Юлия Пульс – Истинная на двоих, или Краденая невинность (страница 8)

– Вот она, твоя хвалёная защита. – Провела по мокрой шёрстке животного, едва прикасаясь, стараясь не тревожить раны. Ирбис дрогнул под ладонью, слабо принял поток магии, но лечение ему теперь вряд ли поможет. В прошлый раз, когда кот не допрыгнул до ветки и сломал хребет, я не смогла его восстановить. Пришлось жить без любимца целый месяц.

Выпустила ещё немного магии, но покачнулась от слабости. Резерв пуст, я истратила все на борьбу с оборотнем.

– Отойди, – слабо толкнул меня в плечо Рэйден и склонился над фамильяром, принимая половинчатую трансформацию.

Я внимательно следила за тем, как зверь залечивает раны на теле ирбиса, поэтому не сразу заметила, что от Армана осталась лишь лужа засохшей крови, а его самого и след простыл. Тревога заставила сердце биться чаще. Я вздрогнула от холодного прикосновения к шее. Не успела обернуться, как кожаный ошейник сомкнулся на горле удавкой.

– Дрянь ты скользкая! Мы чуть не сдохли из-за тебя! – Разъярённый оборотень грубо развернул меня лицом к себе и сжал кулак. На его запястье засветился браслет из того же материала, что и ошейник. – Вот теперь будешь думать, прежде чем что-то делать!

– Я дрянь?! – Отстранилась от него, рванула ошейник, но лишь поранила кожу. – Сними! Я не животное, чтобы на поводке меня держать. – Рванула ещё, поискала застёжку, но она царапала пальцы и не снималась.

– Пока из твоей головы не вылетят мысли о побеге, будешь ходить рядом со мной как собака! – усмехнулся гад.

Я посмотрела на угрюмого Рэя, который поднял на руки Айса и вернулся в человеческий вид. Бросила обоим ублюдкам в лицо:

– Вы пожалеете, что со мной связались.

– Уже жалеем! – Зеленоглазый выхватил из рук Рэйдена спящего ирбиса и вручил мне его тушку. – Бери кошку и шагай к лошадям! – А сам пошёл вперёд не оглядываясь.

– Моё предложение ещё в силе, – прошелестел над ухом едва уловимый шёпот второго оборотня.

Лилиан

Мы шли много часов, пока миасс не закатился за верхушки деревьев. Тени вытянулись, в воздухе появился аромат морозного цветка и птицы запели звонкие вечерние серенады.

Я еле плелась, раны на стопах не полностью затянулись, но фамильяр так и не очнулся и не мог меня полечить. Пришлось нести его на руках всю дорогу и терпеть невыносимую боль. Просить помощи у врагов не буду, даже если упаду замертво.

Я молчала и не смотрела на мужчин, прятала затравленный взгляд за сетью спутанных волос. Да и оборотни не особо проявляли радость быть со мной рядом, особенно зеленоглазый – он если и оказывался близко, то только чтобы подогнать и отпустить по этому поводу противную шуточку.

От блондина я сама шарахалась. Его слишком покладистый характер казался хитростью, фальшью, попыткой оправдаться в моих глазах, но первым папу укусил именно он. Мне за себя, опороченную, было не так больно, как за погибшего отца. И за маму, которая сойдёт с ума от горя.

Я много часов думала, как выбраться из лап захватчиков и не могла ничего придумать. Сама не справлюсь, а помощи ждать неоткуда.

Голод, боль и усталость брали своё. Я шаталась от лёгкого ветра, руки стали тяжёлыми, свинцовыми и, стоило остановиться на привале, я тут же засыпала без памяти.

В очередной раз с трудом открыв глаза, я прислушалась к неидеальной лесной тишине. Закат кровавыми пятнами лёг на листья и травы, в которых перешёптывались мелкие насекомые. Где-то далеко тянулся жуткий волчий вой, ему отвечали другие псы. Мы здесь не одни, но братья почему-то не примыкали к соплеменникам, держались обособленно, а убийство монстра с красными глазами, видимо, тоже перевёртыша, говорило лишь об одном – они изгои среди своих.

Я потёрла отёкшими от усталости пальцами веки и с трудом подняла голову. Всё тело ломило, а две мужские фигуры впереди, сидящие у костра, показались мне призрачными и ненастоящими.

Жар от ошейника на шее никуда не пропал, а под грудью кожу щекотала стигма в виде двух сцепленных полумесяцев. За что Эстиер так меня наказала, связав с извергами из другой страны? Что я сделала? Где согрешила перед богиней? Или это великий Айшур из недр мира смертных насмехается надо мной, первой альеной? Как я продолжу его род, если не представляю, смогу ли вообще выйти живой из эртинского леса?

А ещё волновало то, что обещанная сила ледяного дракона не раскрылась и после потери девственности. Что со мной не так?

Я прижала к себе недвижимого фамильяра и, уткнувшись в его мягкий лобик, чуть не зарыдала, как слабачка.

Мой крошка-ирбис не очнулся. Почему так долго? Он ведь дышит, тёплый и не исчез… Никогда ещё Айс не спал так долго. Провела ладошкой по его мягкой шёрстке, магическая нить питомца задрожала, но не взяла у меня ни капли сил. Он всё ещё в глубоком забытье, будто отравлен.

