Юлия Понеева – Дистанция. Completion (страница 2)

– Алекс! – я кинулась к нему, что было сил, но тело еще плохо слушалось моих команд, поэтому достичь цели не удалось.

Едва сдерживая вихрь эмоций, переполняющих душу, я смотрела на него, не отрываясь, с нетерпением ждала, когда же он сам приблизится и обнимет, скажет, как скучал и ждал этой нашей встречи. Но секунды шли, а Алекс не спешил подходить. Его лицо почти не выражало эмоций. Он смотрел на меня не как любящий человек, а, скорее, заинтересованно, с оттенком легкого любопытства, словно я была подопытным кроликом, а он ученым, изучающим повадки грызунов. От его взора по спине побежал неприятный холодок, где-то на подсознании я начала догадываться, что передо мной не тот Алекс, которого я знала, а кто-то совершенно другой. Когда он заговорил, мне стало поистине безумно страшно:

– Мисс Паркер? Я очень рад, что вы наконец-то очнулись! – на губах его появилась дежурная улыбка. – Меня зовут доктор Алекс. Все то время, что вы были в коме, я наблюдал за вами и, надо сказать, сегодня безумно рад, что вы вернулись в сознание!

– Что? – попыталась я возразить и тут же почувствовала, что голос охрип. – Это что, шутка такая? Какой еще доктор? Что ты несешь?

На мой выпад Алекс никак не отреагировал, лишь понимающе покачал головой и продолжил тем же ровным тоном:

– Понимаю, у вас может быть некая дезориентация после такого длительного сна, поэтому вы, возможно, не понимаете, что происходит. С удовольствием объясню: вы провели около 10 месяцев в коме. Осенью прошлого года на вас напали и очень сильно ударили по голове, вы оказались здесь и, к сожалению, до сегодняшнего дня не приходили в сознание.

Каждое его слово оставляло на сердце открытую рану. Я думала, что к концу его монолога просто-напросто упаду в обморок. Возможно, это был бы лучший исход событий, но сознание удерживало меня наяву, заставляя снова и снова испытывать невыносимую душевную боль…

– Где наша дочь! – в истерике выкрикнула я. – Ты что, ничего не помнишь? Ты все забыл? У нас появилась дочь, наша Натали. Боже мой, мы так ждали ее, а теперь ты имеешь наглость приходить ко мне и нести какую-то чушь?

В конце фразы я сорвалась на крик и обессиленно рухнула на подушку. Слезы ручьем полились из глаз. Я понимала, что в моих воспоминаниях что-то не вяжется…Что-то в этом мире пошло не так, как я помню, но мне не хотелось знать, слушать и верить в то, что мне говорят. Я сознательно, с ослиным упорством стояла на своем.

В тот день наш диалог закончился тем, что сестра ввела мне лекарство и я тут же уснула. Еще несколько дней прошли, словно в тумане. Приходя в себя, я снова требовала принести мне дочь, позвать Алекса, дать поговорить с ним по душам, но чем больше проходило времени, тем больше я осознавала, что все мои воспоминания о нем, о наших отношениях, моей беременности и сверхъестественных способностях – это не более чем… сон…

__________

В больнице меня навещали родители, ну и, конечно же, Майкл. Они были безумно рады, что я очнулась и иду на поправку. Родные с упоением рассказывали мне, как жили без меня все это время, как тосковали и постоянно дежурили у палаты в надежде на мое выздоровление. И вот, о чудо, их мечта сбылась и я очнулась. Только вот для меня это возвращение в реальность не было манной небесной, скорее напротив. Я ощущала полную опустошенность и апатию…

Позже до меня дошло: из всего, что я помню, в реальности было лишь нападение на меня после первого рабочего дня. Тогда действительно у меня отобрали сумку и очень сильно ударили по голове, а Майкл нашел меня пару минут спустя и отвез в больницу, где я и провела все это время в отключке. В реальности на самом деле нет и не было никакой Сестры, никаких перемещений сквозь пространство и время, никакого Алекса и беременности. Все это – лишь плод моих фантазий, которые я так четко и ясно видела во сне…

Хуже всего было то, что ни с кем поделиться своей душевной болью я не могла. Никто бы не понял меня, все и так шутили, вспоминая мои первые дни после «пробуждения», говоря, что мне приснился прекрасный сон и наш красавчик – доктор Алекс – играл в нем, видимо, не последнюю роль. Невероятных трудов мне стоило улыбнуться в ответ на подобные высказывания. По привычке я часто обращалась к Сестре за советом, но ответом мне была тишина, ведь ее голоса, как и всего остального во сне, на самом деле не существовало…

Реабилитация в клинике продлилась еще около 4 недель, и почти все это время я рыдала в подушку по ночам. В окружении мрачных больничных стен, не вызывающих ничего кроме депрессии и уныния, я стала замечать, что в голове все чаще возникают мысли о суициде. Мне не хотелось жить, ведь все, чем я дорожила, оказалось пустышкой. Позже мне объяснили: когда человек впадает в кому, ему может казаться, что все видимое им в этом состоянии не что иное, как действительность. Он может переносить образы настоящих людей в свой так называемый сон и создавать свою реальность, так получилось у меня с Алексом. Он почти с самого начала был моим лечащим врачом и приходил в палату почти каждый день, поэтому мое подсознание нарисовало его героем своих иллюзий. Со временем все это я прекрасно поняла умом, но вот сердце не желало верить в такой поворот событий. Было бы легче прервать весь этот бессмысленный круг жизни и уйти из нее навсегда, лишь надежда на благополучный финал удерживала меня от самоубийства.

