Юлия Папушина – Мода в стране дефицита. Культура одежды, массовый пошив и ателье в позднем СССР (страница 4)

Второму направлению молодого советского моделирования больше повезло с точки зрения воплощения и влияния на последующие десятилетия. Однако следует отметить, что внедрение народных мотивов в искусство костюма отнюдь не было заслугой большевиков. Интерес к народному декоративно-прикладному искусству появился еще до Октябрьской революции[31]. Это направление оказалось востребовано новой властью по ряду причин[32]. Во-первых, очевидная идеологическая близость. Народное декоративно-прикладное искусство принадлежало эксплуатируемому классу и демонстрировало национальное и культурное своеобразие народов, живших на территории страны. Во-вторых, мотивы и приемы народного декоративно-прикладного искусства позволяли модельерам работать в ситуации жесточайшей нехватки тканей и фурнитуры и даже недоступности технологий. В-третьих, костюм, опирающийся на традицию, должен был быть более свободным от модных циклов и западного влияния, что было важно как с идеологической, так и с практической точки зрения. Успевать за сменой модных циклов в стране с разрушенным народным хозяйством было утопической задачей. Хотя результаты внедрения народных мотивов в моделирование современного костюма получили международное признание в 1925 году[33], они задали ограничивающую рамку, в которой советская мода провела, по крайней мере официально, не один десяток лет[34].

На первом этапе истории советской моды достижения авангардного или основанного на народных мотивах дизайна не доходили до массового потребителя. Уличная мода конца 1910-х – начала 1930-х была далека и от конструктивизма, и от декоративно-прикладного народного искусства. В ней доминировали поношенная одежда, береты, кожаные куртки и матросские костюмы[35]. В краткий период НЭПа в советские города вместе с оживлением торговли и мелкого предпринимательства вернулась западная мода в виде перепечаток фотографий и зарисовок в возродившихся журналах мод[36].

Уже на первом этапе истории советской моды обозначились ее основные противоречия. Во-первых, советская мода не избежала общеевропейского противостояния функциональной одежды и экстравагантной дизайнерской моды[37]. Так, Н. П. Ламанова, с одной стороны, создавала нарядные платья в стиле ар-деко для представительниц творческой интеллигенции и шедевры декоративно-прикладного искусства с использованием техник народных промыслов для международных выставок, а с другой стороны – моделировала простые по крою и отделке функциональные платья из дешевых тканей для самостоятельного пошива и ежедневной носки на работе и дома. Во-вторых, уже в начале 1920-х выявилось противоречие между творческой мыслью художника и индустрией, которая обеспечивала возможность этой мысли достичь своих потребителей. Отсутствие технологий, позволяющих тиражировать разработки талантливых художников, осталось проблемой до конца советского периода и сыграло значительную роль в бесславном крахе советской системы.

На первом этапе истории советской моды появляются и первые государственные организации, принимающие на себя ответственность за создание «массового костюма для трудящихся». В 1919 году открывается Художественная мастерская современного костюма Н. П. Ламановой при Главнауке. В 1923 году (по другим данным – в 1922-м[38]) возникает «Ателье мод» при тресте «Москвошвей»[39] – «прообраз будущего Дома моделей одежды». В 1929 году начинает выходить журнал «Швейная промышленность»[40]. С конца 1920-х моделирующие одежду организации работали при крупных швейных трестах «Мосбелье» и «Москвошвей»[41].

Таким образом, первый этап развития советской моды был полон противоречий. С одной стороны, это время экспериментов, в процессе которых появлялись ведущие направления советского моделирования. С другой стороны, в конце 1920-х явственно обозначился процесс организационной централизации моделирования. Противоречия этого периода отсылали как к общеевропейским дилеммам развития моды и ее производства, так и к национальным особенностям индустрии.

Второй период истории советской моды – с начала 1930-х до конца 1950-х годов, на которые пришлись сталинский поворот к традиционным гендерным нормам[42], продвижение культурности в быту[43], доминирование социалистического реализма и лишения военного времени. Государственная система производства моды продолжала развиваться. В 1936 году открылось единственное на тот момент в Советском Союзе отделение, которое готовило дипломированных модельеров и конструкторов одежды для легкой промышленности, то есть для воплощения моды в жизнь. В 1938 году[44] начинает работать Московский дом моделей, главной задачей которого было «создание советского стиля в женском и детском платье»[45] и «сотен новых моделей одежды», которые можно будет тиражировать в тысячах штук[46]. В это время государство окончательно выбрало «организацию массового фабричного производства одежды для населения в масштабах страны»[47] и начало развивать швейную промышленность как отрасль советской экономики[48].

