Юлия Прим – В погоне за счастьем (страница 51)

— Новая жизнь. С нового года, — замечаю саркастически.

— Твоя кровать в общаге двоих не выдержит, — парирует скалясь. — Так что лучше сплюнь через левое, пока чего доброго подобного счастья себе не накаркала.

— Ты не заметил, что в последнее время тебя как-то много в моей жизни? — уточняю, задумчиво потягивая молочный коктейль, примеряющий с необходимостью хождения по магазинам в поисках неизвестно чего, но непременно весомого и очень нужного.

— У тебя есть какие-то пререкания к моему идеальному поведению? — удивлённо приподнимает бровь, как-то по-детски обиженно сложив губки вокруг своей трубочки.

— Нет. Просто… — ухожу от ответа, с трудом представляя, что можно противопоставить

его аргументам. Не припоминая в нашем общении ничего лишнего, помимо профицита этого самого общения!

— Просто дружбы между м и ж не бывает, — заявляет, звучно потягивая через трубочку свой коктейль. Один другого хочет, а тот сносно делает вид, что этого не замечает, — дополняет лукаво.

— Прямо с языка сорвал, — поддакиваю, присматриваясь к нему в прищуре.

— Да ладно? — растягивает губы в своей лучшей улыбке. — Не знаю как оно там с твоей стороны, но это явно не про меня.

— Угу, — бурчу, отворачиваясь к витринам. — Тебе просто не фига делать. Вот и маешься от скуки.

— Дел полно, — парирует серьезно. — Если ты думаешь иначе, так спешу тебя заверить в обратном: я не просто так просераю папашины деньги. Вкладываю на его благо последнюю пару — тройку лет тоже не слабо… Осточертело всё. И окружение в целом. А с тобой как-то всё по- другому…

— Просто? — влезаю, перебивая.

— Скорее наоборот, — улыбается, с некой неопределенностью, застывшей в темных глазах. — Да и пока у меня есть фора до приезда твоего ненаглядного — я попросту приучаю тебя к себе. Вдруг к тому моменту ты поймёшь, какое сокровище столько времени маячило перед глазами и любовь к другому испариться, будто её и не было.

Мечтательно закатывает глаза, получая локтем в бок лёгкий толчок. Кривится, словно от скручивающей боли, процеживая глухо:- Вот так всегда, чем меньше женщину мы любим…

— Иди уже, философ недоделанный, — подталкиваю его к входу в зону необходимого нам магазинчика, убеждая сделать покупки как можно скорее, не досаждая друг другу излишним вниманием. И это слабо, но действует. Выбранные для родных подарки выходят довольно успешными. И всё бы ничего. Да, только оказывается, что сюрприз уготованный мне родителями превосходит все мыслимые и немыслимые ожидания…

Речь о моём обучении и разбор промежуточных результатов начался задолго до наступления даты первого экзамена. Папа устроил допрос с пристрастием в день моего приезда. В обеденное время. В день, должный стать образцом мира и спокойствия. Тридцать первого декабря.

Уходить от ответа не было смысла, а выкладывать на чистоту… В пустоту тишины, где состояние шока и захлестнувшее негодование родителей, не позволяет вставить им слова. Перекрывает горло, позволяя мне высказаться, повинно опустив вниз голову. Оставляя в наказание долгую паузу. Ещё более гнетущую тишину, раздробившую на части некогда объединяющее нас пространство. Тишину, в которой, ожидая объявления наказания, я стою рядом с окантовкой стола, едва ли не в кровь искусывая губы от нервного напряжения. Заламывая до хруста за спиной свои пальцы. Жду. Не зная, что лучше. Гуманнее. Мгновенная казнь или длительная, мучительная пытка?

— Я тебе сто раз говорил, что с твоим послаблением в воспитании из неё ничего путного не выйдет, — жёстко отрезает человек, на которого я всю жизнь ровнялась, стараясь тянуться к выстроенным им идеалам.

Папа встаёт из — за стола, молча удаляясь в сторону спальни. Дверь, которой хлопает оглушительно громко, словно принимая на себя весь удар. Спустя несколько долгих минут, в которые мы с мамой не смеем нарушить, давящего на уши, молчания, он возвращается, переодевшись в статусный костюм. Удерживая в руке чемодан, используемый, разве что, для отпуска или длительных поездок.

— Заявление на развод подам сам, — отсекает острой сталью, пронзая насквозь сильнее крика и оскорбления, которые я могла ожидать. Отнимая дар речи контрольной фразой, звучащей как выстрел в голову, произведенный без предупреждения:

— Я не могу позволить вырасти ещё и сыну в нечто подобное.

На стул я осела как-то машинально. Не думая. Будто сигнал к нервным импульсам прошел рефлекторно, не требуя подтверждение мозга. В глазах мамы, продолжающей сидеть в одной позе, не было резких оттенков эмоций. Отклика ярости, недоумения или же слёз, понятных в подобном положении дел… Её взгляд и вовсе остаётся пустым. Будто происходящее вполне предсказуемо.

