Юлия Путилина – Научи меня говорить (страница 10)

– Почему я? Почему именно я? Не кто-то другой? Или я, может, кого-то заменяю? – спросил он.

– Нет. Я в поиске. Я просто в поиске. Ищу человека, который будет… Мой. Ты интересный, мы с тобой похожи, ты симпатичный, и ты мне понравился, еще тогда, на первом курсе, поэтому…

– Спасибо за откровенность. Про поиск… Мне с тобой комфортно. Я свободно себя с тобой чувствую. Приятно осознавать, что можно кого-то обнять. Что-то такое теплое и родное. Тем более, это ты. И вообще мне приятны твои прикосновения. Объятия. И особенно, как ты водишь кончиком носа по щеке и уху (в данный момент я именно этим занималась). Реснички так щекочут…

– Извини…

– Да нет. Просто это так… будоражит.

В общем, мы прекрасно провели вечер.

Ладно, очень хочется спать.

14 марта. Очень сильная судорога

Моим ногам опять взбрело в голову болеть! Судороги. Сегодня ночью была сильная. Очень сильная судорога. Ужас! Пять минут не могла ее остановить.

Как сказала врач, которая тоже решила стать писателем и учится на нашем курсе, какова продолжительность судорог, таково будет и количество молочной кислоты, выделяющейся в то место, где тянет мышцу. Потому и болит. Пока не уйдет вся кислота, будет болеть. Надо пить больше воды.

Приехала все-таки в институт, так как был зачет. Мурашка помогла поставить: взяла мою зачетку и подошла к преподу. Я и не ожидала, что она так будет волноваться за меня. Прямо с ума сходила. Все хотела мне скорую вызвать. Но я отказалась, не хочу по больницам ездить. В общем, за день сегодня побывала даже в объятиях у нашего душки замдекана. Взял меня на руки и отнес к дивану. Просто от боли стало плохо. Так нога ныла. Тупая свинцовая стреляющая боль. Отвратительно!

Зато теперь знаю, кто меня на самом деле любит и ценит. Мурашка. Честер, конечно, сходил мне за водой по указке врача, но как только Мурашка спросила у него, может ли он меня проводить до общаги, он сказал, что ему надо остаться на немецкий.

И незабвенный «влюбленный» в меня Крошка, который всё страдает, притом как я вижу, липово страдает, сказал, что им всем тоже никак не уйти. Им позарез нужен иностранный. Так обидно. Все вроде меня так любят, обожают, а проводить из-за плохого самочувствия не смогли…

– Ну не надо так говорить.

– Что не надо? Если б меня на самом деле кто-то ценил, как говорит, тут бы уже очередь стояла из желающих меня проводить.

– Вот нахалка, – в шутку отозвался Честер.

Он все-таки пожертвовал началом немецкого ради меня. Но ведь сначала он сказал совсем другое.

В общем, я в очередной раз никому не нужна. Кроме Мурашки, конечно.

– Выходи за меня замуж? – сказала я ей с иронией. Но ведь правда… Так обидно…

15 марта. Семейная идиллия

Вчера был идиллический вечер. Еще ни к кому я не испытывала таких… семейных чувств. Просто чувствовала себя женой, которая ждет загулявшего мужа.

Честер поехал на встречу с одноклассником, и так его шокировала жена этого одноклассника, что он пришел в общагу только к часу ночи.

Стук в дверь нашей 432 комнаты. А мы с Мурашкой смотрим «Рататуй». Честер… С сигаретой в руках, какой-то весь потерянный.

– Можно зайти? У нас все спят уже, а я хочу с кем-то поговорить… поделиться. Такой шок у меня.

Дина ввела его в комнату. Он стоит и поражается этому чудовищу, которое увидел в квартире у одноклассника. Она намного старше его. Ему где-то 40, а жене – 55-60. С клюкой. Страшная. По словам Честера, просто ужас! И так его это шокировало, что вроде одноклассник влюблен и души в жене не чает, что он потерялся. В метро потерялся. Кружил по кольцевой.

Я села ему на колени, он положил голову мне на грудь. Я его успокаивала. Гладила по волосам и плечам.

Семейная идиллия.

И главное начал отходить от шока. Пришел в живую, веселую беззаботную комнату девчонок после мертвой обстановки с этим другом и его женой.

Пошли в курилку на лестницу. Я глажу его плечо, руку. Медленно, нежно, заботливо… Крошка мимо проходил, ревностно посмотрел и потом нарочно смотрел в другую сторону.

Честер взял меня за талию и стал гладить спину, целовать, зарываться в мои волосы.

Он даже целуется так же, как я. С ума сойти! вот что значит один знак зодиака. Но ведь не он один дает такой эффект. Видимо, мы просто-напросто похожи.

– Сегодня какой-то день разрушающий. Все идет не так. Сначала ты с ногой (как он сказал «туз в моей колоде из шестерок»), потом немецкий, где на халяву все ставили, теперь еще жена эта… – задумчиво произнес он, а спустя некоторое время добавил. – Не разрушай меня пока…

Он, видимо, действительно меня боится.

