Юлия Пульс – Измена. Хрустальная лавка графини Бошан (страница 3)

Тяжело вздохнув, я свернула изученные свитки и уложила в карман платья. Пригубила остывший чай и посмотрела на Элоизу, укачивающую Офелию на руках. В голове роились идеи, я судорожно искала выход. Прежде чем подавать прошение о сведении брачной вязи, необходимо обзавестись деньгами. Но как это сделать, когда за душой не гроша, а ноги отказываются ходить?

– Скушай печеньку, Белль, – сиделка указала взглядом на стол и уложила спящего ребенка в коляску. Я же посмотрела на блюдце, на котором лежала выпечка. Признаться, давно заметила, что посуда в этом мире сплошь убогая. Простецкие чашки и бокалы. Вазы все одинаковые и безликие. Прежде чем умереть, я работала в магазине элитной посуды и видела такие изделия из хрусталя, которые этому миру и не снились.

– Элоиза, скажи, где титулованные богачи закупают посуду? – повертела я с прищуром белую чашку в руке и отставила подальше.

– Да на ярмарках берут. Привозят к нам из Хиврона.

Я потянулась к хрустальной сахарнице и вытряхнула ее содержимое на поднос. Всмотрелась в нечеткие грани, что убого даже свет преломляли. И тут меня вдруг осенило! Я сжала круглую вещицу ладонями и заставила силу проявиться. Делала это впервые и не знала, что в итоге получится. Просто представила, нарисовала в голове одну из тех сахарниц, что стоили в нашем мире целое состояние. Ощутила жар в руках, который не обжигал кожу, но плавил хрусталь прямо на глазах, превращая стекло в податливую субстанцию. Ее объяло синими магическими нитями, прочными и звонкими, словно сталь. Они лепили новую форму из хрусталя, будто из пластилина. И вот на смену жару пришел холод, от вещицы поднялся пар и вмиг рассеялся. У меня в руках теперь лежало совсем иное изделие. Многогранный квадрат на милых оригинальных ножках. Солнечные лучи заиграли ослепительными переливами.

– Ах! Белль! Что за чудо?! – восхитилась Элоиза и выхватила у меня из рук сахарницу. Вертела ее, осматривала со всех сторон и охала.

– Это мой дар, – ответила с гордостью и заулыбалась. – Кажется, я знаю, чем буду заниматься, Элоиза. Но мне нужна твоя помощь.

– Милая, – она положила вещицу на край стола и присела у моих ног, взяла меня за руки и с добротой посмотрела в глаза, – я всегда тебя поддержу и не брошу в беде. Ты только скажи, что надо делать?

Я растрогалась так, что накатили слезы. Затряслась вся, в ответ сжимая ее ладони.

– Мне нужны деньги, чтобы скупить на следующей ярмарке всю стеклянную посуду. Кейдн знать не должен. Надо продать все мои украшения. Все ценное, что у меня есть. А еще я хочу посетить родовое поместье. Туда надо отвести покупки и вызвать оценщика, чтобы узнать, какую сумму за дом смогу выгадать. На счетах отца ничего не осталось. Кейдн после свадьбы должен был закрыть долги перед банком. Надо выяснить, так ли это. Я заплачу тебе за все, обещаю. А если прогорю, то перепишу родовое поместье Бошан на тебя…

– Что ты такое говоришь! – возмутилась женщина, но не успела пожурить меня как следует, когда служанка ускорила шаг и свернула с тропы к беседке.

Элоиза поднялась на ноги и напряглась.

– Графиня Бошан, прибыла госпожа Анаис Эстли. Желает видеть внучку, – а вот и еще одна беда на мою голову свалилась! С рождением Офелии свекровь повадилась без предупреждения совершать набеги на поместье. Еще ни один ее визит не обходился без скандала. От этой противной женщины страдали все, даже Кейдн. У нее особенный талант совать свой длинный нос в чужие дела.

– Благодарю, Жаклин, скажи, что мы уже идем, – я переглянулась с Элоизой, которая недовольно подкатила глаза.

Как только прислужница ушла, я смахнула со стола созданную магией сахарницу и та разбилась на тысячи осколков о каменное покрытие. Не стоит раньше времени показывать кому-то мои изделия. Да и Кейдену могут доложить, что я магию применяла в стенах его дома. Пусть думает, что я ни на что не гожусь.

– Приперлась, – заворчала сиделка, передавая мне Офелию.

Я прижала дочь к груди и рассмеялась.

– Куда ж от нее деться? – пожала плечами, смирившись с тяжелой участью. Придется терпеть. Обычно она дольше, чем на сутки не задерживается.

Глава 5

Госпожу Анаис Эстли сложно описать парой фраз. Один лишь ее наряд заслуживал отдельного внимания. Нечто собранное из радуги всех возможных цветов и оттенков. Шляпка, из-под которой торчат рыжие кудряшки, кипельно-белая с красным пушистым пером и розовой вуалью на половину морщинистого лица. Верх платья со стоячей горловиной цвета летнего газона. Пояс с вычурным синим бантом и длинная юбка в пол крышесносного ярко-желтого оттенка. Безумный образ дополняли черные туфельки, ридикюль и трость с набалдашником из агата.

