Юлия Омельяненко – Аскеза на любовь (страница 4)

Пытаясь собраться с мыслями, я поднимаюсь, хотя ощущение, что кто-то стучит молотком в виски, не покидает меня. Почти непроизвольно направляюсь на кухню и, едва держась на ногах, наливаю стакан воды с лимоном, спасая своё пересохшее горло. Холодная жидкость на мгновение остужает жар, но мысли по-прежнему крутятся в голове.

Элира, наклонившись над сковородкой, вдыхает аромат яиц, томатов и сливочного масла. А потом, с веселой ухмылкой она бросает:

– Лея, ты ведь не всерьёз собираешься держать это молчание, а? Мне уже интересно, кто скорее сломается – ты или вон та бутылочка шикарного Beringer Founders' Estate Cabernet Sauvignon с нотами спелой чёрной смородины и сладкой ванили!

Она смеётся, подмигивая мне, как будто я просто решила устроить шутливую игру.

Но я молчу. Внутри меня настоящая буря. Да, я недовольна своим решением, и внутри возникает напряжение – вроде бы я пытаюсь показать себе, что я сильная, полная решимости, но с каждой миной Элиры я понимаю, что это не совсем правда. Словно на другой стороне стола сидит кто-то, кто безжалостно поддразнивает меня, заставляя сомневаться.

Я слежу за её улыбкой и чувствую, как в груди поднимается комок раздражения. Но я не могу сдаться. Я должна сохранять свою тишину, хотя в этот момент мои собственные мысли, как острые стрелы, пронзают меня снова и снова. «Ты сама во всём виновата, ты и твои мохито», – шипит внутренний голос, пока я стараюсь угнаться за её энергией, пряча свою слабость за маской молчания.

И вот, несмотря на шуточки и поддразнивания Элиры, я ощущаю, что моё истинное сражение начинается не с ней, а внутри меня. Это будет не просто испытание, а борьба со своими собственными тараканами. Я просто должна не забывать напомнить себе, что это испытание – не на смех, а на выносливость.

Я молча вернулась в комнату и упала на кровать. Головная боль продолжает стучать в висках. Веки тяжелеют, и я снова улетаю.

Проснувшись к обеду с чувством дикого голода, решила умыться и почистить зубы, прежде чем устрою осаду на холодильник.

Приведя себя в божеский вид, я уже устойчивой походкой выбралась на кухню. Эли смылась из дома. Оно и к лучшему. Не будет меня подтрунивать. Я заварила чай, нагрела полную тарелку с горкой макарон по-флотски и уселась есть.

Заглотив примерно половину тарелки, как жадный питон, я вспомнила про телефон.

К моему удивлению, на сохранённую запись эфира насыпали большое количество откликов.

Люди делились своим опытом, переживаниями, желанием тоже попробовать, но на своих условиях, а кто-то просто поддержал добрым словом.

Это мотивирует. Когда в тебя кто-то верит, даже если это абсолютно чужой человек, ты невольно начинаешь бояться разочаровать этого добряка. Поэтому движешься вперёд, даже если для этого необходимо загребать землю зубами…

Я улыбнулась своим мыслям. А после опубликовала небольшой пост.

«Ребята, приём!

Проснулась и кайфую от вас! От каждого сообщения! Спасибо за поддержку, а те, кто решил продержаться месяц, ограничивая себя в чем-либо, вы отборные красавицы!

Не сплю двадцать минут. Двадцать минут молчу. Пока легко. До связи!»

На телефон пришло сообщение.

Лиза.

«У меня отличная новость. Пляши! Папа выделяет тебе небольшое помещение. Есть один ньюанс, а еще там могут быть блохи.

Лови адрес: ул. Лебедевых, д. 22, встречаемся через час».

Где-то очень рядом. Я открыла онлайн-карты и нашла локацию. Это дом, в котором находится ветеринарная клиника, куда я водила серую мордочку. Времени у меня не очень много, надо собираться.

Уже почти на выходе мне пришла гениальная идея для быстрой коммуникации.

Я взяла плотный лист акварельной бумаги и нарезала его на восемь одинаковых прямоугольников. Маркером подписала каждый из них: «я не могу говорить, да, нет, мне надо подумать, хочу… спасибо, извините, отвали». Вполне себе рабочий список слов. Сфотографирую, вечером запилю пост.

Натянув на себя чёрный топ и мешковатые спортивные штаны, я закинула на плечо рюкзак с уникальными словами и прочим хламом на спину. А потом, отправилась вперёд к мечте.

Сегодня особенно чудесный день. Птицы щебечут на зелёных ветвях деревьев. Солнце лучами играет в моих рыжих волосах, придавая им дорогой медный оттенок. Ещё не стоит удушающая жара, самое то для пеших прогулок. На секунду мне даже грустно стало, что маршрут от квартиры до адреса из сообщения занял около пяти минут. Возле лестницы в ветеринарку стояла наша «барби». Я улыбнулась и помахала ей рукой. Она подскочила ко мне, как пёс, который дождался хозяина, разве что хвостом не виляла.

– Привет, ну и как твой эксперимент с молчанием?

