Юлия Резник – Как во сне - Юлия Резник (страница 39)

– Уль, тебя никто ни в чем не обвиняет. Но из такой ситуации и пресса, и менты попытаются выжать максимум. Нужно оформить все так, чтобы даже при большом желании на Эльбруса не смогли ничего повесить.

– Мы с ним были вместе. Для большинства недоброжелателей одного этого будет достаточно, чтобы обвинить нас во всех грехах, – зло усмехнулась я.

– И тем не менее, – вздохнул Илья.

– Хорошо, как знаешь. Давай с этим поскорее закончим.

Сама не своя от тревоги, я пообщалась сначала с адвокатом, а потом и с прибывшим нас опросить гаишником. Потом была страховая, потом кто-то еще… Но тут уж я вообще не вникала, сбагрив наши с Калоевым проблемы на брата.

Страх за Эльбруса меня совершенно опустошил.

– Слушай, Уль, а ты сообщила его семье?

– Нет, – растерянно хлопнула глазами. – Даже не подумала. А ведь надо, да?

– Обязательно. Не хотелось бы, чтобы его мать узнала о случившейся аварии из прессы. Там уже чего только не пишут…

Ох, черт. А я не читала! Как-то не до этого было совсем.

Достав телефон, я набрала номер старшей сестры Эльбруса, который хранила еще с тех времен, когда трудилась его помощницей. Когда Лиана не ответила, позвонила матери. Но тут тоже ни черта не выгорело.

– Абонент не абонент, – пояснила для Ильи. – И сестра, и мать.

– Может, у них принято отключать телефон на ночь? – без особой уверенности в голосе предположил брат. На что я лишь плечами пожала – потому как откуда мне знать? Я ни разу толком не общалась с семьей Калоева, а потому не знала, ни чем живут эти женщины, ни какие обычаи царят в их семье. Что они думают по поводу нас, если, конечно, вообще о нас знают?

– Уля?

Голос Калоева звучал до того непривычно, что поначалу я приняла его за галлюцинацию. Обернулась резко, хлопнула несколько раз ресницами, а убедившись, что это действительно он – маячит в дверях палаты, без сил привалилась к стене.

– Уля… Ты как? В порядке?

Эльбрус сделал шаг ко мне и вдруг пошатнулся.

– Э, брат, не так резко! – возмутился Илья, подхватывая Эльбруса за руку. – Пострадавший у нас ты, а не она.

– Вот именно! – вставила я, подлетая к любимому и вглядываясь в глаза. На первый взгляд – все было хорошо. Он стоял на своих двоих, говорил и в целом неплохо держался… Тогда как я сама рушилась буквально на части, издавая странные скулящие звуки.

– Улечка…

– Мне отказывались предоставлять хоть какую-то информацию, – шептала я, горестно всхлипывая, – я не знала – жив ли ты, не знала, в каком состоянии… Не то что это имело значение – я была бы с тобой любым, но неизвестность – это так страшно, Эльбрус. Мамочки, это так страшно…

Он то ли обнял меня, то ли на мне повис, в поисках опоры – не знаю. Уткнулся носом в затылок, судорожно вдохнул.

– Я знаю, маленькая, потому что точно так же о тебе волновался. Ты когда-нибудь сможешь меня простить?

– За что?

– За все дерьмо, что я привнес в твою жизнь?

В глазах Калоева было столько беспокойства, столько невысказанной вины, что у меня моментально пересохло во рту. И все слова, которые до этого вертелись на языке, бесславно гибли в глотке.

– Дурак! – прохрипела я, ткнув Эльбруса в грудь.

– Ай, больно…

– Извини, – спохватилась. – Я не хотела. Это помимо воли… – плечи затряслись, из глаз брызнули слезы.

– Улечка, малышка, я еле стою. Давай вернемся в палату, ляжем, а там рыдай сколько влезет.

– Конечно! Илья… – обернулась, выискивая взглядом тактично отошедшего от нас подальше брата. – Помоги мне! Тебя правда шатает, как ту надувную куклу из рекламы, помнишь? – прошептала в губы Эльбруса.

– Больной, вы почему поднялись?! – вскрикнула некстати вышедшая в коридор медсестра.

– Он уже возвращается в кроватку, не шумите, – шикнул на нее Илья, подхватывая Калоева под ругу.

– Беспредел! Что хотят, то и делают!

Кажется, девица этим не ограничилась, но ввалившись в палату, мы сразу же захлопнули за собой дверь и продолжения не услышали.

– Сюда его, осторожно.

– У тебя правда все хорошо? – спросил Эльбрус, с трудом фокусируясь на мне взглядом.

– Правда.

– Тогда побудь со мной. Ладно?

– Побуду. Спи… – примостившись рядом, я зарылась пальцами в темные волосы на затылке, пропустила их сквозь пальцы, помассировала кожу и как-то совершенно незаметно задремала сама. Сквозь сон казалось, что кто-то к нам заходил. Что-то говорил смутно знакомым строгим голосом, кого-то ругал. Но разобраться до конца с тем, что происходило, не получалось – сон был крепким. И в этом сне мне было хорошо. Потому что снился мне мой мужчина. Он ласкал меня, что-то шептал на ушко, водил губами по его краешку и легонько прикусывал. Интересно все же у нас повелось – каждый раз не поймешь – то ли это по правде сон, то ли реальность, да и какая разница?

Заставила себя открыть глаза.

– Ты настоящий?

– Угу. Из плоти и крови. Хочешь потрогать?

Я несмело провела пальчиками по волосатой груди Калоева. Это ощущение мягкого покалывания на коже нельзя было спутать ни с чем другим. Боже мой! Я могла его потерять… Я могла в самом деле его потерять. И теперь мне не давала покоя мысль о том, как сам Эльбрус выжил после своей потери? Как нашел в себе силы жить? Как решился на то, чтобы сделать мне предложение? И на кой черт я тянула с тем, чтобы его принять?

– Эльбрус…

– М-м-м?

– Ты еще хочешь на мне жениться? – шмыгнула носом.

– Хочу. Да. А что?

– А то. Я согласна. Давай не будем откладывать? Я узнавала, сейчас это делается через сайт… Там дел на пять минут – не больше. Что скажешь?

– Зависит от того, что заставило тебя передумать, – задумчиво протянул Эльбрус.

– Я не передумала! Просто зачем тянуть, да? Если я тебя люблю, если…

– Я тебя люблю тоже, – вдруг заявил Калоев, и я даже зажмурилась от страха, что мне просто показалось, послышалось…

– Я тебя люблю тоже, – зачем-то повторила я.

– Да.

– Да…

– Ну и чего ты опять ревешь? Может, тебя на какие гормоны проверить? – прохрипел Эльбрус, поглаживая мою залитую слезами щеку дрожащими пальцами.

– Потом…

– А сейчас что?

– Что угодно, – запальчиво пообещала я, обвивая его богатырскую шею руками.

– Ну смотри. Сама напросилась…

– А скажи еще? – жалобно попросила я.

– Я люблю.

– Кого?

– Тебя.

– А что во мне тебе нравится больше? – никак не могла я заткнуться, хотя видела, что после всего ему довольно тяжело давалась наша беседа.