Юлия Резник – Как во сне - Юлия Резник (страница 3)

– Пристегнись.

Я никогда не ездила за рулем машины Калоева. Поэтому мне пришлось потратить пару драгоценных секунд, чтобы с ней подружиться.

– Езжай! – рявкнул он.

– После того как ты пристегнешься! – вернула подачу. Знала ведь, перед Эльбрусом нельзя прогибаться. Ни в чем. Иначе он очень быстро подомнет тебя под себя. А мне нравилось, когда он ко мне прислушивался! Это означало, что мое мнение для него действительно чего-то стоит.

Город стоял в восьмибалльных пробках. С меня семь потов сошло, пока мы через них пробирались. Калоев оказался дерьмовым пассажиром. Он командовал, комментировал каждое мое действие и даже, кажется, тихонько матерился под нос, хотя обычно не позволял себе мата при дамах. И то ли алкоголь так на него влиял, то ли он меня не рассматривал как женщину – попробуй, разберись. Я же постепенно вскипала. К тому же ситуация сильно усугублялась тем, что я так и не сходила в туалет. Терпеть этот дискомфорт становилось практически невозможно. Я ерзала и психовала.

– Здесь дворами срежь. Давай. Перестраивайся.

Эльбрус выскочил из машины еще до того, как я закончила маневр. Я рванула за ним, утопая, считай, босыми ногами в сугробе.

– Подождите! Можно я воспользуюсь вашим туалетом?!

Калоев обернулся, недоуменно хлопнул глазами. Он как будто забыл обо мне и думать, переключившись на свои проблемы, а я заставила его опомниться.

– Конечно, – прохрипел он, прошелся взглядом от моих зябко скрещенных на груди рук, по дрожащему от холоду телу, к ногам. Моргнул и, быстро стащив с себя пиджак, накинул мне на плечи: – Скорее, что ж ты голая выскочила?!

В парадной царило блаженное тепло. Я пританцовывала, пока Эльбрус возился с замком, а когда дверь открылась, оттолкнула его и рванула в сторону туалета, благо мне доводилось не раз бывать здесь раньше, и я знала расположение комнат. Успела! Но едва-едва. Даже не потрудилась включить кран, чтобы заглушить излишне натуралистичные звуки. Всхлипнула с облегчением. Рассмеялась, пряча лицо в ладонях. А когда все закончилось – включила кран и подставила под теплую воду заледеневшие руки.

– О-о-ох.

Когда я более-менее отогрелась и пришла в себя, встал вопрос о том, как мне возвращаться. Я вытерла руки полотенцем и вышла из ванной, решив, что ни от кого не убудет, если попрошу одолжить мне теплую одежду.

Вышла и замерла как вкопанная, испытывая чувство острой неловкости от того, что невольно подслушала что-то совершенно не предназначенное для моих ушей.

– ты… это ты виноват! Все твои «Римка, хочу маленького»… Сколько ЭКО я делала?! Ты считал?! Нет! А я из-за этого умираю. Ненавижу тебя, не-на-ви-жу! Слышишь?

– Слышу, Рим. Не кричи. Я знаю, что больно, знаю… Мне тоже. Но мы справимся, да? Все будет хорошо. Иди, я тебя обниму…

– Не трогай меня! Иди туда, где был. К шлюхам иди своим.

– Ну, каким шлюхам? Это же просто корпоратив. Ты у меня одна. Была и будешь, слышишь, Римма…

– Убирайся! Я тебя ненавижу! Оставь меня в покое. Лучше бы ты сдох, чем я… Ненавижу. Как же я тебя ненавижу…

Дальше Римма разразилась потоком отборной брани. Интересно, где женщина ее воспитания и культуры могла такое услышать? Я натурально обалдела. Но даже не эти похабные слова произвели на меня такое сокрушительное впечатление. А интонации, сочащиеся настолько черной, ядреной ненавистью, что даже мне, постороннему человеку, стало нечем дышать. Что уж говорить об Эльбрусе? Я не понимала, как он это выдерживает, ведь судя по тому, что случилось утром, такие срывы происходят с Риммой регулярно. Это нормально вообще? Нет, я читала, что у смертельно больных людей портится характер, но чтобы настолько… Это все потрясало. Ранило. Обесточивало. Вытравливало из души все светлое. Нелепо шевеля губами, я с трудом боролась с желанием ворваться в хозяйскую спальню, чтобы положить конец этому ужасу. Не знаю как… Хорошо, что мне не пришлось этого делать. Из комнаты в коридор выскочила всклоченная со сна сиделка и, бухтя что-то вроде «Господи, она же только уснула», скрылась за дверью.

Вдвоем с Калоевым им удалось совладать с Римминой истерикой. Постепенно на смену ее крикам пришла тишина, нарушаемая лишь тихими голосами. Я так и не нашла в себе сил уйти, когда Эльбрус, пошатываясь, вышел в коридор. Увидел меня, нахмурился и… пошел мимо, к выходу.

– Вы куда это собрались? – напряглась я.

– Куда-нибудь. Надо проветрить голову.

Замечательно! И как мне оставить его в таком состоянии? Он же не в себе!

