Юлия Прим – Можно (страница 3)

Вокруг вспышки. Улавливаю боковым. Отголоски прыгающих софитов и камер. Кто-то делает фото. Кто-то просто снимает какую-то муть. Кто-то как я. Тупо сидит и бухает.

Если бы я не проштрафился перед отцом – её бы здесь не было. Да и всех этих разговоров с друзьями… Пятый. Кажется. На два пальца. Поднимаю глаза. Она смотрит не детским. Точно мы только что поменялись ролями. Неодобрительно дует губы. Считывает по мимике градус моего опьянения. А я смотрю на веснушки под её глазами и улыбаюсь. Они забавно разбежались в свете неона по надутым щекам. Помню, раньше осыпали её кожу самой ранней весной. С первыми лучами теплого солнца. Сейчас середина лета. А они на месте.

Милка копается во мне своим юрким взглядом. Только поймаешь глаза в глаза. Тут же куда-то в бок убегает. А я впервые, с момента её прилета, дотошно рассматриваю в ней все изменения. То, чего привычно не видел на протяжении этих лет, в коротких видео звонках или в закрытом профиле с минимум фото.

Наливаю. Пью. Повторяю несложный алгоритм действий.

– Сам ни гам и другим не дам, – тихо подкалывает на ухо Капа. – Мрак, ты поаккуратнее со взглядами. Не обещай девочке больше, чем сможешь.

– Я вообще молчу, – бездумно притыкаю взгляд в пол.

– Угу, – издевается самый умный из нас. – И я с тобой сегодня тоже.

ГЛАВА 2

Глаза внеземного цвета

– Мила Мейер -

Мила Мейер. Короткое имя, соответствующее фамилии. "И не поймёшь: оно цельное или краткое? И как тогда звучит моё полное?"

Благодаря отцу, вечно отвечаю на эти вопросы. Они идут сразу после знакомства. Зачастую, кажется, что этот аспект интересует собеседника больше, чем я сама. Каждый пытается склонять моё имя на свой лад. Ничего хорошего из этого, как правило, не выходит. При рождении папа так же не выдал краткого имени Марку. Впрочем, эта уже сложившаяся годами семейная традиция. Миес Мейер и сам обделён более длинной формой имени. Дед Марти тоже. Швейцарские традиции, они как классические часы: точны, исправны и очень дороги. И главная их ценность: семья. Все члены твоей семьи. Которых ты беспрекословно обязан любить, просто потому, что так решил Господь. Вы одно целое. Вы единство…

В своем бесконечном желании соответствовать отцу и всегда быть для него лучшей, я слегка перегнула с заявленным пунктом. И то, что Миес Мейер всегда принимал за излишнюю привязанность к брату, давно перевалило за все грани нормальности и приемлемости. Мне всегда хотелось стать для Марка кем-то большим. Я стремилась к тому, чтобы он выделил меня среди всех тех, кто толпой вьется рядом. А он… И не замечал этого вовсе. Находил разные способы избавится от меня. Остаться со сверстниками, без мелкой Милы, в своей компании! Фантазие Марка Мейера можно лишь позавидовать! Он умело отшвыривал меня всё дальше и дальше.

Сколько слёз я пролила, думая ночами о нём? Сколько нервов истратила, представляя нас взрослыми. Вместе. В неизменных швейцарских традициях: я в белом платье с длиннющим шлейфом, с неизменной белой фатой; Марк в классическом костюме, что так бесподобно ему идёт… Рядом. Не шафером, как прописывают подобные родственные связи. В моих мечтах Мейер всегда выступал женихом. С одноименной фамилией. И вот мы выросли…

Глаза неземного цвета застопорились на мне. Только его переливаются так, что и не поймёшь истинного оттенка. Космические. Не меньше. С сотней маленьких вселенных внутри. И моя так же ходит где-то там. Вокруг его темной орбиты.

Встречаюсь кратко с его глазами. Они привычно тянут к себе магнитом. Стараюсь откровенно, при всех не пялиться, на названого старшего брата. И всё же, пытаюсь искоса рассмотреть, что он ответно во мне разглядывает. Мысли летят к чертям. Берс что-то рассказывает. С улыбкой киваю. Сама понятия не имею о чём идёт речь. Тяжёлая рука выжигает отпечаток на моём бедре. Терплю и не скидываю. Сносно. Поворот моей головы не отводит взгляд в сторону. Мой всегда приклеен к нему. Стоит только Марку появится в зоне видимости.

Ощущаю на себе его взгляд. Щеки пылают огнём. Свет возможно скрывает. Надеюсь. Прячу дыхание в бокале, что держу перед собой. Да и сама пытаюсь спрятаться за ним тоже. Сладкий вкус раздражает рецепторы. Запах крепкого алкоголя бьёт в нос. Стас наверняка принимает моё оцепенение на свой счёт. Слащаво улыбается. Скалится Марку. Вижу боковым. А прямым и не успела толком рассмотреть изменения в его внешности.

