Юлия Переверзева – Дом мод (страница 8)
– Слушай, да, уже шесть вечера, а я сегодня только завтракала! Столько дел, жесть! Вообще ничего не успеваю!
– Бедная, ну давай закажешь что-то? У нас классных крабов привезли.
– Кто-то сказал что-то про крабов? Давай мне котлетки из крабов и легкий салат.
Михаил покорно кивает Анне и уходит передавать заказ, после чего возвращается обратно.
– Смотрю, все у тебя прекрасно, надо просто чуть протонироваться и обновить кончики, – предлагает Михаил Анне ход действий.
– А может челку? Или каре?
– Зачем каре? Ты что, с парнем рассталась?
– Нет, просто хочется каких-то эмоций, что ли…
– У тебя и так яркая насыщенная жизнь.. Не пойдет тебе каре! Сделаю уход и кончики, ну и тонирование, конечно, чтобы волосики наши сияли.
Перед Анной ставят бокал игристого вина и легкий салат с крабом. Анна делает жадный глоток шампанского и «закусывает» салатом. Михаил, не обращая никакого на нее внимания, начинает подравнивать кончики ее волос и вовлечена общаться с ней через зеркало, в то время, как Анна с аппетитом «поглощает» салат, запивая его игристым бодряще-веселящим напитком.
– Помнишь эту, как ее, Ирку, – интригующе «кидает» фразу Михаил.
– Какую Ирку?
– Ну эту, которая с Василием Степановичем все крутилась?
– Ну, точно! Брюнеточка такая, красивая, да?
– Да, точно!
– И что она? Ирка это?
– Так вот, застукала она своего! Представляешь! Да еще и с кем!!!
– С кем?! – удивляется Анна.
– С репетитором по английскому! Прикинь!
– Обалдеть!
– Да вообще! Мы все обалдели: оказалось, что отец не только английскому решил подучиться!
– И что теперь?
– Да что теперь? Если Ирка от него уйдет – будет скандал. А скандал ни ему, ни ей не нужны. Вот думают теперь…
– Вот это ты меня ошарашил, конечно, – делая очередной глоток «игристого» произносит Анна, – а я ее видела на показе в пятницу, ничего такая была, веселая!
– Так в пятницу она еще не знала! Это вчера выяснилось! Она сразу ко мне прибежала. Вот, как раз каре подстригла себе. Ну ради такого события я конечно пошел на каре. Это очень серьезное происшествие, тут только каре справилось бы.
Анна и Михаил задорно смеются.
– Николай твой чего говорит, – интересуется Михаил у Анны.
– Да все нормально вроде бы, а может быть и нет, я уже запуталась сама. Вроде бы живем, как живем, а вот предложение он мне так и не сделал. И не торопится.
– Да что ты заладила с этим предложением! Ты же помнишь, как он тяжело пережил свой прошлый развод? У него теперь психологическая травма на всю оставшуюся жизнь. Живете все хорошо, кайфуете! Что тебе еще надо!
– Да, ты прав вообще-то, – Анна с благодарностью смотрит на Михаила через зеркало, – Я все жалуюсь на него, а в принципе-то действительно нормально живет.
– Ну и не делай ему мозги, не надо, кайфуй вот.
Анна допивает шампанское и спокойно смотрит на процесс преображения своих волос.
Спальня Анны была такой же безликой, как и гостиная, но здесь хотя бы витал едва уловимый аромат ее духов – с нотами жасмина, сандала и немного амбры.
Анна лежит на своей идеально заправленной кровати c идеально уложенными волосами, в красивом домашнем платье из нежного шелка и листает ленту социальных сетей, в которой пестрят фотографии ее подруг, знакомых и прошлых одноклассниц: ей кажется, что все делают публикации с счастливыми детьми, с отпуска, в который они летают всей семьей и все делают милые фотографии в одинаковых пижамах. Анне становится грустно и она откладывает телефон в сторону.
Внезапно в комнату врывается Анжелика, словно яркий тропический шторм, нарушающий стерильную тишину и покой ее идеальной комнаты. Она была полной противоположностью этому холодному шику: пышные формы, обтянутые платьем с леопардовым принтом, громкие браслеты, звенящие при каждом движении, и макияж, который кричал о жизни громче любых слов.
– Ну что, клубнику в шоколаде будешь? – с ходу кричит Анжелика, скидывая на пол свои дорогие туфли на шпильках. – Николай, кстати, дома?
Анжелика целует по-дружески в щеку Анну, передавая ей бутылку нового французского шампанского, и Анна горько улыбается ей в ответ, разливая шампанское по тонким хрустальным фужерам. Они устраиваются на широком подоконнике шикарного пентхауса Анны, поджав под себя ноги, словно две школьницы, прячущиеся от взора взрослых.
– Он прислал сегодня очередное колье, – сказала Анна, глядя на огни города. Внизу кипела жизнь, а здесь, наверху, царила мертвая тишина. – От очень модного бренда. Вроде дома, а может до сих пор на совещании – у него какой-то там бизнес с Гонконгом. Как будто это колье может заменить человеческий разговор или даже отношения. Пять лет, Анжелик. Я как дорогой аксессуар, который надевают на мероприятия. Вынули из шкатулки, почистили, надели, вернули на место.
