Матвей отреагировал как-то иначе. За весь наш бабский род обиделась… А он ничего, не подвел.

— Точно?

Я вполне убедительно улыбаюсь.

— Там ты сейчас нужнее.

Он подходит ближе. Проводит ладонью по моей щеке. Большой, теплой, тяжелой ладонью, от прикосновений которой я, кажется, впала в зависимость.

— Я позвоню.

— Конечно, звони! Я же буду переживать.

Матвей качает головой, наклоняется и быстро целует меня в лоб, видно, опасаясь, что поцелуй в губы заставит его задержаться.

Когда дверь за ним закрывается, я еще какое-то время сижу, тупо глядя в одну точку. Отвлекает меня от этого важного занятия неуверенный стук в дверь.

— Ива Самуиловна, так вы идете?

— Куда?