– Неси его сюда, – бросил в мою сторону Арман. Рэйден в это время лёг на покрывало у костра и закрыл глаза.

Я сжалась, замотала головой и, крепче обняв кота, отвернулась от оборотня. Даже если захочу, не смогу подняться, упаду, потому что ног не чувствую от зудящей боли.

Услышала, как оборотень плавно опустился рядом, посмотрела в его подлые зеленющие глаза и стиснула зубы.

Сняв с плеча походную кожаную сумку на ремешке, он достал из неё стеклянную колбочку с прозрачно-коричневой жидкостью. Разжал челюсти Айса и влил ему в пасть несколько капель.

Зверёк открыл голубые глазки и потянулся в моих руках. Сполз с колен на землю и, лизнув больную стопу, лёг у моих ног пушистым клубочком.

– Выпей. Эта настойка обезболивает, придаёт сил и… Неважно. Пей, – Арман протянул мне колбу, как-то странно, будто по-доброму заглядывая в глаза.

Я упрямо отвернулась. Он зверь, нельзя об этом забывать.

Тяжело вздохнув, Арман вытянул руку с колбой ещё дальше через моё плечо и завис слишком близко от моего затылка. Его дыхание опалило липкую от пота кожу и запуталось в волосах, вызвав сонм мурашек по позвоночнику.

– Давай сыграем в игру? Если согласишься и выпьешь глоток, сниму с тебя ошейник.

– Сними, – огрызнулась. – И я сбегу.

– Сниму, если согласишься. – Подобрался ко мне ещё ближе и почти коснулся прохладной стекляшкой моей щеки.

Я осторожно кивнула. Надеюсь, я быстро умру от его отравы, чтобы больше не мучиться. Хотя котику ведь помогло… Но от этого мужчины я ожидала только удара в спину и ничего более.

Аккуратно, чтобы не коснуться пальцев оборотня, взяла колбу и глотнула противной сладко-приторной настойки. По горлу будто жидкая лава потекла и обожгла желудок. По всему телу прокатилась волна тепла, и ноющая боль, к которой я успела привыкнуть, отступила. На смену ей пришло лёгкое ощущение эйфории, разум затуманился и щедро подкинул в мои фантазии порочные картинки. Кожа покрылась мурашками, а между ног свело пульсирующей истомой.

Но мне было так хорошо, что улыбка сама собой расплылась на устах. Не удержавшись, испустила лёгкий стон и заметила блестящий взгляд оборотня, сфокусированный на моих губах.

– Гуарала запрещена в Эртине, но без неё жизнь не играла бы такими красками. Иногда невозможно в одиночку справиться с той болью, которая гнездится внутри и отравляет день за днём, – он сел напротив прямо на траву. Достал из сумки бутылочку побольше, две деревянные стопки и поставил всё это на пенёк, накрыв его листом лопуха. – Ты не играла в детстве в «Глупые вопросы»?

– Такими глупостями в детстве не занималась. – Я расслабленно легла спиной на дерево, не пытаясь сопротивляться бурлящей в крови приятной истоме, и позвала Айса поближе. Кот довольно замурлыкал и перебрался на мои колени. Прикрыв глаза ресницами, я метнула на оборотня изучающий взгляд. Красивый ублюдок, как мрак… куда смотришь и можно потеряться.

– Ну конечно, ты же принцесса, а это деревенская игра. – Арман махнул рукой и наполнил стопки настойкой. – Правила такие: я задаю тебе вопрос, на который ты должна ответить правду, а если не хочешь отвечать, выпиваешь залпом и задаёшь мне свой вопрос. Правда, – рассмеялся оборотень, – в детстве у нас были другие напитки.

Это «ты же принцесса» резануло по ушам. Захотелось показать этому… негодяю, что я умею не только в красивых платьях расхаживать. Было бы перед кем выделываться. Перед дикарём?

Его крепкие плечи в сполохах пламени притягивали взгляд. Я невольно облизнула пересохшие губы, выдержала накатившую внезапно слабость, что сладко стянула поясницу желанием. Моё тело не слышало разума, тянулось к этим псам вопреки тому, что они сделали. Немыслимо. Это всё напиток. И стигма.

Подтянула под себя израненные ноги, согнув в коленях. Стопы жутко чесались, но боль отступила, и я даже смогла пошевелить пальцами. Фамильяр перестроился, сполз на землю и, ласково и быстро коснувшись порезов лечебной магией, вдруг приподнял уши и глухо зарычал на Армана.

Я даже хихикнула. Маленький котик против бешеного койота.

– Угомонись, кошак, твоей хозяйке ничего не грозит, – заговорил он с животным, будто на равных, и картинно рыкнул в ответ, а потом перевёл на меня взгляд и тихо спросил: – Что ты любишь больше всего в жизни?

– Айс. – Я подтянула ирбиса к себе и, перебирая светлую шёрстку за ухом, всё-таки продолжила беседу с оборотнем: – Вопрос с подвохом. Слишком много вариантов того, что я могу любить. Есть, читать, делать… Ты что-то конкретное имеешь в виду?