Делать было нечего. Я увязалась за шефом хвостиком. Калоев зло зыркнул на меня из-под насупленных бровей. Провел по волосам дрожащими, блин, руками. К размеренному, едва слышному гудению подъемного механизма лифта добавился странный клокочущий звук. Я вскинулась. Он же не собирался плакать, правда? Это просто нереально, невозможно, немыслимо… И так неправильно, боже мой. Уж если такой мужик сломается, на ком будет стоять наш мир? От чувства собственной беспомощности захотелось удавиться.

– Эй! Вы куда? Машина там. Может… прокатимся? – нерешительно промямлила я.

– Прокатимся? – тупо переспросил Калоев. – А давай. Я только куплю выпить.

– Это обязательно?

– На сухую я что-то перестал справляться с действительностью.

Я кивнула, пританцовывая от холода. Калоев опять покачал головой, уставившись на мои босоножки.

– Иди в машину, Уля. Не мерзни.

– Я вас не оставлю!

– Да никуда я не денусь. Только пойла куплю. Сказал же…

И не соврал. Вернулся, впуская в не успевший остыть салон холод и снег. Скрутил крышку, отпил прямо из горла.

– Может, не надо? Эльбрус Таймуразович…

– Ты, Уль, езжай, раз вызвалась. А с этим, – Калоев тряхнул бутылкой у меня перед носом, – я как-нибудь разберусь сам.

Глава 3

Молча наблюдать за тем, как шеф напивается, было невыносимо. Во мне зудела искренняя потребность ему помочь. Но я не знала как. Сидела, молча сжимая и разжимая пальцы на руле.

– Ты не думай, Уль… Римма не такая. Сейчас она нашпигована лекарствами, а еще же и опухоль, разрастаясь, все сильнее давит на центры, отвечающие за ее личность. По факту это уже не Римма. И это хуево, Уля. Хуже просто не может быть. Моя любимая женщина еще жива, она дышит и ходит. А мне с каждым разом приходится прикладывать все больше усилий, чтобы отыскать в ней родные черты… Хоть что-то, что напомнило бы мне, за что я ее так сильно люблю. Смешно, я был готов на что угодно, чтобы ее вылечить. Но теперь совсем не уверен, что оно того стоило. Наблюдать за тем, как ее не становится, совершенно невыносимо.

Не думаю, что Эльбрус понимал, что разговаривает со мной вслух…

– Мне очень жаль, – прошептала я.

– Да… Мне тоже. Ничего. Это просто плохой день. Очень плохой день. Очередной из многих. – Калоев потер лоб и снова приложился к бутылке. – Бр-р-р… Без закуски, оказывается, пьянеешь быстро. Я в ресторане так и не успел что-нибудь закинуть в топку. Володя все мозги мне вытрахал с этими бюджетами…

Скосила взгляд на шефа. Везти его в таком состоянии в ресторан – не вариант.

– Может, свернем ко мне? Я закажу доставку. Или… поедите дома?

– А?

– Говорю, может, вы поедите дома?

– Не-е-е. Домой не хочу… Слишком много там… – Эльбрус махнул рукой, но так и не договорил, будто и без этого все было понятно. А может, просто потому, что был он изрядно пьян, у него не складывалось с формулировками... Пить-то Калоев начал еще в своем кабинете. И что хуже всего, это случилось с моей подачи. Тот самый случай, когда хочешь как лучше, а получается как всегда.

– Тогда ко мне. Но пообещайте, что домой поедете на такси. Ключи я вам не отдам.

– Ага. Закажи что-нибудь. Только что-то нормальное, а не эту свою траву.

– Могли бы и не просить. Я в курсе, что вы по мясу.

Добрались быстро. И хорошо, потому что, во-первых, надо было встретить курьера, а во-вторых, успеть уложить Калоева спать, до того как он вырубится по дороге.

– Сюда! И снимите ботинки.

Эльбрус плюхнулся на банкетку, посмотрел на носы своих туфель и покачал головой:

– Помоги, а?

– Вы со мной за это не расплатитесь, – попыталась свести все к шутке, потому что в общении с ним юмор всегда был беспроигрышным вариантом.

– Отрабатывай премию, – зевнул Эльбрус.

– Отрабатывать можно только аванс! А премия – это поощрение за проделанную работу, – назидательно заявила я, все же опускаясь перед ним на колени и стаскивая туфлю с ноги. День сегодня, конечно, интересный. Второй раз я перед ним на коленях. Какая-то нездоровая тенденция. Самое время просить прибавки к зарплате.

В дверь позвонили.

– Кого-то ждешь?

– Кого я могу ждать? Курьер, наверное.

– Откуда мне знать, у тебя вон сколько ухажеров.

– Вы издеваетесь, я сейчас не пойму?

– Чего? – хлопнул глазами Калоев. – Ты у меня красотка.

Отчего-то от этого его «у меня» что-то внутри сжалось. Наверное, любой женщине приятно, когда тебя вот так… одним словом присваивает мужчина, особенно когда он такой.

– Скажете тоже, – смутилась. И чего, спрашивается? Сама же ждала, что он заметит, как я принарядилась. Уж не в том ли дело, что наедине комплименты неизбежно воспринимались гораздо более интимно? Наверное.