Юлия Прим – Экзогамия (страница 2)
Барная стойка. Приятный полумрак и противный неон, бьющий мерцанием по уставшим глазам.
– I’m gon' make you feel that loving (Я заставлю тебя почувствовать эту любовь), – орут динамики, пронизывая всё тело басами лирического минора. Сижу и плавно покачиваюсь в такт, пропуская сквозь себя знакомую музыку.
– Kiss your body from the tip-top (Целую твое тело от макушки до кончиков пальцев), – подпеваю мужскому голосу знакомые фразы и растягиваю губы в грустной улыбке, перед тем, как опрокинуть в рот ещё один глоток крепкого трехслойного пойла.
– Don’t have to say it twice, love, there’s nothing here to fear (Не нужно повторять это дважды, любимая, здесь нечего бояться), – затягивает довольная Ольга, взъерошивая тонкими длинными пальцами свои огненно-рыжие пряди. Посылает бармену воздушный поцелуй и прищуривает свои зелёные глазки.
– Takin' it back, back to where it’s clear! (Возвращаю все назад, туда, где всё ясно!), – завываем вдвоём и чокаемся остатками коктейля, перед финальным рывком.
Эта фраза, как ничто иное, пророчески описывает всю херотень ситуации!
– Боже, ну за что мне это всё, а, Оль? – ною, проклиная судьбу, что однажды свела с Линчем под этой крышей. – Почему так?! Я же для него делала всё! У меня секс за все эти десять лет претерпел заметное разнообразие, по сравнению с той же юностью, но всегда наступал только по моей инициативе! Может я и кольцо ему должна была преподнести и тогда это бы прокатило?!
Рыжова громко вздыхает, а гримаса на её лице отражает всё недовольство за мои похеренные молодые годы.
Музыка идёт фоном и нас обеих уже не втыкает. Приветливый бармен переместился на другой край стойки. Занят заказами, а народ рядом с нами отсутствует. Избегает.
– Да кто поймёт этих мужиков, – радеет за справедливость подруга. – Ты же такая умница! Считай вдвое младше его бывшей жены! Любишь его, верность хранишь, точно приговоренная! Что этому козлу ещё надо?!
Молчаливо киваю, ощущая как предательски набегают на глаза слёзы. Обида душит. Перекрывает горло тяжёлым комом. Думала взрослая, сильная и выносливая, а готова разреветься навзрыд, как наивная девчонка.
– Твой четвертый коктейль, – заставляет мгновенно собраться приятный бас у левого плеча.
Выдерживаю паузу. Не отвожу головы, наблюдая как по столешнице елозит крепкая мужская рука, плавно подталкивая в мою сторону ещё одну рюмку с несмешанной разноцветной жидкостью.
– С днём рождения, – дополняет представитель сильного пола тёплым игривым оттенком.
Поднимаю глаза, натыкаясь на того самого парня из очереди. Губы выводят грустную улыбку, но глаза становятся заметно суше.
– Зря потратился, малыш, – заявляю устало. – Но тётя оценила, спасибо.
– Герасимова! – заходится смехом Рыжова и переманивает на себя всё внимание. – Хорош строить из себя старую клушу! Я тебя на год старше и тридцать один далеко не выписанный смертный приговор!
– Да? – фыркаю презрительно. – Если ты притащишь меня сюда ещё лет через пять, то мне в пору, у таких вот как он, спрашивать не только возраст, но и имя с фамилией матери! А то имеется возможность нарваться на сына какой-либо из подруг. Что тогда? Оправдываться за то, что я ненароком его обесчестила?
Ольга ржёт ещё громче. Меня же её ирония лишь удручает. Тридцатник, мать твою! Кто б мог подумать, что мне в очередной раз придется начинать всё с начала? Казалось, вот он счастливый билет. Удачно устроилась: любовь, страсть, деньги, секс. Подумаешь, женат? Я же лучше престарелой супруги…
Вздыхаю, ощущая себя использованной дурой. А парень рядом, кажется, и не думает двигаться с места.
Поворачиваюсь с недовольной миной. Натыкаюсь на смеющиеся глаза и красивую, притягательную для взгляда улыбку.
Молодой. Сильный. Высокий. Какой-то излишне правильный и, одновременно, далеко не из робких. Манерный, что ли? Хорошо воспитанный.
