Юлия Остапенко – Тебе держать ответ (страница 30)

К этому времени Северина из аптеки «Красная змея» в Нижнем городе уже досконально разобралась, что именно находилось в баночках непрозрачного стекла, которые оставил ей в наследство погибший муж.

Эд также успел разобраться во многом – гораздо в большем, чем могли предполагать остальные, которые, к слову сказать, до сих пор крайне мало в чём разбирались.

Но никто – ни септы клана Фосиган, ни дети лорда Грегора, ни сам Эд – не знал, в чём успел, а в чём не успел разобраться конунг.

И может статься, что теперь наконец пришёл день, когда Эду придётся за это незнание заплатить.

Арестовывать его пришли не через два часа и не через три, а уже под вечер, когда весь город прознал об утренней дуэли и, ошеломлённый, украдкой подтягивался к таверне «Три сестры» на площади Тафи, где Эдвард Фосиган ставил дармовую выпивку всем желающим. Он не праздновал, а просто проводил время, что охотно пояснял каждому, кто с нервным смешком поздравлял его, фамильярно хлопая по плечу. Таких смельчаков, впрочем, сыскалось немного: большинство сходилось на том, что на сей раз выскочка из Эфрина перешёл все допустимые границы. Сам Эд был спокоен и одинаково любезен со всеми, пил не больше и не меньше обычного, язвил тоже – словом, этот день ничем не отличался от всех прочих, за исключением того, что уже к трём часам пополудни обычно сдержанный в выпивке Рико Кирдвиг надрался как свинья и, взобравшись на стол, красноречиво рассказывал всем желающим об утренней дуэли, временами разыгрывая события в лицах и изрядно при этом привирая. Даже явившаяся конунгская стража не заставила его слезть со своей трибуны – впрочем, это потому, что Кирдвиг её просто не заметил, как и большинство его благодарных слушателей.

Зато стражу заметил Эд, скромно сидевший за угловым столом и давно переставший быть центром внимания. В зале галдело и хохотало не менее тридцати человек, шум стоял страшный, от винного пара и дыма табака вошедшему с улицы человеку было трудно дышать. Начальник стражи, шедший впереди двоих сопровождающих, остановился на пороге, и на его лице появилась гримаса мимолётного, но неудержимого отвращения. Не дожидаясь, пока стражники проложат себе путь, Эд залпом допил вино, сделал последнюю затяжку и, сунув трубку за пояс, направился прямо к ним.

– Доброго вечера, мой лорд, – поприветствовал он начальника стражи. – Я в полном вашем распоряжении.

– Хорошо, – коротко ответил начальник стражи, и они вышли.

Прошло немало времени, прежде чем в «Трёх сёстрах» заметили, что Эд исчез.

Впрочем, всё оказалось не так страшно. Его не связали и даже не велели отдать оружие – только уже в замке, перед входом в покои конунга, пришлось оставить меч, что Эд и сделал без колебаний.

– Лорд Фосиган ждёт вас, – сказал камергер конунга, которому начальник стражи препоручил арестанта.

Эд откинул полог на двери и вошёл.

Конунг принимал его там же, где обычно, – в небольшой уютной комнате, увешанной гобеленами и фамильными портретами Фосиганов, где из мебели был только небольшой стол и два кресла. Резная дверь вела в личную библиотеку конунга, ещё одна – в опочивальню. Маленькое окно, спрятавшееся в нише, было забрано такими же резными ставнями и даже днём почти не пропускало света. На столе стояло всего два тройных канделябра. Эд знал, что с возрастом лорд Фосиган стал плохо переносить яркий свет.

Во всём Сотелсхейме вряд ли нашлось бы больше дюжины человек, которые видели эту комнату изнутри.

– Заходи, Эдо, – сказал конунг.

Он сидел в кресле, находившемся ближе к двери – как обычно. Одет был по-домашнему, в простой чёрный костюм, скупо украшенный золотой нитью. Голова конунга была непокрыта, и глубокие залысины в побитой проседью шевелюре поблескивали на свету.

Эд вошёл и поклонился, остановившись от конунга в трёх шагах. Тот небрежным жестом пригласил его подойти ближе и указал на кувшин, стоявший на столе между канделябрами.