Анжелика громко хлопает себя по коленке.
– Зато какой аксессуар! Дорогущий! Я бы за такой пентхаус, личного водителя и колье от Ан Длиф да хоть айсберг терпела, не моргнув глазом. Ты же знаешь, за что платишь, детка. Таковы правила игры.
– Правила игры, – тихо повторяет Анна, делая глоток шампанского. Пузырьки щекочут небо, но не приносят никакой радости. – Иногда хочется, чтобы кто-то просто был рад тому, что я есть рядом. А не платил за то, что я молчаливая картинка в раме из золота и стекла.
Анжелика смотрит на подругу с внезапной, редкой для нее серьезностью.
– Ань, милая моя, так не бывает. Или ты принимаешь правила, или… – она не договаривает фразу, многозначительно подняв бровь.
«Или ты меняешь игру. Или ты уходишь с игрового поля. Но эти слова повисли в воздухе, так и невысказанные», – мысленно додумывает Анна за Анжелику. Анна смотрит на свое отражение в темном окне – красивое, ухоженное, абсолютно одинокое. И впервые за долгое время она задается вопросом, сколько же на самом деле стоит эта золотая клетка, в которой она живет, и не пришло ли время найти верный способ вырваться из нее наружу?
Глава 5: Холодный расчет
Кабинет Николая – это точное отражение его самого внутреннего устройства: безупречный, холодный и функциональный. Здесь нет ни одной лишней детали, ни одного намека на случайность. Панорамное окно во всю стену открывает вид на ленивый город, окрашенный в хмурые оттенки осени, черная вода реки, пронзенная гирляндами мостов, кажется гигантской печатной платой. Воздух вокруг чист, стерилен и неподвижен, словно в операционной. Единственным украшением служит массивная карта мира, выполненного из матового черного гранита, где вместо городов пульсируют крошечные светодиоды – активы построенной им огромной «Империи» его бизнеса.
За столом из полированного древесного капа, стоимостью с хорошую иномарку, сидит сам Николай. Он, как всегда, спокоен. Спокоен так, как может быть спокоен хищник, знающий, что он – вершина пищевой цепи. Его пальцы бесшумно скользят по экрану планшета, поглощая цифры, графики, сводки. Он находится не просто на работе; он находится в своей стихии, в единственном месте, где чувствует абсолютный и полный контроль. Костюм на Николае – идеальнее отражение его стального пронзительного взгляда и мощного образа – модная итальянская ткань холодного серо-синего оттенка, подчеркивающая синюю глубину его холодных решительных глаз и аристократичную седину в его аккуратно стриженных волосах. Николай внимательно изучает материалы по делу его предстоящей сделки с партнерской компанией из Гонконга. Мощный прорывной технологический старт-ап, который при вложении нескольких сотен миллионов долларов, обещает выйти на скорую супер-окупаемость уже через полтора года после окончательно принятого им решения и поставленной подписи под предварительно одобренным контрактом. Полная сосредоточенность – тут не должно быть никаких ошибок, ведь цифры любят только свой подсчет. Мыслительный процесс Николая внезапно обрывает Алексей: он беспардонно вваливается в кабинет с энергией сбитого с курса шмеля, нарушая тишину своим тяжелым дыханием и стуком потрепанных ботинок по идеальному паркету. Старый затертый вельветовый пиджак сидит на нем мешковато, взгляд бегает по сторонам, выдавая смесь надежды и отчаяния. Николай делает тяжелый вдох и отрывается от изучаемого им проекта, складывая руки на столе и «выдавливая» свою дежурную улыбку в знак приветствия своего старого школьного друга.
– Какие люди к нам пожаловали, – Николай с натянутой улыбкой произносит старому школьному товарищу, – располагайся, рассказывай, с чем пришел?
Алексей одобрительно кивает Николаю в ответ и спешно садится, доставая из своего кожаного портфеля кипу документов с графиками и иллюстрациями.
– Коля, проект железный. Рынок Юго-Восточной Азии просто жаждет нашего продукта! – Алексей нервно постукивает костяшками пальцев по стеклянной поверхности стола, словно отбивая морзянку своей неуверенности и передает пачку документов Николаю, – Нужны только вложения. Ты вернешь все в тройном размере! Я все просчитал, посмотри сам!».
Николай нехотя пролистывает пару бумаг и медленно поднимает свой тяжелый, взвешивающий взгляд на Алексея. Он не видит старого школьного друга, с которым когда-то пил портвейн на крыше общежития. Он видит еще и риски, переменные, историю неудач, связанную со взаимодействием с этим амбициозным человеком, но, в то же время, Алексей является для него символом и неким «мостиком», связующим Николая с загадочным миром искусства, красоты и каких-то новых идей, которые очень далеки от сурового мира цифр и грубой логики, но очень притягательны своей неординарностью, уникальностью.