Юлия Пересильд – Это космос, детка! (страница 2)

– Количество?

– Минимальное.

– Тогда пишем: «Нет».

После приема врача мы с девочками пошли обедать в столовую… Это, конечно, были те еще впечатления. Абсолютно советская столовая, какие раньше были в детском саду, в моей школе, когда-то давно, в далеком городе Пскове. Кусочек масла, кусочек хлеба, очень вкусная каша, бутерброды… Ностальгия…

Сидим за столом, разговариваем только об одном: «Как вы думаете, это реально? Это может произойти? Или это просто какое-то одно большое шоу, правила которого мы пока совсем-совсем не знаем?»

Честно – я не очень была уверена, что пройду дальше. Каждый день думала, что сегодня – мой последний день в проекте. Конечно, мне хотелось пройти отбор, было бы странно, если бы мне этого не хотелось: ради участия я отказалась от главных ролей в трех полнометражных фильмах, от главной роли в театре. Мне тогда поступало много классных предложений от интересных режиссеров. И меня разрывало на части: с одной стороны, неизвестно было, пройду ли я отбор, состоится ли вообще этот проект и не розыгрыш ли все это. С другой стороны – спектакли, гастроли, интересные предложения в кино, а ведь это, в том числе, и мой заработок. А если меня примут в «Вызов», я должна буду отказаться на три месяца (а в результате оказалось – почти на год) от работы, от того, что приносит деньги. То есть в тот момент мне нужно было сказать всем этим предложениям «нет» и шагнуть в неизвестность.

Это был тяжелый период, я много нервничала, переживала. Как это так – отказаться от всего? Дети спрашивают: «Мама, куда мы поедем летом? Как мы проведем отпуск?» Вся семья смотрит на тебя как на сумасшедшую, которая все время где-то пропадает: утром уезжает, вечером возвращается. А как жить дальше? Какие планы? Я ведь не одинокий человек, от меня зависят многие: мама, папа, дети, собака, няня… Любой съемочной группе заранее, за несколько месяцев до начала проекта, нужен ответ, будешь ты сниматься или нет. А театру необходимо продавать билеты на спектакли и нужно знать, играем мы в мае или в июне или нет. Все спрашивают: «Что будет?» А я не знаю, что будет.

Ощущение неизвестности длилось достаточно долго, и это был очень неприятный период. Каждый день мне звонили из театра или из кино с предложениями, и все время приходилось говорить: «Нет, я не смогу». А сама я в это время думала: «С чего ты взяла, что не сможешь? Может быть, сможешь». Но приходилось отказываться. Хотя тогда о моих перспективах, в случае если я пройду кастинг в «Вызов», никто со мной серьезных разговоров не вел. Я не знала, как будут развиваться события дальше, что меня ждет. На любой мой вопрос, что будет, если я пройду, мне отвечали: «Сначала пройди». И, конечно, эта неизвестность еще больше разжигала желание пройти. Внутренний выбор был сделан.

Каждый день я вставала в 5:30 утра, чтобы успеть приготовить детям завтрак, собраться, привести в порядок мысли, и отправлялась в Звездный городок. Сил и энергии было много. Пыталась успевать все и сразу.

Я часто вспоминала о съемках в Грузии. Что за удивительный это был период жизни! Очень нервные съемки, обиды, недопонимания, ссоры, но такая красота вокруг… Думаю, этот энергетический заряд очень помог мне выдержать испытание космосом. От съемок – два полнометражных фильма подряд, «Нина» и «Солнечная линия», – я уже пришла в себя и думала, что наконец смогу выдохнуть, ждала, что появится свободное время для накопления идей и мыслей.

Мне хотелось передышки и расслабления, однако я предчувствовала, что это произойдет нескоро, хотя… Каждый день был шанс вылететь с проекта. Это я тоже понимала. Обидно, досадно, если со мной не случится космическое приключение. Шансов было мало, но почему-то я упорно верила в успех.

Блин, мне тридцать шесть. У меня двое детей. Здоровье? Да фиг его знает. Я его никогда не проверяла. Все мои врачи – акушеры-гинекологи. Я не практикую ЗОЖ, мало сплю, работаю как лошадь, курю. Вот зачем я начала курить? Бред. В тридцать три года, выпуская спектакль «Грозагроза», я закурила на сцене. Катерина меня внутренне испепеляла. Помню, как вышла с прогона, купила пачку сигарет и, пока шла пешком до «Белорусской», выкурила ее целиком. Всё, начала курить. До этого запах сигарет вызывал у меня рвотный рефлекс. Терпела, когда курят рядом, но не могла даже представить, что возьмусь за это сама. Смешно. Ладно, надо завязывать.

Нет, мне не пройти врачей. А внутри уже все кипит: «Как так, я не прошла?! Не смогла?! Нет, так не может быть! Я слишком этого хочу! Надо пройти, надо преодолеть! Дело принципа!» Я чувствую, что на меня не делают ставку. Вот это и разжигает силы! С экипажем встретиться не дали, значит, в меня не верят. Люблю, когда в меня не верят. Это дает много энергии. Посмотрим.