Серьёзно? Наша умная Лиза сейчас стоит и ждёт ответа? Да уж. Я зарылась в боковом кармане рюкзака и достала свои карточки. Перебрав несколько, сунула одну из них ей под нос: «я не могу говорить».

Она нахмурила брови, вероятно, сейчас её мозг обрабатывает информацию, а потом засмеялась, прикрывая свои заморские виниры.

– Вот это мир отдохнёт от твоей болтовни.

Я улыбнулась. Хотя сейчас я бы сказала что-то колкое, например: «лучше б мир отдохнул от глупости, а пока отдохнула только природа, на тебе». Блин, это реально смешно. Самое смешное, что она бы не поняла и, может, даже загордилась бы, ведь благодаря её персоне природа отдыхает.

Лиза зачем-то повела меня в клинику. Преодолев ступени, мы вошли в большой квадратный холл. Дверь влево вела непосредственно в клинику, на двери справа висит значок WC. Больше дверей нет. Исходя из вводных данных, в которых упоминались блохи, мне не придётся работать в туалете. Это хоть и радует. Но не вносит ясность в ситуацию.

– Собственно, вот.

Она с довольным лицом показала на пустой кусок помещения между туалетом и ветеринарной клиникой.

Я достала карточку «Мне надо подумать».

Лиза положила по-товарищески руку на мое плечо и тихонько заговорила:

– Я говорила про ньюанс. Папа готовится стать кандидатом на пост главы города. Сама понимаешь, это непростая должность. Ему нужно закрыть какие-то дыры, поэтому твой проект ему понравился. Он даёт тебе это помещение, небольшую сумму денег на косметический ремонт и дарит под камерами с журналистами дробилку.

Ничего себе. Дробилка стоит около двухсот штук.

Лиза читает новую карточку, которую я сунула ей чуть ли не прыгая от счастья:

– Согласна, ну и славненько. Держи ключ. Туалет общий. Животных ты любишь. Подружитесь. Вечером отец скинет сумму по номеру телефона.

Я кивнула. Но мысли мои были уже не здесь. В голове я дробила пластиковые крышки на мелкие гранулы, из которых в дальнейшем будут рождаться полезные шедевры.

За спиной отоворилась дверь. В холл вошёл парень. Высокий красивый брюнет с глазами, в которых были все оттенки заповедных мест, хвойных лесов и луговой травы. Он улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

– Очередь в туалет? – спросил незнакомец.

Лиза, цокая каблучками, направилась к своей жертве.

– Здравствуйте, я Елизавета, практически хозяйка этого помещения, могу ли я помочь такому симпатичному парню? Вы в очередь или заблудились?

Парень оценил нашу «куклу» взглядом и ответил терпким голосом с лёгкой хрипотцой:

– Конечно, моя дорогая, вы можете мне помочь. Сейчас ко мне на рентген приедет Мухтар, после седации у него всегда слабеет кишечник, и он оставляет кучи, а мне их убирать не по профилю.

Закончив речь, он демонстративно указал на вход в клинику, затем откланялся и пошёл своей дорогой, оставив после себя недосказанность в виде надписи на спине его футболки «Отдамся кому-нибудь или работе».

– Придурок, – отправила ему вслед Лиза, надув свои пухлые губки.

Я пожала плечами и направилась к выходу, указав жестом хозяйке всего этого на дверь.

– Пойдём кофе попьём? – предложила она.

«Нет», «извини» показала я карточки, разводя руки в разные стороны и скривив как бы досаду на лице.

– Наверное, тебе надо готовиться, ну ладно, беги.

Я кивнула, поцеловала ее в щеку и помчалась в сторону дома. Дробилка. У меня будет своя, дорогущая дробилка.

Я забежала домой, отыскала рулетку, взяла блокнот и карандаш. А после снова побежала в свой холл. Нет. В свой кабинет.

Я зарисовала помещение, перенесла на схему двери и источники света и начала вымерять рулеткой стены. Стоя на четвереньках, я параллельно записываю результат в блокнот.

– Девушка, вы от подруги отбились, – прозвучал знакомый голос.

Я решила проигнорировать. Но он оказался настойчив. Парень подошёл и почесал мне за ухом. Я отскочила и непонимающим взглядом вцепилась в него.

– Странно, случай нетипичный, – он поглаживал свой квадратный подбородок, – обычно все мои четверолапые друзья радуются чесу за ушком, вы, наверное, больны, ваш нос кажется сухим, – он улыбнулся, демонстрируя милые ямочки на щеках.

Я зарылась в рюкзаке в поисках своих карточек. Как назло, в этот раз они были где-то на самом дне, ведь Лизу я спровадила, и общаться у меня больше не входило в планы.

– Только умоляю, обойдёмся без перцового баллончика, ладно нам будет плохо, но там за дверью кот Феликс, по нашим меркам ему около 70, у него больные почки и поджелудочная железа, он может не пережить «острых» ощущений, – бодро тараторит парень.

Фух, нашла! Показываю ему карточку «Я не могу говорить».

Его лицо мгновенно залилось краской. Он сменил настройки, и теперь его тон стал казаться обходительным.