Юлия Рахаева – Брат Вереска (страница 62)

– Я сам её написал.

– Что ж. Значит, так распорядилась судьба. Уходи, я не хочу тебя видеть.

– За что вы убили тех парней? Разве они вам сделали что-то плохое?

– Если бы вы нам не помешали, то сыщики могли бы принять это за серию. Далеко не всех маньяков ловят.

– То есть в ваших планах было убить и меня тоже?

– Сначала Мартина, чтобы ты познал, что такое потеря. Потом тебя, чтобы Эриш тоже это понял.

– Эриш-то тебе что сделал?

– Мне ничего, а … – Миранда снова замолчала.

– Да, он убил Киннера, которого любил Брендан. Вернее, он заставил Киннера застрелиться. Но мне казалось, ты знала, что тогда произошло. Если бы Эриш этого не сделал, Киннер изнасиловал бы меня, а потом убил. Кстати, Брендан не боялся, что Марти его узнает?

– Мартин его не узнал.

– Ну, да, он его почти не знал. Видел только мельком. А тут ещё и шрам. Откуда он у него, не знаешь?

– В колонии его чуть не убили, когда узнали его историю. Для заключённых связь с педофилом – это как красная тряпка для быка.

– Значит, Брендан вышел ещё большим отморозком, чем был.

– Не говори так. Ты его не знаешь.

– Ну отчего же? У меня тоже есть шрам на память от него. Показать? – и Юстас начал расстёгивать рубашку. – Смотри. Меня тогда спас лишь случай. Одежда смягчила удар, а нож пришёлся прямо по рёбрам.

– Ты сказал, что продолжаешь мне верить, – вдруг проговорила Миранда. – Я не очень понимаю. Чему ты веришь?

– Тому, что ты никого не убивала. И даже не хотела. Всё сделал Брендан, а ты лишь подсыпала снотворное в чай Пэрису и Мартину.

– Не только. Я рассказала Брендану о тупилаке.

– Он сам их вырезал?

– Да. У них в колонии было что-то вроде художественного кружка, и Брендан занимался скульптурой. Оказалось, что и резьба у него неплохо получается.

– Почему ты не сбежала вместе с ним?

– Там высоко. Я боюсь высоты.

– А он тебя бросил.

– Кажется, я попросила тебя уйти.

– Но я же прав. Он тебя бросил. Как Стэн тогда. Как твой отец.

– Замолчи! – Миранда ударила Юстаса по лицу.

– Сама знаешь, что это правда, – Эскот дотронулся до горящей огнём щеки.

– Уходи.

– Брендан тебя бросил, а ты его защищаешь. Глупо. Он ведь тебе не поможет. А я помогу.

– Не ври. Не поможешь ты мне. Мне никто уже не поможет.

– Ошибаешься. Ты забыла, чей я сын? Можно же повернуть дело так, что Брендан тебя будто бы заставлял ему помогать. И что ты вообще не знала о его планах убивать свои жертвы.

– Ты просто хочешь выудить у меня нужную информацию.

– Конечно, хочу. Я хочу, чтобы этот отморозок сел навсегда. А ещё лучше будет, если его приговорят к смертной казни. Он жестоко убил двух человек и собирался продолжать убивать. И тебя подставил. Просто использовал.

– Ты тоже меня используешь.

– Но ты мне правда нравишься. Ты, наверное, уже забыла, но я подходил к тебе на балу. Это же было не просто так, а потому что ты мне понравилась. Помнишь, что потом произошло в доме Стэна? Та самая надпись. Это был я.

– Ты? Как это? Это ты был тем парнем, оставлявшим хвосты?

– Я. И в дом Стэна я полез специально, чтобы отомстить за тебя. Чуть не попался.

– Но зачем ты вообще оставлял эти хвосты?

– Хотел стать лучшим, – усмехнулся Юстас. – Дурак был. Но о том, что написал тогда Стэну, не жалею. Поэтому и сейчас я верю, что ты не убийца. Ты просто запуталась и связалась не с тем человеком. Я очень хочу тебе помочь и вытащить отсюда. И я чувствую свою вину перед тобой. Причём я же знаю, что твой отец был преступником, но всё равно… лучше бы это был не я тогда.

Миранда смотрела на него широко распахнутыми глазами. Тушь на ресницах размазалась, и от этого глаза почему-то казались ещё больше. Юстас поцеловал её. Миранда не оттолкнула его, а ответила на поцелуй.

– Когда всё закончится, я заберу тебя из твоей квартирки, – прошептал Эскот.

– Ты правда поможешь мне?

– Конечно.

– Я не знаю, где скрывается Брендан. Но он говорил, что потом, когда его месть свершится, он уедет жить к инуа. Не знаю, то ли это я на него так повлияла своими рассказами, то ли он и раньше об этом думал. Больше я ничего не знаю, правда.

– Спасибо тебе, – сказал Юстас и снова поцеловал её.

Покинув камеру, Эскот направился в отдел, где его ждал Алмош. Не дойдя до кабинета, он остановился в коридоре и прислонился к стене. Эриш всё-таки был прав: врать у него всегда получалось хорошо. Вот только куда потом девать то, что называлось совестью? Собравшись с мыслями, Юстас зашёл в отдел и сообщил Алмошу и Джулиану, который тоже был там, о предполагаемых планах Брендана.

– Я свяжусь с Иши, – кивнул амарго. – А ты ступай домой.

– Мне нужно будет писать отчёт о допросе?

– Нет. Иди уже. И рубашку застегни. Ночи сейчас прохладные.

Уже в коридоре Юстаса догнал Джулиан.

– Послушай, у тебя есть два варианта, – проговорил Соро.

– О чём вы? – не понял Эскот.

– Ты можешь напиться. Это глупо, но помогает. А ещё ты можешь попросить помощи у Колина Локстона. Он же дядя твоего друга, не так ли? Он очень хороший адвокат, и на него работают такие же замечательные специалисты. Конечно, твоей стипендии на его услуги не хватит, но у тебя же есть свой счёт в банке. Ты же Эскот. А теперь иди домой спать.

– Вы…

– Не надо ничего говорить. За умение получать нужную информацию меня когда-то Граф у сыска выкрал. Ты же слышал о Графе? Тот самый глава синдиката. Всё, ступай.

Юстас оказался дома раньше Эриша. Звонить Колину Локстону было уже поздно, за окнами была ночь, поэтому Эскот решил, что сейчас вполне может воспользоваться первым советом Джулиана. Чтобы его не обнаружили родители, Юстас взял бутылку текилы из бара и отправился с ней в их с братом комнату.

Когда вернулся Эриш, бутылка опустела уже на треть. Брат взял её из рук Юстаса, сделал пару глотков прямо из горла, а затем молча направился к двери вместе с бутылкой.

– Эй, верни! – возмутился Юстас.

Тебе уже хватит, – спокойно ответил Эриш. Юстас хотел его остановить, но запнулся ногой за ковёр на полу и едва не упал. Хмыкнув, Эриш унёс бутылку в бар и вернулся в комнату, обнаружив Юстаса сидевшим прямо на полу.

– Хочешь моё мнение? – проговорил Эриш, сев рядом.

– Нет.

– Она того не стоит.

– Ты нашёл что-нибудь у Брендана?

– Ещё два тупилака.

– Это для нас с тобой. Тот, который был для Марти, он, наверное, унёс с собой.