Существует такой незримый аристократический шлейф, который ощущается кожей.
Дежавю.
Питер Линч тоже изначально привлек меня своей обходительностью. Врождённой английской галантность. Харизмой и аурой самца, которую так просто не сыграть показательно.
Им надо быть. Этому необходимо соответствовать. Взрастить в себе. И уверить себя в соответствии с образом.
А здесь… Всё то же самое. Только умноженное на два. Виной тому явная молодость и визуальная дерзость. Тонкая красная линия сходства и различия, толкающая за грань грехопадения.
– Майк, – без запинки заявляет светловолосый негодник и тянет руку вперёд для знакомства.
Бездумно вкладываю свою в распахнутую пятерню. Не пожимает. С серьёзным видом прикасается губами к тыльной стороне ладони, что держит в своей объемной руке. Невольно наблюдаю за крепкими пальцами, что бережно охватили мои. И представляю, как эти лапищи будут идеально смотреться на хрупком женском теле. Смогут без зазора обхватить тонкую женскую талию. Спрятать под собой скромную грудь.
– Дина, – задумчиво проговариваю в его сторону. Парень незатейливо улыбается.
А я понимаю, что никогда не использую в этой стране своё настоящее полное имя. Вечно прячусь от всех в сокращениях. В документах давно прописана краткая форма, да и русская фамилия заметно изменена тоже.
Надежда Герасимова стала для всех Надин Герман.
Так проще… Здесь. А Надежда… Она всегда обречена на провал. Слишком иллюзорное понятие, когда-то привитое и навязанное мне мамой.
Лёгкое. Зыбкое. Чистое.
А я терпеть не могу на что-то надеяться!
Либо ты. Либо тебя.
Мы сами строим свою жизнь. Я уже далеко не девочка, чтобы рассчитывать на чью-то поддержку и помощь. Иду по головам. И планирую всё сама. Один только Линч вечно не вписывается в мои выверенные планы!
– Откуда ты такой взялся-то? – задаюсь риторическим, пытаясь отвлечься от грустных мыслей.
– С конца очереди на входе, – парирует присущей мальчишеской беззаботностью и открытой улыбкой.
Невольно закусываю нижнюю губу, слыша на ушко лёгкий шепот подруги:
– Надюш, веди себя неприлично, я отойду. Старость – не радость. Приспичило.
– Полный зашквар, – смеюсь, явно вгоняя наглеца в смысловой ступор.
– Тебе двадцать один то есть?
– Обижаешь, – выдаёт глухо.
– Кто кого ещё обидит, – заключаю, высвобождая руку и принимая четвертый коктейль. Пью залпом, договаривая более тихо: – когда твой отец или мама предъявит мне претензии за совращение сына.
– А ты собралась меня совращать? – его пронзительный и пронимающий взгляд отзывается на мою глупую шутку откровенным весельем.
– Так я уже, – хмыкаю, полностью растеряв спонтанно возникший запал. – Видимо растеряла хватку будучи десять лет верной любовницей в бессмысленных отношениях.
– Поговорим об этом? – удивляет вопросом, сидящее напротив светловолосое чудо. – Кажется, что это тебе куда нужнее, чем спонтанный, одноразовый секс.
– А у тебя есть опыт для подобного разговора?
– Пятнадцатилетний стаж измен отца. И это только то, что осталось на моей памяти.
– Сочувствую, – призывно взмахиваю рукой и бармен тут же кивает, принимая к исполнению молчаливую просьбу. – Мой ушёл, когда была ребёнком. Я его и не помню.
– Ром со льдом. Двойную, – отсылает бармену мой собеседник. Пожимает плечами на мой вопросительный взгляд. – Расслабься, Дина, – парирует без тени сарказма. – Всем иногда просто надо кому-то выговориться.
– И ты именно тот, кто мне нужен?
Мальчишеский задор сменяется ощутимой мягкостью и теплотой. Уверенностью и ненавистной мной терпеливостью:
– Я тот, кто умеет слушать. Значит да. Я именно тот, кто сегодня тебе нужен.
Сладкие! Добро пожаловать в самостоятельную Историю цикла: Запрет 🔥
Это начало светлого чувства на осколках лжи и предательства, боли, и измены.
Благодарю за Вашу любовь и поддержку!
Погнали! 15.10.2025 г.