Юлия Резник – А если это любовь? (страница 32)

– Я так и не думала, – соврала Дарина. Потому как было дело, признаться. Мелькнула грешная мысль, что Ирине было бы, наверное, на руку, если бы Родион… того. А сейчас смотрела на нее и понимала, что ошиблась. Может, они и расстались не лучшим образом, но в вопросах жизни и смерти их неприязнь ровным счетом ничего не значила.

– Спасибо, что привезла Левку.

– Не за что.

– Мы, наверное, пойдем. Холодно.

Дарина кивнула и тоже пошла…  Осторожно, боясь растянуться. Контролируя каждый свой шаг. И это еще хорошо, что Мурадов мог позволить себе жилье в современном жилищном комплексе, где безбарьерная среда была действительно безбарьерной. Не то бы она вообще не добралась до крыльца, подумала Дарина. И замерла от пришедшей в голову мысли. Допустим, он не хотел ее помощи там, но кто сказал, что она не сможет облегчить его жизнь здесь? Сделать ее более комфортной? Да она же проектировщик!

Чувствуя, как от предвкушения сводит во рту, Дарина поднялась в лифте на свой этаж и застыла перед роскошной дверью. Мурадов велел ей возвращаться домой. И если учитывать, что последние несколько месяцев её домом была его квартира, то, очевидно, она все делала правильно.

Не давая себе передумать, Дарина открыла замки, захлопнула дверь, разулась и, даже не переодевшись, снова прошлась по квартире, прикидывая, что и как может здесь переделать. 

Глава 24

– Надо будет не забыть завра закрыть этот чертов зал на замок, – раздался знакомый голос от двери. Родион чертыхнулся про себя. Стер выступивший от усилий пот с виска и максимально осторожно опустился в треклятое кресло.

– Не спалось, – соврал он, почему-то странно робея перед женой Исы, которая… А черт его знает, как это назвать? Которая вытащила его с того света?

– Посмотрел бы телевизор. Я сто раз объясняла, почему тебе не стоит усердствовать.

Да. Объясняла. И наверняка Сана была в своем деле признанным специалистом, но он… Черт! Да он просто не мог сидеть в этой долбаной инвалидке! Мурадов был уверен, что чем больше он будет стараться, тем быстрее встанет на ноги. И потому он работал на пределе сил. Может, и впрямь давая лишку.

– Я не устал.

– Угу. Как же. Послушай, Родион, я все понимаю, правда. Но и ты меня, пожалуйста, пойми. Твоя настойчивость дает обратный эффект. Нагрузку нужно распределять дозированно. Ты же не можешь не видеть, что назначенная мной программа реабилитации работает. Обычно люди с твоими травмами восстанавливаются годами. А ты вон, еще немного, и побежишь.

И, может, она преувеличивала насчет бега, но… В том, что он делает огромные успехи, сомневаться не приходилось. Да на него вся больница сбежалась посмотреть, когда он приехал на плановый осмотр к неврологу. Именно тогда Мурадов до конца понял, как ему повезло. С ней. И вообще.

– Наклонись… – Сана обошла его со спины. Осторожно опустила руки на плечи и спустилась вниз, разминая удивительно чуткими пальцами мышцы. Родион блаженно зажмурился. Руки у этой женщины и впрямь были волшебными.

– Я весь потный, – промямлил, ежась от удовольствия.

– Это ничего. Было бы лучше, если бы ты лег. Поехали…

– Я хотел еще позаниматься на брусьях.

– Даже не мечтай. Иначе я выйду из себя. А это – страшное зрелище. Скажи, что ты не хочешь познакомиться с моей темной стороной… – шепнула Сана ему на ухо, вроде бы шутя, да. Но  у Родиона один черт холодок пошел по коже.

– А она у тебя есть?

– Она есть у всех. Уж поверь мне.

Мурадов задумчиво кивнул и, когда Сана подтолкнула его коляску к выходу из спортзала, послушно покатил в указанном направлении. Злить эту непостижимую женщину ему не хотелось. Равно как и ее мужа. Уж он не знал, как выглядит темная сторона Саны, но на темные стороны Исы в свое время насмотрелся более чем достаточно. За свою женщину тот убьет – и глазом не моргнет. Он бы тоже так хотел… – мелькнула глупая мысль. Да только ни черта же не срасталось! Хотя, было дело, он уж решил дать шанс своим отношениям с Дариной…

– Спасибо, что проводила.

– Массаж?

– Нет, мне получше. Я приму душ и лягу спать.

– Пришлю медсестру, чтобы поставила тебе укол с обезболивающим.

Как же тонко она его чувствовала! Боль и впрямь была адской. У Родиона все внутри мелко-мелко дрожало, а по вискам и спине градом катился пот.

– Никаких обезболивающих. Я в норме, – покачал головой Мурадов. Сана нахмурилась, но спорить с ним все же не стала:

– Ну, смотри. Как знаешь. Это необязательно терпеть.