В данный момент он опять где-то ходит, но зато спросил, как я себя чувствую. Предложила ему отпраздновать мое выздоровление баночкой с персиками и кино, но он придет поздно.

– Всё чего-то разрушает. И ты разрушаешь. Разрушила… Что, не буду говорить, рано пока. Думал, вы спите, а я прихожу, и ты вот меня успокаиваешь.

Прихожу в общий туалет с зеркалами и раковинами. Там Честер стоит, умывается перед сном. Я начинаю крем с оливками на лицо наносить. И так, видимо, он проникся моими действиями, что чмокнул на ночь в губы.

– Спокойной ночи, – улыбнулся и пошел.

Я осталась собой довольна.

16 марта. ЧЕСТЕР ЛЮБИТ ЧИТОС!

Честер… Можно я буду твоей Читос?..

– Мы все время ссоримся, и я думаю, что надо расстаться. К тому же наклевываются серьезные отношения…

– С кем?

– Это моя сокурсница, но меня смущает, что мы с ней коллеги. Сейчас написал ей смску, пойду, приведу сюда.

И тут Честер приходит ко мне. Пишет смску, что он в 409 комнате и ждет. Я говорю, что он барин, что я сама скучаю в пустой комнате. И вообще кот Матроскин (он наградил меня этим прозвищем из-за тельняшки с длинными рукавами, которую я ношу, пока холодно) слишком горд и ленив и мяукать не может из-за больного горлышка, хочет, чтобы его пожалели.

Пришел. Познакомил со своими друзьями. Пара – девушка, похожая на Сальму Хайек и ее высокий парень Макс, музыкант, выступает со своей группой. Они и рассказали мне об этом диалоге, когда Честер вышел на минуту.

Завтра иду с ним в театр. Он пригласил.

Мило.

Только я очень себя боюсь. Я услышала всё, что «Сальма» мне сказала. Все, что хотела услышать. Сначала вроде обрадовалась, а потом начала чувствовать скуку… Или нет. Точнее не скуку, а, скорее, «пройденный этап». Поставленную галочку. Как всегда. А может мне просто показалось. Может, это подсознательная привычка чувства «пройденного этапа», угасания интереса. А на самом деле все не так. Просто когда он меня целует, я с ума схожу. Крышу сносит.

– Для меня поцелуй это самое откровенное, самое важное… – говорит он.

Заикнулся, что бросит ради меня курить. Да и вообще – как же мы похожи! говорит, так прямо запись магнитофонная, притом моя. С ума схожу! безумно нравится с ним целоваться. Будоражит, как скажет Честер. Не было такого со Сказочником. Да и вообще ни с кем не было.

А Сказочник, кстати, офигевает. Такие глаза у него, когда пару раз видел нас вдвоем. Не знаю уж, что он там думает про меня. Что я девушка легкого поведения, что я каждый раз ищу нового, что я в поиске, что я ему в отместку с Честером… мне все равно! нет, не хочу с ним быть. Он, конечно, интересный человек, но… слишком сложный для меня. У него все как-то по-китайски.

А надо сессию еще сдать. Что-то думаю я, будут долги, помимо латыни. Не хотелось бы.

* * *

– А ты знаешь, что на губах есть много эротичных мест? – спрашивает Честер.

– Нет…

– Вот эта ямочка между подбородком и нижней губой… и уголки губ очень эротичны…

Ааааа!

Я разрушила его симпатию к той женщине с работы, и он убрал статус «влюблен» из соцсети. Вот, о чем он говорил вчера, пока я его успокаивала.

19 марта. Первые экзамены, «Тартюф» и Честер с Читос

Ходили с Честером в театр. В Ленком. На «Тартюф». Довольно современный спектакль. Играют все самые известные актеры, но мы не попали на лучший состав, играли те, кого я не знаю. Наверное, это и подпортило впечатление от спектакля. В этом театре играют Янковский, Леонов, Абдулов и т.д. В общем, все те, кто снимался у Захарова, и кого я так люблю.

Сам спектакль нам не понравился, постановка получилась жутко пошлой, и мы ушли после первого акта, но вечер вышел приятным. Мы сидели у звукового кабинета, облокачивались на стенку, поэтому нам никто не мешал, и мы никому не мешали. Честер обнял меня, стал перебирать мои пальцы, а потом поцеловал. Никогда еще не целовалась в театре.

В троллейбусе, когда ехали обратно, я ему сказала:

– Можно я буду твоей Читос?

Он разомлел от вопроса, сказал, что я прелесть, но я его все же шокировала. Он не знал, что ответить. Я попросила воспринимать этот вопрос просто как вопрос, как милый придуманный мной вопрос.

Сидели на седьмом этаже, «миловались» – его слово. Я его целую, обнимаю и мне безумно хорошо. И ему, по его словам, тоже.