Я по-прежнему была безумно влюблена в Алекса. Каждый день ждала его прихода в палату. Он появлялся почти в одно и то же время для осмотра. Я очень надеялась, что он тоже проявит ко мне интерес, у меня даже мелькнула тень надежды на то, что не так уж все и ужасно, ведь у меня есть шанс быть с любимым человеком в реальном времени. И позднее я стала замечать заинтересованность в его взгляде, не только профессиональную, как врача, но и… личную. К началу четвертой недели реабилитации мы были с ним как старые друзья, обсуждали друг с другом не только деловые, но и более приватные вопросы. Я старалась вести себя с ним непринужденно, флиртовать и заигрывать, как обычно это делают девушки моего возраста с симпатичными парнями, и он даже не догадывался, что скрывалось за этой внешней легкостью.

За пару дней до выписки мы обменялись с Алексом телефонами, решив поддерживать общение дальше, вне стен клиники. Это дало мне огромную надежду на то, что в будущем нас ждет совместное счастье. Я видела, что он смотрит на меня с большой заинтересованностью и нежностью, почти как «в том моем затяжном сне»…

В день выписки Алекс даже предложил мне свою помощь с переездом домой, но я, к сожалению, вынуждена была отказаться, ведь за мной приехал Майкл. Как же я ненавидела в тот момент своего друга: «Вечно он лезет не в свое дело, продолжая отпугивать от меня парней! Ну вот кто его просил забирать меня из больницы? Неужели не ясно, что он здесь третий лишний?!» Майкл был очень рад, что я поправилась, он искренне любил меня, но я старательно делала вид, что не замечаю этого. Совершенно не было желания разбираться с его чувствами, все мысли занимали отношения с Алексом. С большим трудом удалось сдержаться и не накричать на Майкла за то, что тот приехал за мной без спроса. Пришлось попрощаться с Алексом и уехать.

Вернувшись домой, я стала ощущать себя какой-то потерянной. Казалось бы, что может быть лучше возвращения в родные стены после такого долгого отсутствия. Все было на своих местах, как и до моей комы: уютная спальня с красивой кроватью, добротный письменный стол, мягчайший коврик на полу и окно с любимыми зелеными шторами – все ждало моего возвращения. Однако все это совершенно не радовало. Я ощущала себя абсолютно ненужным, никчемным человеком в этом мире, который не имеет никаких целей, кроме иллюзорной надежды на воссоединение с любимым.

По ночам я почти не спала, вспоминая о былом, о том, как часами говорила с Сестрой, путешествовала в прошлое, как встречалась с любимым, какие ощущения испытывала при беременности. Все мои воспоминания и ощущения казались такими реальными, словно это был не просто сон, а обычное прошлое. Тяжело было смириться, что все это лишь иллюзия. Каждый раз при этих мыслях сердце сжимала ледяная рука боли и отчаяния, не дающая вздохнуть полной грудью и жить обычной жизнью среднестатистического человека. Поначалу я искала какие-либо совпадения в реальности с тем, что помню. Так, в первую ночь в доме, когда уснули родители, я поднялась на чердак с целью обнаружить там бабушкин дневник, о котором мне поведала во сне Сестра. Однако, как бы тщательно я ни искала среди стеллажей и старых журналов, ничего подобного так и не нашла. Наверное, на том и следовало бы остановиться, но я решила проверить и мусорный бак, в котором во сне была найдена украденная сумочка. Понимая умом всю абсурдность этой затеи, ведь прошло больше 10 месяцев после нападения на меня, и даже если бы сумка действительно там была, то найти ее сейчас уже невозможно, я все же с завидным упорством перебирала мусор в поисках доказательства реальности моих сновидений. И каждый раз, убеждаясь в их нереальности, часами рыдала в своей спальне.

К своему удивлению, узнала, что меня не уволили из «Дженерал Моторс» и место младшего помощника юриста осталось за мной. Это было неожиданно, ведь с момента трудоустройства прошло немало времени, а успела поработать я всего один-единственный день. Видимо, профсоюзы играли в компании не последнюю роль. Такой поворот событий был мне на руку: иметь работу лучше, чем прозябать целыми днями, не зная, чем себя занять, окунаясь в очередные воспоминания. Конечно, лучше было бы вернуться в контору на руководящую должность, которая была у меня… во сне, но, к сожалению, иллюзии всегда остаются нереализованными. Несмотря на это, желание поскорее выйти на работу проснулось сразу же, как только я услышала о том, что не уволена.