Может, конечно, так оно и было. Но почему-то Родион свято верил, что любая боль конечна, и старался выбрать ее до конца. Как можно быстрее выбрать, чтобы вернуться к своей прежней жизни. Вот где ему уж точно было чем заняться. Например, делами компании, которые в его отсутствие шли ни шатко ни валко, сыном, по которому он безумно скучал. И Дариной… Может быть. Если она ждала. Мурадов то и дело возвращался к ней в мыслях, хотя и запретил себе вспоминать, свято веря, что вся его энергия сейчас должна быть направлена на восстановление. Рядом с Дариной же… Он терял ясность мышления. Его захлестывали эмоции. Злость, отчаяние. Но, что самое худшее и разрушительное – сомнения. А что, если ничего не выйдет? Что, если он так и останется прикованным к коляске инвалидом? Что, если все его планы на будущее так и останутся нереализованными? 

Черт возьми, если так разобраться, до того, как с ним случилось несчастье, он вообще не осознавал, что эти самые планы так или иначе связаны с его девочкой! Да просто вся жизнь. Он просто жил. Радуясь тому, как все удачно сложилось. Что она ему в рот глядит, и навстречу бежит, когда он с работы заебанный по самое не хочу приходит. А теперь хотелось бы, конечно, думать, что все еще будет. Но если со всеми физиологическими потребностями более-менее как-то все устаканилось, то в интимном плане –  ни хрена! Ну, не стоял у него. И все тут. Мурадов пришел к выводу, что для мужчины гораздо легче было бы смириться с параличом, если бы при нем сохранялась половая функция. В смысле, когда боль отпускала. А когда она возвращалась вновь, тут уж совершенно не до этих глупостей становилось. Иной раз казалось, не выдержит. Сдохнет в муках. Боль была настолько изматывающей, что даже смерть виделась не таким уж плохим исходом. И если бы Родион умел проигрывать, он бы, может, и сдался. А так боролся, как мог. Какими угодно способами.

Грех было при такой поддержке сплоховать. Он оценил. И преданность Теней, которые оставались с ним, пожалуй, дольше, чем следовало, звонки с поддержкой от тех немногих, кто был в курсе ситуации. От Бэллы… Все же она была удивительно тонким психологом. Пожалуй, именно она лучше всех других чувствовала, что ему сказать и как. Например, она предпочла вообще не касаться в их разговорах вопросов его здоровья. Вместо этого Бэлла много шутила, рассказывала смешные истории о своих девочках, жаловалась на погоду, клялась, что уж в следующем году точно отойдет от дел и поселится на каких-нибудь тропических островах. Иногда они обсуждали страны, в которых им довелось побывать, иногда политику. Ну, как обсуждали? Вообще Родион предпочитал слушать. Поверхностно и невнимательно, глотая больше сами интонации, чем смысл. Те успокаивали боль. Или ему так казалось. В общем, когда Бэлла обмолвилась о Дарине, в смысл сказанного Мурадов вник как-то не сразу. А когда это случилось… Он резко, так что прострелило больную спину, сел на кровати и рявкнул:

– Что ты сказала?

– Говорю, трусики со стразами-то мы нашли, а вот с лифчиком пришлось пово…

– Какие, на хрен, трусики?! Что Дарина делает в твоем офисе?

– Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…

– Я тебя убью… – прошипел Родион. – Я тебя убью, слышишь?! Не смей ее… Никому…  Не то я твой бизнес… – Он, сколько ни старался, не мог сформулировать четко свою угрозу. У него внутри что-то взрывалось, рушилось, прокатывалось по телу волнами раскаленной лавы. Ломало осколками кости. Где только-только срослось. Родион хотел спустить ноги с койки – ни черта не вышло. Те, как назло, не слушались. Может, Сана была права, и он перестарался с нагрузкой?! – Я сейчас прилечу! Слышишь? И если ты ее… Если ты её…

– Послушай, Родь… Что-то связь вообще ни к черту. Я тебя через слово слышу. Давай, наверное, прощаться.

И все. Разговор оборвался. Мурадов выматерился. Одной рукой набирая Бэллу снова и снова, а другой с яростью тыча в кнопку вызова медсестры.

Уже через два часа он сидел в VIP-зале аэропорта, сжимая в руках билет на самолет. Рядом переминался с ноги на ногу злой, как черт, Иса. Ну, еще бы. Своим спешным отъездом Родион нарушил все планы Саны относительно своей реабилитации. А впрочем, плевать. У него в ушах набатом стучало: «Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…» На что? На что, мать его?! Неужели ее отец опять куда-то встрял? Так какого черта она ему не позвонила?

Убьет! Кого убьет, Мурадов пока не знал, но в том, что кто-то пострадает, уже не сомневался. Лютая… черная, вязкая, как болотная жижа, ревность клокотала внутри. И он захлебывался ей, он ей давился. Он никак не мог взять в толк, как она могла?! После всех этих гребаных «люблю», в которые он не то чтобы даже поверил… Хотя кого он, мать его так, обманывает? Поверил. В том-то и соль. В которые он, су-у-у-ка, поверил.