Юлия Пульс – Империя Инфернум (страница 7)

Я выхватила веревку из рук Дирама. Войско напряглось, но Кирон жестом велел не лезть. Я стянула с шеи удавку и подошла к костру. Чувствовала, как огонь греет меня сзади, но отходить некуда. Шантаи и кармусы столпились. А я смотрела только в глаза правителя, не отрываясь. Они больше меня не пугали. После скумы казались разноцветным маревом.

Я прикрыла веки, скинула с себя плащ, оставаясь в платье, которое сшила Ланда для жизни с Дирамом. Взъерошила волосы. Они упали на плечи кудрями. Ланда учила, что в танце надо выбрать точку, в которую ты смотришь, для нее танцуешь. И я выбрала. Кирон сидел в центре. Я смотрела на его маску, думая о том, что под ней спрятано.

Первое движение и платье заструилось по телу. Я выгнулась и опустилась вперед, будто в поклоне, а потом резко развернулась спиной к правителю и Дираму. Закружилась в танце на месте и снова посмотрела на Кирона. Сейчас его зрачки были расширены и не выражали злости, не вертелся цвет глаз центрифугой. Я не знала, что это значит, но продолжала танцевать. Изгибалась всем телом. Старалась. Под стук барабанов. Попадала в ритм.

Воины встали с мест, подтанцовывая мне. Казалось, я заслужила всеобщее внимание, но не радовалась. Вмиг пожалела, что блеснула талантом. Войско встрепенулось. Шантаи и выжившие кармусы окружали. Их похотливые взгляды вгоняли в скорлупу страха. Я отступила назад и наткнулась на крепкую спину одного из шантаи. Он прижал меня к себе и схватил за талию, спуская руки ниже.

– Убрать руки! – закричал Кирон.

Его приказ был услышан. Воин отпустил меня. Дирам подбежал и завел меня за спину, вроде на нас нападали враги. С чего такой благородный жест?

– Отойди от мау, – прошипел Кирон.

Альва не решался сойти с места, но новый крик правителя заставил его прогнуться.

Кирон одной рукой сгреб меня в охапку, посмотрел в глаза и взял на руки. Я не знала, куда он меня тащит. Наверное, в палатку. Овладеет до смерти и выбросит. Что мне оставалось? Я в агонии страха выкрикнула:

– Дирам! Помоги! Прошу! Дирам!

Кирон остановился и посмотрел на советника.

– Она моя, – прошептал альва.

Войско наблюдало за сценой с упоением.

– Твоя? С чего ты взял?

Кирон поставил меня на землю и схватил за руку. Подтолкнул вперед.

– Твоя мау, Дирам?! – гортанный голос правителя разносился по поляне.

– Моя! – Закричал альва и схватился за ножны. Его гордый белый      стран освещался заревом костра. Такой утонченный и благородный. Полная противоположность дикому и необузданному Кирону. Как они могли подружиться? Не зря альвы и шантаи воевали. Две противоположные расы. Даже внешне. Утонченные альвы не способны на жестокость. Сущность Дирама видна. Я не знаю, как он умудрялся ее скрывать все эти годы.

– Так возьми ее!

Кирон схватил меня за шею и подставил Дираму.

– Берешь?

Альва отступил на шаг, показывая свою слабость. На кого я надеялась? Советник печется только о своей шкуре. Я для него расходный материал. Не стою гладкой шкуры альвы!

– Возьми, Дирам, ты же хотел, – подначивал Кирон, все крепче и больнее сжимая мое горло.

– Разве я могу? – склонился перед правителем альва.

– На пире можешь. Тот, кто победит в боях, берет любую мою мау.

– Я не буду с тобой сражаться, – отрезал Дирам.

– Даже за нее?

Советник сжимал кулаки до дрожи.

– Давай так, дорогой мой друг, мы доставим эту мау до Маскулайна в целости. Я ее не трону. Во время пира ты вызовешь меня на бой. Победивший, овладеет мау.

Я округлила глаза.

– На чем сразимся? – Прошипел Дирам.

– А на чем ты хочешь?

– Луки.

– Согласен. Но есть условие…

– Какое?

– Говоришь кто она. Мне нужна раса.

– Тогда боя не будет. Никто не знает ее расы.

Кирон схватил меня за талию и прижал к себе. Я почувствовала мускусный запах и замерла. Он прижал меня к себе так сильно, что я кожей ощутила рельеф его тела. Всмотрелась в разноцветные глаза, пытаясь уловить уродство, о котором все говорили. Не получалось. Снова он казался идеальным и властным. Ветер скинул с него капюшон, оголяя голову с короткой стрижкой черных волос. Они стояли торчком, придавая его образу безумие. Обычно у всех шантаи были длинные волосы. Почему у Кирона другие? Это связано с его страшным лицом?

Я фантазировала. Представляла, что он снимает маску и я плачу от страха. Он так уродлив! Такой гадкий! Страшный!

– Не хочешь биться? Значит, отдаешь. Отдаешь?

Я посмотрела на Дирама с надеждой. Я просила внутри себя, чтобы не отдавал. Не услышал.

