Юлия Резник – Клуб разбитых сердец (страница 13)

Подхожу, да, а чертовы ноги подкашиваются…

Глава 8

— Привет, — сиплю с широкой глупой улыбочкой.

— Привет. Не ждал тебя сегодня так рано. Ты вчера задержалась, — бросает, не повышая голоса.

Просто так. Как факт. Я на секунду теряюсь. Пристально вглядываясь в его бородатое лицо. Матвей отвечает мне все тем же тяжелым взглядом. О господи!

Машинально облизываю губы и, не думая, делаю еще один шаг к нему, гадая, могло ли случиться так, что мне не показалось, и за мной действительно наблюдал… он? И тогда логично, да, что дрочил он вовсе не на Марину!

«Ага! Как же», — усмехаюсь про себя.

С другой стороны, а почему нет? Я красивая и в хорошей форме. Он это видит. Более того, он знает, как я ее поддерживаю.

— Да мне же теперь некуда спешить, — улыбаюсь дрожащими губами. — Решила позаниматься.

Между нами будто натягивается что-то горячее и почти видимое. В этот раз — без всяких «показалось» искрит так, что впору нести огнетушитель.

Впервые так явно искрит…

Матвей медленно кивает, продолжая удерживать меня взглядом. От этого у меня внутри что-то екает, зажимается. Ну как что-то… Ясно же что, да? Вон и сердце бьётся одновременно где-то в горле и… там. В этом самом месте. Божечки.

Ну, почему он молчит? Это же совершенно невыносимо! И… неправильно.

— Ты, кажется, тоже, — сиплю.

— Что? — Матвей облизывает губы и неторопливо приглаживает бороду.

— Ну… задержался.

Едва отведя взгляд, на этой фразе он вновь резко поднимает ресницы. На дне его глаз мелькает что-то такое, от чего у меня в секунду напрочь сбивается дыхание, а мышцы внизу живота начинают яростно и болезненно пульсировать.

Матвей делает шаг ко мне. Казалось бы, он просто немного меняет свое положение в пространстве, но расстояние между нами сокращается радикально.

— Работа, — спокойно отвечает он. — Бывает.

Ага. Работа. Я видела, как он работал, да... Мои щеки отчаянно вспыхивают. Дыхание сбивается. Исходящий от его тела жар лижет мою кожу. И чтобы не сгореть, мне не мешало бы отойти, но отступать некуда — за спиной стойка с гантелями.

Черт.

— Ясно… — начинаю и запинаюсь. — Тогда ты сегодня тоже рано.

Я просто Капитан Очевидность! Ратников наклоняет голову к плечу, внимательно меня рассматривая.

— Еще бы. У меня персоналки с семи утра. Твоя новенькая все перепутала. Дина хватается за голову.

— Да-а-а? А я не в курсе.

Сердце делает странный кульбит. Хмурюсь в нелепой попытке продемонстрировать строгость.

— Значит, девочки решили, что все разрулят. — Он усмехается. Едва заметно. Краешком губ. А я ловлю себя на том, что залипаю. На его лице. На том, как двигается его челюсть, когда он сжимает зубы. На его белесых от магнезии пальцах, которыми он медитативно опять и опять водит по бороде.

Господи, да что со мной? Беги, Ива, беги! Но вместо этого я шутливо тычу Матвея кулачком в стальной пресс.

— Эх! Жаль… Ты, наверное, занят. А я хотела напроситься на персоналку. Что-то в последнее время у меня тянет слева.

Ива, твою мать! Что ты творишь?!

Ратников опускает взгляд. Я машинально провожу ладонью по заднице, обозначая «проблему».

— Тут? — в Матвее моментально включается профессионал. Собранный и готовый к действию. Но его взгляд… М-м-м.

— Ближе к подвздошной. Иногда в поясницу отдаёт, — пожимаю плечами, делая вид, что мне абсолютно всё равно, как близко он стоит.

Матвей хмыкает и кивает в сторону свободной зоны.

— Пойдем. Посмотрим, что ты опять делаешь не так.

— Что значит «опять»?! — притворно возмущаюсь я. Он жестом показывает на коврик.

— Сделай присед. Без веса. Как обычно работаешь.

Я опускаюсь, автоматически включая привычный паттерн. Колени мягко разводятся, таз уходит назад, корпус стабилен…

— Стоп.

Его ладонь касается моей задницы. В этом нет ничего особенного. Он трогает мышцу. У новичка Матюша бы спросил разрешения на такой вот контакт. Но со мной никакого разрешения давно не требуется — слишком часто он меня поправлял.

— Вот здесь ошибка.

— Серьёзно? — скептически тяну. — У меня идеальная техника.

— Ты не вовремя задействуешь стабилизаторы.

Его пальцы соскальзывают чуть выше тазовой кости. Касаясь почти невесомо. А меня будто насквозь прошивает.

— Почувствуй, — продолжает он. Легко сказать. Мне сейчас вообще не сосредоточиться! — Поперечная не держит. Из-за этого таз уходит в микроротацию. И нагрузку забирает на себя поясница.

Мне приходится сглотнуть:

— Да все она держит, — повторяю упрямо.

— Нет, — коротко.

Матвей чуть сильнее вдавливает пальцы, и я невольно напрягаюсь.

— Вот сейчас держишь. Потому что я сказал. А должна — автоматически.

Чёрт.

— Давай ещё раз. Но сначала…

Он обходит меня сзади. И это уже перебор.

— Рёбра вниз, — тихо велит Матюша, обжигая дыханием ухо. — Живот подбери, но сильно не зажимай. И не выталкивай таз.

На секунду закрываю глаза. Боже мой. Какого черта? Не так уж сильно у меня тянуло поясницу, чтобы сейчас терпеть весь этот кошмар! Соберись, Ива. Сама же напросилась! Пройди достойно через заслуженное испытание, и на будущее просто держись от него подальше!

Я делаю вдох, на выдохе собираю корпус, ловлю баланс и снова ухожу в присед.

— Уже лучше, — негромко.

Ладонь Матвея скользит чуть ниже, контролируя движение таза.

— Чувствуешь разницу?

Чувствую. Только не ту, о которой он говорит! Интересно, остается ли хоть крохотный шанс, что мы сможем вернуться к тому, что было?

— Угу, — сипло.

— Ну, вот и разобрались, — продолжает он.

— Да… — выдыхаю. — Спасибо.

Отступаю на шаг. Еще на один. Нужно отойти. Срочно. Потому что ещё секунда — и я окончательно потеряю контроль, выставив себя полной дурой!

В смятении отвожу взгляд. Как назло, как раз в этот момент в глаза бросается тонкий ободок у него на пальце. Меня словно кто-то за шкирку дергает и носом тычет: вот же, посмотри! И я смотрю, да. Просто во все глаза пялюсь.