Однако амбициозный проект массового пошива модной одежды на фабриках оказался неподъемным для страны в 1930-х[49]. Поняв, что «Боливар не выдержит двоих»[50], государство отдало приоритет тяжелой промышленности, финансируя швейную отрасль по остаточному принципу, что не только не позволило решить проблемы, тянувшиеся со времен Гражданской войны, но и создало новые[51]. К идее массового пошива одежды по последнему слову моды вернулись только в 1944 году[52].

На втором этапе истории советской моды разнообразие советского моделирования сужается. Официальная советская мода порвала с конструктивизмом и авангардом, сконцентрировавшись на моделировании по мотивам народного декоративно-прикладного искусства. Статуарная женская мода заполнила журналы и подиумы. Официальный советский стиль в моде, как и кинематограф[53], и социалистический реализм в искусстве, был призван как можно полнее выразить сталинский миф, стать его витриной[54]. В повседневной жизни, однако, качественная одежда – да и просто отрезы тканей – были предметами роскоши, ими награждали особо ценных для государства людей[55]. В этот период мода стала синонимом статусного потребления.

Второй этап истории советской моды проходил под знаком формирования системы социалистической экономики, которая достигла высшей точки в 1934–1953 годах[56] и сыграла важную роль в судьбе моды в СССР. Без понимания сущности системы социалистической экономики вряд ли возможно выявить особенности производства советской моды в 1960–1980-х. Следуя за венгерским экономистом Яношем Корнаи, под социалистической системой я буду понимать неограниченную власть единственной партии, прилежно проводившей в жизнь марксистско-ленинскую идеологию[57]. В этой системе господствовали государственная и квазигосударственная собственность, бюрократическая координация, плановые задания, централизованный сбор информации и жесткая вертикальная иерархия[58]. Экономика социалистической системы зиждилась на плановом торге, погоне за количеством, патерналистском поведении вышестоящих и мягкости бюджетных ограничений[59]. Она также была слабо чувствительна к ценам и ориентировалась на форсированный рост[60]. Результатом функционирования социалистической экономики стали хронический дефицит и специфическая роль внешней торговли[61]. Таковы были условия, в которых в конце 1940-х началось широкое послевоенное обновление системы производства советской моды.

Установка на выполнение плановых заданий и рост объемов производства, а также директивный подход к управлению стали основой развития советской моды и швейной промышленности. В 1944 году было принято решение о том, чтобы «доверить разработку новых моделей только лучшим художникам-модельерам страны, работающим в создаваемых для этого специализированных домах моделей, а затем в директивном порядке обязать швейные фабрики производить продукцию не по своему усмотрению, а лишь по лекалам этих лучших образцов»[62]. Как результат этого решения – фабрики лишились моделирующих функций, хотя и пытались их себе вернуть в дальнейшем[63], а дома моделей получили право на существование. Чтобы продолжить формировать нового человека, вновь созданным моделирующим организациям присвоили функции пропаганды советской моды и воспитания вкуса[64]. Поведение потребителей рассматривалось как результат этой пропаганды, а не как более или менее самостоятельное решение каждого советского гражданина.

Планировалось, что на фабриках будут шить вещи, отвечающие требованиям элитарной, «высокой» моды, а полки магазинов заполнит «лишь самая изысканная одежда». Венцом этих планов стало ансамблевое моделирование, которое предполагало координацию не только элементов костюма, но и головного убора, обуви, чулок, украшений и других аксессуаров[65]. Ожидалось, что ансамблевое моделирование позволит плановой экономике продемонстрировать свои лучшие качества за счет возможности скоординировать сложную производственную цепочку, начиная с поставщиков тканей и сырья для фурнитуры и аксессуаров и заканчивая швейными фабриками.

Стратегия форсированного роста легкой промышленности начала реализовываться в условиях огромного неудовлетворенного спроса на одежду и обувь. Логичным следствием этой стратегии и давления внешних условий стало реформирование швейной промышленности в 1950-х годах в сторону отказа от производственных ячеек с мелкосерийным производством и низким уровнем механизации, ориентированных на местные рынки[66]. Изготовление одежды и обуви оказалось сосредоточено преимущественно на крупных фабриках с высоким уровнем механизации производства. Их основными достоинствами были управляемость, высокая рентабельность (как ее понимали при социализме) и достижение плановых показателей. О качестве и соответствии продукции спросу в конце 1940-х и в начале 1950-х годов особо не задумывались.