— Мам… — зову тихо, воспринимая озвученные отцом слова неудачной шуткой. — Это правда..? О каком сыне он вообще говорит..? — лёгкий поворот головы в мою сторону обдает неразбавленным холодом, срывая с губ обречённое:- Ты всё знала…

— Анжелика, — проговаривает безжизненно, отчеканивая каждую букву в моем полном имени. — Отец не собирался от меня уходить, но твоя выходка..! Да, он спутался с одной из своих студенток. Такой же инфантильной как ты. Считающей, что в праве жить как захочет! Полтора года назад она родила. Неизвестно от кого. Но, судя по тому, что отчество у вас одинаковое, хотя фамилии и разные, ребенка он всё же признал…

— Полтора года… — вторю недоуменно. Резко выпаливая первую же пришедшую в голову мысль. Не отдавая себе отчёта, на кого больше зла:- Тогда к чему приписывать сюда мои проступки?!

— Разве не ты тогда связалась с тем, кто порядком старше? — фыркает злостно. — Это же Забелин надоумил тебя провернуть подобную авантюру, поступив в другой Вуз? А теперь скажи мне, — едва не кричит, впиваясь в меня яростным взглядом. — Где он теперь? Наигрался и бросил? Ладно, хоть также как та малолетка, в подоле на порог не принесла!

— Мам, да я… — судорожно вывожу непослушными губами. Встаю с места, выдвигаясь в сторону своей комнаты на негнущихся ногах. На ходу вытираю слезы рукавом своей кофты, захлопывая дверь за спиной резким щелчком. Распахивая шкаф в желании повторить маневр отца. Застигаемая неожиданным звонком при скидывании на пол вещей с верхней полки. Находя странное успокоение в голосе, лаконично звучащим из трубки. Позволяющий излить на абонента, объявившегося как-то не вовремя, всю сложившуюся вокруг меня ситуацию.

— Кусь, — протягивает мягко, словно убеждаясь, что я закончила выплеск захватившей разум истерики. — У тебя шампанское есть?

— Верховцев, — выдаю сбитый смешок. — Предлагаешь начать пить, чтобы к вечеру и вовсе забыться? — протягиваю, уже заметно нервно смеясь.

— Я тебе напьюсь, — пресекает учительским тоном, продолжая лукаво:- В холодильник определи пару бутылок. К моему приезду как раз охладится.

— Дим… — невнятно роняю в тишину, повисшую в трубке. Тридцать первое декабря, мать твою! Если и права присказка о том, что как встретишь новый год, так его и проведёшь… Следовательно мне придется не так уж и сладко.

Верховцев перезвонил через три часа. Уточнил адрес, где следует " припарковаться"… Шампанское к тому времени достаточно охладилось. Мама же наоборот порядком " оттаяла", снизойдя до более конструктивного диалога, не вмещающего в себя обвинения и переходы на личности. А на пороге, она даже улыбнулась Димке, протягивающему в её сторону шикарный букет с подхалимской приговоркой:

— Всегда считал, что будущего зятя принято встречать с пирогами, но судя по тому, что подноса у вас в руках нет, Вы никто иной, как старшая сестра Лики, но уж никак не мама.

Дальнейшие его разглагольствования я уже и не слушала, запирая входную дверь. Машинально закатывая глаза в предвкушении неминуемого бахвальства. За окном начинало смеркаться, а праздничный стол неминуемо пополнялся заготовленными заранее закусками. К моменту, когда все нормальные люди только садятся за стол, эти двое уже свободно общались " за жизнь " и допивали вторую по счету бутылку шампанского. Я же бессмысленно ковырялась вилкой в тарелке, наблюдая за тем, как легко удается Димке внедряться в доверие. Располагать к себе людей. Без особого видимого напряжения… А ещё задавалась вопросом: почему рассказала о событиях этого дня именно ему, а не набрала Макса, которому изнутри знакомы все ньюансы этой ситуации… Не хотела обсуждать все на расстоянии? Тогда как быть с Димкой, которому без стеснения выложила всё по телефону? Не задумываясь о подобном развитии событий. Ни о том, что он ближе. В территориальном плане… Нет. Дело вовсе не в этом… Не хотела выглядеть в глазах Макса неудачницей. Жалкой. Потерянной. Доставляющей одни неприятности. Приносящей с собой, в канун праздника, сплошной негатив. Не хотела его огорчать… А Димка… Димка бы послал к черту и занялся своими делами. Наличие которых ставится под вопрос, учитывая его сидение за столом в моей квартире, принятый алкоголь и неспешный разговор, ведомый им без явного намерения покинуть этот дом до битья на башне курантов.

— Нелли Борисовна, как вы считаете, каждый из нас, совершая не столь лестные поступки, должен получать по заслугам или всё уже имеет шанс на то, чтобы исправиться?

Комментарий мамы безусловно склоняет к положительному ответу. Сводится к тому, что любое зло должно быть наказанным, что несомненно растягивает Димкины губы в дьявольской улыбке. Мне же на ум сразу приходит его выходка в доме родителей и последующий, наверняка не столь уж и приятный, разговор с его отцом.