– Сделай одолжение, побудь сегодня моим виночерпием. Себе тоже налей.

– Благодарю, мой конунг, но я уже пьян, – вежливо отозвался Эд.

– Правда? – удивился тот. – С виду и не скажешь. Зачем ты напился?

– Со страху, наверное.

– Руки не дрожат?

Эд вытянул руки перед собой ладонями вверх. Конунг придирчиво осмотрел их.

– Хм. Ты точно пьян? Как бы там ни было, гляди не разлей вино. Это тартоллон семьсот шестидесятого года. Робрин – ну, знаешь, мой хранитель вин – выл и рыдал, когда я уносил бутылку из погреба.

Эд серьёзно кивнул, давая понять, что осознаёт ответственность поручения, и ловко и аккуратно разлил вино – сперва конунгу, потом себе.

– Садись, – сказал лорд Фосиган.

Эд сел. Они молча выпили. Вино оказалось достойным своей легендарной репутации.

– Я вот весь день думаю, – проговорил Грегор Фосиган, – кто же ты всё-таки: дурак или предатель. Как полагаешь, к какому выводу я в итоге пришёл?

Эд задумался на мгновение. Потом ответил:

– Ни то ни другое.

– М-да? Почему ты так думаешь?

– Если бы вы решили, что я дурак, то не стали бы звать меня для разговора. А если бы сочли предателем, то не доверили бы разливать вино.

Конунг широко ухмыльнулся.

– Ты дьявол, Эдо! И откуда ты всё всегда знаешь?

– Не всё и далеко не всегда, – честно признался Эд. – Вот, к примеру, я понятия не имею, зачем вы меня сейчас позвали.

– Но повод-то тебе известен.

– Повод никогда не имеет значения, мой лорд.

Конунг вздохнул, рассеянно поглаживая ножку кубка. Драгоценные камни на его пальцах ярко и болезненно вспыхивали в свете свечей.

– Он умер? – спросил Эд.

– Нет. И это, видимо, чудо и милость Гилас… или жестокосердие Молога, как посмотреть. Если бы твой клинок вошёл хоть на полдюйма глубже, то пронзил бы его мозг. Но ты всего лишь разрубил ему челюсть и скулу, отсёк большую часть языка и лишил правого глаза. Мой лекарь шесть часов зашивал ему рану. Она не опасна, хотя и сильно кровоточила.

– Что ж, слава богам, – сказал Эд и залпом осушил кубок.

Конунг посмотрел на него так, как будто он только что снял штаны и опорожнился прямо на ковёр.

– Ты что творишь, поганый смерд?! Кто же так пьёт тартоллон?! Одного кубка должно хватить не меньше чем на час!

– А-а. Я не знал, – сказал Эд и налил себе ещё вина – оно ему действительно понравилось.

– Посмотри на меня, Эдо.

Эд поставил кувшин на стол и взглянул в чёрные глаза конунга.

– Ты хотел убить Сальдо Бристансона?

– Нет, мой лорд.

– Ты знаешь, что я собираюсь отдать за него Лизабет. Ты понимаешь, что это означает?

– Да, мой лорд.

– Неужели? И что же?

– Это означает, что после Квентина – он второй ваш наследник.

– Да. Второй, – повторил конунг и смолк.

Эд виновато покосился на кубок.

– Можно, я выпью? – попросил он.

– Нет. Ты не умеешь пить хорошее вино. Просто удивительно, за три года так и не научился.

– Таким хорошим вы меня раньше никогда не поили.

– И правильно делал, как теперь вижу. Нет, не трогай. Я велю принести тебе какой-нибудь дряни вроде аутеранского.

– Не надо. Я бы, с вашего позволения, лучше закурил.

Конунг поморщился, но кивнул.

– Молог с тобой, кури.

Какое-то время Эд раскуривал трубку от свечи, а конунг рассеянно потягивал вино. Потом лорд Фосиган сказал:

– Лизабет была у меня сегодня. Требовала твоей казни.

Эд, только что сунувший мундштук трубки в зубы, застыл и посмотрел на него с изумлением.

– Я тоже удивился, – кивнул конунг. – Она всегда хорошо о тебе отзывалась. А теперь говорит, что ты убийца и изменник.