Юлия Проза – Треугольник (страница 5)
- Процитировала из резюме, - откручивает крышку на баночке, нюхает и морщится. – Ершистая, спасу нет! Не знаешь, с какой стороны подходить, или с какой стороны прилетит, - и со звоном бросает баночку в коробку. – Как Вадим с ней живёт? Ведь погладиться не даётся!
- Хорошо, - нажимает фотограф на кнопку.
- Что? – вздрагивает Марина от неожиданной вспышки света.
- Что интересовалась, - нажимает ещё раз, подходит к девушке и показывает кадр.
- Удивительный вышел испуг, - смеётся та. – Предупреждать же надо!
- Зато естественно, - аргументирует фотограф. – Не люблю мумий в кадре.
- Ещё наша стервочка записала номер вашего телефона, - сообщает секретарь, будто тайну выдаёт, и подмигивает.
- Из резюме? – опять щёлкает Артём сплетницу.
- Ага, - крутится она перед объективом. – Похоже, вы чем-то её зацепили.
- Хорошо, - улыбается тот во все зубы.
- Ой, вам что ни скажи, всё хорошо! – машет руками Марина и снова берётся за сбор вещей в коробку. Фотограф оказывается не таким уж болтливым, как хотелось.
- Значит, не запустит в меня бутылкой, - отшучивается тот.
- И в номер свой поселила, - всё клонит секретаршу к тому, чего ещё не бывало.
- Ну, и что?
- Странно это, - приходит к выводу собеседница.
- А, может, хорошо?
Теперь Марина громко фыркает и, закатив глаза, теряет всякую надежду на продолжение беседы по душам.
Глава 5. Я выгляжу живой
- Шумно у тебя, зайди в помещение, – говорит Вадим на том конце связи...
Кристи закрывает дверь, чтобы ответить мужу, но продолжает внимательно следить за праздником сквозь стекло.
- Значит, он уже работает?
- Вовсю, - и находит глазами фотографа.
- Бросила на растерзание, даже не предупредив?
- Он оказался готов.
- О! Ты, наконец-то, порадовалась? – смеётся Вадим.
- Представь себе! – хмыкает директриса.
- Не могу. Давно этого не видел.
- Может, ты давно не туда смотришь?
- Зато вот этого добра через край! Отбиваться не успеваю! – защищается муж, подводя черту.
Кристина тяжело вздыхает, сама не понимая, почему придирается всякий раз, как слышит от мужа, вроде бы, безобидную шутку.
- Ты устала? – прерывает он молчание. – Может, хватит тащить всё одной? Давай найдём тебе помощника...
- Нет, - категорично перебивает жена. – Давай просто ты почаще будешь рядом.
- В твоём руководящем мире я всё равно ничего не решаю. Последнее слово всегда за тобой.
И не поспоришь с тем, что отработано.
Может, отсюда и растут корни зла? От невозможности самой быть рядом, когда Вадим дома, потому что вечно носится по своему руководящему миру, как белка в колесе? За ногу же к себе не привяжешь и не заставишь вертеться в том же ритме, который, по сути, твой, а не его. Это разъединение очень сильно ощущается последние полгода, когда мысли каждого сосредоточены на своём колесе, а точки соприкосновения друг с другом заметно тускнеют или стираются.
Никто не виноват – это дело выбора. Один усиленно строит, другой руководит, и если точки не сближать, то и психовать нечего.
Вполне осознанный результат.
- Кристи? – с осторожностью в голосе слышит она. – Ты далеко?
- Не дальше, чем ты, Вадим.
- Ну, вот и отлично! Скоро буду, - воодушевляется тот.
Краски разрывающего темноту на клочья фейерверка заливают небо. Детский визг разлетается по парку и вторит грохоту салюта, а яркие вспышки мелькают на лицах, полных радости и восторга. Момент счастья окрыляет и приподнимает над землёй. Именно поэтому дети всегда прыгают, протягивают руки навстречу, будто взлетают, чтобы поймать этот светящийся момент за хвост! Их наивность вызывает улыбку и слёзы в глазах родителей, которые уже не верят в чудеса, но, глядя на детей, вспоминают, что они случаются. Сказочный миг, с волшебным, чарующим блеском, который ослепляет, и тогда взрослые тоже простирают руки и ловят эту магию. Всего на несколько минут, но они того стоят – наполненные искренностью, которая приотворяет душу или расстёгивает хотя бы одну пуговицу.
Кристина открывает письмо, которое прилетает на почту в час ночи.
Скрестив руки на груди, она стоит в дверном проёме, на фоне нависшей темноты, и только профиль её лица освещён вспышками салюта. Волосы собраны в тугой высокий пучок на макушке, полуоткрытые, ярко-красные губы и никакого напряжения. Как будто тень и свет находят согласие, ложатся мягко, избавляя взгляд от суровости. Тяжесть дня исчезает, и сутулые, покатые плечи выглядят расслабленными. Искры салюта мелькают в размытом стекле, разбрасывая радужное отражение по сторонам, как те самые искры счастья, и открытые перед ним глаза излучают умиротворение.
Фотография, и правда, похожа на сказочный миг, и Кристина улыбается.
«Я выгляжу живой», - отправляет фотографу ответ.
«Так и есть», - пишет тот.
«Удачно подловил момент?»
«Нет, я его дождался».
«Специально?»
«Конечно. Я слежу за всеми, кто в поле зрения моего объектива».
«Это трудно?»
«Я это умею».
«Кадров много, но выбрать нужно только живой?»
«И это я тоже умею».
Кристи хмыкает и посылает провокацию:
«Это самоуверенность или талант?»
«Давай ты ответишь, когда увидишь?» - не менее провокационно звучит фотограф, и Кристина Андреевна всё же выпивает бокал вина, даже не заметив, как соблюдение субординации с подчинённым выходит за рамки второй раз на дню.
Утром она решает все формальные вопросы и закидывает заданиями секретаря.
Потом делает какую-то пометку в ежедневнике, поверх которой Марина получает ещё и нагоняй.
- И почему я до сих пор не вижу чёрные скатерти для вечеринки, которая уже завтра?
Секретаршу спасает телефонный звонок.
Кристина Андреевна напрягается, словно не ожидает увидеть на экране то, что там моргает.
- Вот, чёрт, - и принимает вызов. – Я слушаю.
«У меня для вас есть информация», - отвечает трубка.
- Приезжайте, - гасит она экран.