Волынка

5 апреля начался самый сложный этап отбора – в Волынской больнице. Я – в третьей группе претенденток, первые две прошли испытания на пару недель раньше. Поэтому я уже заранее знала, что Волынка – это жесть. Многие ее не прошли.

Я оказываюсь в палате вдвоем с одной из девочек-претенденток, хотя знаю, что другие из нашей группы лежали в отдельных палатах. Бешусь, злюсь. Очень хочется послать кого-нибудь на три заветных буквы. Но вместо этого иду гулять по территории больницы, в бешенстве прохожу тринадцать километров и возвращаюсь. Параллельно пью ужасающую, блевотную жидкость для колоноскопии. Утром было огромное количество обследований: кровь, МРТ всех видов, КТ, гинекологи, неврологи, гастроэнтерологи, УЗИ, рентгены… Бесконечные хождения по кабинетам, бесконечные телефонные разговоры с моим директором Наташей…

С нами Татьяна Ивановна, интеллигентная взрослая женщина. Она внимательно меня изучает. Я изучаю ее. Мне скрывать нечего. Думаю, она это чувствует.

Ночь перед исследованием. Мы с девочкой, с которой до этого и дня не были знакомы, по очереди бегаем в туалет – чистит нас жестко. Болтаем о чем-то несерьезном… Она спортивная, здоровая и много мне об этом рассказывает. Я смотрю на нее, куксюсь. Ничем таким спортивным, сильным, здоровым я похвастаться не могу. Моя работа – в другом. Это бесконечное нервное потребление самой себя.

Ладно. Начинаю смотреть сериал «Хэппи-энд». Смотрю всю ночь – не спится. Плохо, тошнит. Болит живот, крутит. Терпим.

Утром моей соседке вдруг сообщают, что она не прошла. В палате повисает напряженная тишина. Я готова провалиться сквозь землю. На самом деле я в принципе ненавижу соревнования – плохо чувствую себя и когда побеждаю, и когда проигрываю. А сейчас вижу, как она переживает, нервничает, пытается что-то изменить. Пытаюсь договориться, чтобы ей хотя бы сделали те процедуры, к которым мы так тяжко готовились. Но нет, Татьяна Ивановна говорит мне, что так не выйдет. Мне дают понять, что я здесь на птичьих правах. Девочка собирает вещи и уезжает. Я остаюсь.

9 апреля я прошла Волынку. Начался новый этап отбора – теперь в ЦПК. Там каждый день, до вечера, над нами проводили какие-то эксперименты. Для космонавтов, для профессионалов этот процесс привычен, они понимают, для чего он и зачем. А я чувствовала себя подопытной белой мышью. Меня сажали на какие-то тренажеры – сейчас я уже знаю их названия, но тогда я увидела их первый раз в жизни. Я первый раз в жизни проходила гипоксические тренировки, испытания на центрифуге, на вестибулярном кресле. Было полное ощущение, что я пожертвовала саму себя для какого-то эксперимента, о котором мне никто ничего не рассказывает. И самое главное – никто не знает, чем это все закончится, по крайней мере я тогда вообще не имела об этом представления. Даже не знала, насколько далеко все зайдет. Но, как ни странно, моя профессия позволила мне перенести этот эксперимент достаточно легко – я все время наблюдала за тем, что происходит, будто со стороны, отслеживала, что я чувствую. Люблю наблюдать за собой – поэтому одним из самых интересных испытаний для меня оказалась проверка у психологов.

Психологи

Я вообще считаю, что аппарат, на котором нас проверяли у психологов, нужно внедрить в две области – в театральные институты, для будущих артистов, а также среди людей, которые собираются работать с детьми в детских садах, школах, интернатах. Я говорю это и в шутку, и всерьез.

Проверка была такая: садишься в кресло перед монитором, на котором показывают райскую картинку – море, пальмы, звучит расслабляющая музыка. На руки надевают браслеты, от которых идет много проводов. Нужно смотреть на картинку, по ходу демонстрации которой неожиданно раздаются резкие, пугающие звуки. Твой эмоциональный фон отображается на шкале, которая видна ниже на экране; также измеряют твой пульс, проверяют, потеют или не потеют ладони и т. п. Задача – сохранять свой эмоциональный фон ровным. Это проверка на стрессоустойчивость, на умение не дернуться, не совершить ошибку, когда происходит что-то неожиданное. Если ты пугаешься, реагируешь на резкие звуки, картинка на мониторе в один момент разлетается на кусочки. Когда успокаиваешься – собирается.

Когда я проходила это испытание, картинка у меня перед глазами сохранилась цельной. Я поняла: надо успокоиться, абстрагироваться от резких звуков, наслаждаться этим раем – смотри, какой он красивый.