– Моя куколка! – не успела Элоиза меня полноценно ввезти в гостевой зал, как свекровь коршуном накинулась на Офелию и разбудила ее своим противным криком. Выхватила у меня из рук ребенка и запричитала: – Какая мелкая! Вы совсем не кормите мою внучку! Белль, я же говорила, что тебе надо принимать молочно-медовую ванну, чтобы появилось молоко. Нет ничего лучше для ребенка, чем молоко родной матери. Ты передаешь частичку себя и своей магии, а у вас что? Кто кормит Офелию?!

Началось! Эта болящая заводит одну и ту шарманку при каждой встрече. Я едва сдерживалась, чтобы не обложить свекруху, как следует, по батюшке!

– Анаис, вы прекрасно знаете, что из-за последствий тяжелых родов я лишилась не только ног, но и способности кормить дочку грудью, – процедила я сквозь зубы. Вот зачем всякий раз она заставляет меня повторять очевидные вещи? Мне больно даже думать об этом, не то, что говорить!

Но по реакции мадам Эстли я сразу поняла, что издевательства надо мной доставляют ей особое удовольствие. Она расплылась в самодовольной ухмылке и уселась в кресло у круглого стола. Мне тут же захотелось подскочить с места, подбежать к этой фурии и отнять у нее своего ребенка.

– И пахнет она странно, – скривилась карга, обнюхивая Офелию.

Только я хотела начать пререкаться с этой невыносимой женщиной, как в зал вошел Кейдн. Весь такой лощенный, с иголочки одетый, с идеально уложенной шевелюрой каштановых волос. Сердце невольно замерло. Красив, молод и богат. Все в этом мужчине было хорошо, кроме одного жирного минуса, который он бесстыдно продемонстрировал, галантно впустив вперед себя пышногрудую экономку. Паршивка картинно поправила декольте, блеснула ослепительной улыбкой и отвесила глубокий реверанс незваной гостье. А мисс Эстли очень любила, когда перед ней расшаркиваются и заискивают. Айла сразу ее подкупила, забросав старуху комплиментами, назвав наряд, от которого стошнит любого нормального человека, находкой стилиста. Похвалила ее за исключительный эстетический вкус и объявила о начале обеда. С ее подачи по воздуху полетели приборы и столовая посуда.

В суматохе, появившейся с едой в зале прислуги, я не сразу увидела, что Анаис подскочила к сыночку, но зато отчетливо услышала ее жалобы.

– Вот, полюбуйся! Разве можно так обращаться с дочерью? Понюхай!

Я едва не стукнула себя по лбу физически. Спасла Элоиза, опустив свои мягкие ладони на мои плечи.

– Держись, – шепнула она и развернула коляску так, чтобы я хорошо видела дочь. Она кряхтела и хныкала, ворочалась в одеяльце, а я вскипала от злости. Как же не вовремя эта гадина заползла в наш дом! Я невольно покосилась на прилетевший с кухни убогий графин с вином, но сейчас меня больше волновал не его вид, а содержимое. Но я прекрасно понимала, что бокал за обедом не спасет меня от схода этой лавины.

– Ей пора сменить пеленки, – Кейдн отшатнулся от дочери, как от прокаженной, чем больно ранил мое сердце. Ладно, ко мне охладел, но к кровиночке родной за что такое отношение?

– Так займитесь! Что за бардак тут у вас?! Элоиза! – вот и до моей сиделки гадюка добралась.

– Отдайте Офелию, я сама все сделаю! – потянулась я руками в сторону ребенка, но свекровь взбрыкнула.

– Еще чего! Три часа я тут ждать не собираюсь, пока тебя поднимут в покои! И зачем только лестницу портили этими убогими рельсами, если все равно как черепаха по ним плетешься и без помощи подняться не можешь! – указала она пальцем в приоткрытую дверь, за которой из коридора наверх поднималась главная парадная лестница. Да, ради моего комфорта Кейдену пришлось установить рельсы под колеса коляски, иначе из покоев я бы выбиралась крайне редко. Даже без помощи Элоизы я имела возможность хотя бы спуститься в холл. – Пора бы уже научиться ползать на локтях. Я вот когда в госпитале послевоенном была, видела, как ребята безногие ловко по полу ползают в столовую. Голод и не такому научит! – расхохоталась старуха, а я лишилась дара речи. Посмотрела на Кейдена, стараясь отыскать в нем кроху поддержки. Раньше он хоть немного защищал меня от чокнутой мамаши, а сейчас я видела в его глазах лишь жестокий холод. И стало так противно от собственной никчемности, что захотелось сквозь землю провалиться.

– Элоиза, отнеси Офелию в покои. Пусть нянечка ей займется. Здесь твоя помощь больше не нужна. Я позабочусь о супруге, – скотина! Он еще и лишил меня единственной поддержки в лице сиделки! Что ж, месть не заставит себя ждать!

Я взялась за колеса и подкатилась к накрытому столу. Жестом приказала прислуге наполнить мой фужер и разложила салфетку на коленях.