Помню каким Бероев был раньше. Дерзкий. Самый бойкий. Весёлый. Чаще всего бритый на лысо или же коротко стриженный. Светлые волосы не позволяют провести жирную линию между двумя образами. Каким бы он не был, Берс всегда выглядел очень сильно и круто. Самоуверенным. Тем, кому всё по плечу. Эдакий плохой парень с района, с соответствующим на то поведением. Кажется, пару раз его едва не отчислили. Нонсенс! Со школы, где всё решают банкноты.

Крепкая мужская ладонь слегка сжимает под собой мое бедро, обтянутое тонкими джинсами. А я с трудом отвожу взгляд от того, кто всегда был круче любого из здесь присутствующих.

Девчонка, что пыталась дерзить Марку, подходит к нему сзади. Что-то шепчет на ушко. Ласково напрашивается.

Кто-то произносит тост. Глотаю разбавленный ром, пытаясь избавится от комка, что перекрывает мне горло. Глушу ромом приступ ревности, что сдавливает в тиски мою грудную клетку. Выламывает ребра, пытаясь проткнуть ими лёгкие. Царапает острыми осколками сердце.

Из последних сил, ещё более широко улыбаюсь Берсу. А челюсти сводит до боли. И ноздри обжигает парами крепкого алкоголя. Неразбавленного. В соседнем бокале. Терплю. Сколько боли я привычно прячу за каждой улыбкой? Смотрю на девчонок, что окружают его в жизни или на фото… А ведь Марк даже не догадывается… Для чего я вообще вернулась? Почему не осталась продолжить учебу в Лондоне? Отчего вдруг поверила в мысль, что между нами с ним что-то возможно? Восемнадцать! Будь они прокляты! Все сознательные, что я безнадежно пытаюсь разлюбить Марка Мейера!

Девчонка уходит, не скрывая своего недовольства. Ловлю её взгляд, обращённый на меня приступом ненависти. Она едва не бурлит в больших темных глазах. А рядом с Марком уже находится Капа. Привычно весёлый. Свободный от постороннего мнения. Действующий только так, как хочет. И никогда не идущий на поводу общественного.

Умный. Красивый. Брюнет, спортивного телосложения, что покоряет девчонок не только своей белоснежной улыбкой, но и объемными бицепсами. Зря говорят, что ум и сила несовместимы. Лешка – гармоничный баланс одного и другого. Он красиво философствует о бренности жизни и дерётся, наравне с этим, также красиво. Однажды мне пришлось быть свидетелем поединка… Но я пропустила его большую половину. Потому что рядом был Марк и мой взгляд неминуемо…

– Смею заметить, что теплый ром отвратительное пойло, – перебрасывает мне с ухмылкой Майк. Линч – человек обладающий привычным мне тонким английским чувством юмора; истинной манерностью и галантностью. И не важно, что его родители проживают в Бёрне уже более тридцати лет. Англичане – это в крови. Это менталитет, который более ни на что не накладывается.

Плавно киваю его зелёным глазам. Они успокаивают, как просторные альпийские луга. Изумрудные. Покрытые бесконечной зеленью. Рыжеватые, слегка отросшие волосы и вовсе вызывают улыбку. Смотрю на него, вспоминая каким неугомонным подростком был ныне спокойный Михаэль Линч. Возможно и я для них слишком сильно изменилась тоже.

– За тебя, Кнопка, – поддакивает от угла Фил. Поднимает бокал. Линч банкует, подливая и ему тоже. А посторонних людей вокруг будто и не существует. Они сами по себе. Никто не лезет в наше общение. Не навязывает свои темы для разговора. И только мой взгляд неминуемо возвращается в исходную точку. Поджимаю губы и молю его мысленно от меня отвернуться. Выпиваю до дна, глядя в глаза с сотней галактик, звёзд и комет. Они смотрят на меня не моргая. Отсылаю улыбку Берсу. Шепчу на ухо просьбу выпустить меня в дамскую комнату. По-свойски похлопывает меня по бедру. Сопровождает краткой инструкцией.

Выдыхаю только оказавшись за резной массивной дверью с символикой девушки в платье. Тяжело дышу, склонившись над раковиной. Лью ледяную на руки. Прикладываю ладони к вискам. Ощущаю подкатывающий приступ панической. И купирую его как могу. Успокаиваю сердце, следуя советам психолога. Сколько часов проработано с ним, для того уяснить, как держать себя в крепких руках? Голова нещадно трещит. Охлаждаю руки. Повторно виски. Шум в ушах планомерно стихает. Из динамиков под потолком четко слышится лёгкая музыка. Дышать становится проще.

О внезапных приступах, что периодически возникают в последние несколько лет, не знает никто кроме мамы. Я очень просила не оповещать об этом отца. К чему давать ему лишний повод для переживаний? Марк ни в курсе тем более. Беспокоит догадка, что он и без этого считает меня ненормальной.

Дверь за спиной резко распахивается. Перед глазами предстаёт та, что совсем недавно окатывала меня холодом взгляда.

Машинально киваю. Точно здороваясь. Вытаскиваю из-под струи воды свои ледяные ладони.

– Детка, не путайся под ногами, ладно? – голос звучит как приказ. При этом вибрирует от явного презрения и надменности. Хмурюсь и жду окончания пафосной речи. – Веди себя прилично и не зли брата! Мейер сегодня уедет со мной!