– Забирай.

– Твое слово многое для меня значит, друг. Я оставлю на ней свою метку. Отныне она моя мау!

Я сумела вырваться из рук правителя и бросилась к ногам Дирама.

– Не отдавай меня! – Взмолилась я.

Смотрела в его красные глаза, просила о пощаде, а он отвернулся. Отошел на шаг.

– Не отдавай меня ему! Умоляю, Дирам!

Я ползала перед советником на коленях, а альва смотрел на реакцию остальных. Откинул меня концом сапога и приказал не рыпаться. Я упала на грязную землю в своем платье, что так бережно шила Ланда и разрыдалась в голос. Этот жест показался мне таким ужасным! Я предана, разбита, опорочена.

В безумной агонии несправедливости я решила найти ее в правителе. Поднялась с колен, повернулась к Кирону и отвесила поклон.

– Правитель, прошу смиловаться. Не отдавать войску.

Слезы катились по щекам. Я видела, как они падают на землю, но не решалась посмотреть на Кирона.

– Мау не имеет право выбора.

– Нирель, – протянула я, не поднимая головы.

– Что ты сказала? – повысил голос Кирон.

– Меня зовут Нирель.

Правитель схватил меня за волосы и запрокинул голову назад. Припал маской к шее и прошептал:

– Значит так, Нирель, кем бы ты ни была, не имеешь право называть свое имя. А тем более о чем-то просить. Я обещал, что доставлю тебя во дворец живой и невредимой и сдержу обещание. Вот и все! Не пытайся меня разжалобить. Я не знаю, что такое жалость к мау!

Глава 6

Кирон

Звенящий звук камня, соприкасающегося с металлом моего меча заглушал рыдания дерзкой мау. Я привязал ее к столбу у своей палатки перед началом бури. Пусть охладится. Ни одна грязная мау не позволяла себе без страха заглядывать в глаза правителя. Они трепетали, боялись ступить не в ту сторону, качнуть головой или слишком громко дышать. А эта посмела просить меня о милости! Я мать родную не помиловал! От такой наглости я на мгновение даже потерялся. А во всем виноват Дирам. Друг с самого детства не вложил этой мау в голову законы империи. Прятал от посторонних мужчин. Слишком хорошо к ней относился. В итоге и получается нечто подобное. Не зря же я писал законы. Мау должны знать свое место, иначе сядут на голову. С жалости все и начинается.

За такое пренебрежение законом Дирам поплатиться по приезду в Маскулайн. Я выбью из него привязанность к этой мау. Нельзя допускать даже намека на теплые чувства к этим отродьям, иначе империя падет, и презренные альвы подчинят ее своим законам. Начнется беспредел, который царил в давние времена в Оливиуме. Я хорошо помню те века, когда у власти стояла моя мать. Мразь, ненавидящая свое дитя. Она потеряла массу земель из-за любви к альве. Но я восстановил справедливость. Вернул большую часть земель обратно. И собираюсь завоевать весь Оливиум. Альвы будут подчиняться мне! Но в последнее время их сила резко растет. Я никак не могу понять причины. У них постоянно появляется новое оружие против шантаи. Кто делает его? Мои шпионы еще не возвращались живыми с разведки. Пленные альвы ничего не знают, иначе рассказали бы все, как на духу. Но мы ловили мелких сошек. Нужна рыба покрупнее. Приближенный правителя Криелти Аскорна. Я послал за ним лучших воинов, но вестей нет. Остается гадать, а этого я делать не люблю. Чувствую себя беспомощным. Если так пойдет и дальше, моя власть пошатнется.

Я ощупал лезвие на остроту и отложил меч в сторону. Мау продолжала всхлипывать и стонать. Наверное, от холода, который не страшен шантаи. С темнотой пришла и снежная буря. Сдохнет, если оставить снаружи. А она мне нужна. Я выясню какой она расы, чего бы мне это не стоило. Есть подозрение, что мау шпион альв, уж больно похожа на них. Хотя нет. Это только на первый взгляд. Кожа девки не так бела, да и волосы другие, а глаза… Странный цвет. Никогда таких не встречал. Слишком хороша даже для альв. Ни одна раса не сравнится с ее красотой.

Нирель. Посмела произнести свое имя! Глупая!

Я выглянул из палатки и задержал взгляд на свернувшейся калачиком мау. Она вздрагивала, пытаясь дыханием согреть связанные руки. Я подошел к ней, отвязал от столба и схватил за шкирку. Мау не могла передвигать ногами, пришлось вносить в палатку на руках. Она крепко обхватила мой торс и задрожала еще сильнее. Холодная, как лед. Передержал я ее на улице. Ничего. Вылечим в Маскулайне, если что. Большую часть пути уже прошли.

Я обвел палатку глазами. Придется положить на свои шкуры, пока не согреется. Таких почестей до нее никто не заслуживал. Будем считать это благодарностью за спасение Дирама. Как мешок я бросил ее на ложе и швырнул поверх шкуру. Она укуталась и прошептала:

– Спасибо.