Юлия Олеговна Лебедева – "Противоположности притягиваются" (страница 2)
Сейчас я вновь ощущала тепло тех мгновений, когда тело становилось огнем, нервы натягивались струнами, а сердце готово было выпрыгнуть наружу. Страх мешался с возбуждением, создавая опасный коктейль чувств, от которого кружилась голова и путалось сознание.
— Неужели придется пройти через это снова?
Мысленно прокручивая события той ночи, я понимала всю абсурдность ситуации. Ведь мы оба знали правила игры, понимаем границы дозволенного. Или не понимали? Брагин словно забыл, кем является здесь и кто я такая. Для него я была всего лишь объектом страсти, искрой, способной взбудоражить кровь. Что помешает ему повторить попытку?
Страх окутывал мои мысли густым туманом. Я думала о том, чтобы попросить помощи у Салама Гафурова, молодого врача-стажёра, чья открытость и доброта порой служила островком спокойствия среди бушующего моря эмоций. Быть может, стоит обменяться сменами с ним? Отказавшись от ночной смены, получить шанс избежать повторения ошибок прошлого...
Но какая-то невидимая сила удерживала меня от такого шага. Возможно, любопытство. Или желание узнать, сможет ли Брагин ещё раз пробудить во мне эту бурю желаний. Потому что даже после всех страхов и сомнений одна мысль пульсировала настойчиво: а вдруг именно эта ночь станет началом чего-то большего, настоящего чувства?
И всё таки мне пришлось на пару часов отлучится,позвонил отец и попросил меня срочно приехать.
Поблагодарив Гафурова за то,что он меня выручил,я отправила его домой. Достав из ящика свою хирургическую форму,я стала переодеваться. Просить Брагина выйти было бесполезно,по этому мне пришлось устроить не большой стриптиз. Господи Нарочинская,о чём ты вообще думаешь?–пристыдил меня внутренний голос.
–Послушайте,а вы всегда такая?
—Какая?
—Деловая. Прям мужик в юбке.
—Лучше уж быть мужиком в юбке,чем бабой в штанах!–сказала я, практически в плотную приближаясь к столу,за которым он сидел.
Олег схватил меня за запястье и потянул на себя,я упала прямо в его объятия.
—Брагин,ты совсем сдурел да?
Я встала и направилась к двери,нет,я не собиралась уходить,просто хотела запереть её,чтобы нам никто не смог помещать. Вернувшись обратно,я забралась к нему на колени и взяв его лицо в свои ладони, поцеловала долгим поцелуем.
—Двери надо закрывать!–сказала я,проводя пальцем по его щеке и губам.
А дальше было всё как в тумане. Он подхватил меня на руки и понёс на кровать, мгновение и наши тела уже слились в безумном танце страсти. Жалела ли я об этом прорыве? Скорее нет,чем да,в конце концов таким образом я просто снимала стресс,который накопился за весь сегодняшний день.
Брагин оказался отличным любовником,мне было хорошо с ним в постели,но мне не нужны были сейчас серьёзные отношения,да и Олегу тоже,по этому мы договорились с ним,что оба будем считать,что этот секс был просто по дружбе.
Остаток дежурства прошёл более менее спокойно,(что даже удивительно),утром заполнив карточки и сдав смену,я поехала домой отсыпаться.
Глава 4
После того, что случилось этой ночью между мной и Мариной, мои чувства словно вырвались из тесных рамок привычного мира и ринулись навстречу чему-то неизведанному, удивительному и немного пугающему. Я лежал рядом с ней, чувствуя её тепло, запах волос, нежность прикосновений, и понимал, что уже давно потерял счёт обычным женщинам своей прежней жизни.
Марина была особенной — хрупкая, утончённая, почти прозрачная, будто светилась изнутри каким-то тихим внутренним светом. Её глаза были глубокими озёрами, отражающими тайны мироздания, голос мягким шелестом листьев осеннего леса. Она казалась совершенно другой женщиной среди всех тех, кого я знал до сих пор. Нет, дело вовсе не в внешности, не в красоте тела, даже не в неповторимости черт лица... Дело в чём-то большем, таинственно-неуловимом, тонком и невыразимо прекрасном.
Мы долго сидели молча после всего произошедшего, глядя друг другу в глаза, слушая дыхание друг друга, ощущая пульсирующую тишину ночи вокруг нас. Мысли кружились в голове тяжёлым хороводом воспоминаний, каждый миг которого был наполнен новыми оттенками чувств, эмоций, открытий...
Моя рука легонько касалась её плеча, нежно скользила по спине, оставляя за собой едва заметный след тепла и желания. Каждое движение вызывало отклик внутри, рождало ощущение гармонии и полноты бытия. Словно невидимая нить соединяла наши души, создавая нечто единое, неразделимое, глубокое и прекрасное одновременно.
Что же произошло? Почему именно она смогла пробудить во мне такое чувство близости, понимания, радости и лёгкости? Может быть, потому что Марина обладала редким даром видеть человека глубже поверхностных оболочек, проникать внутрь самой сути личности? Или, возможно, ей удалось раскрыть какую-то скрытую струнку моей души, которую раньше никто не слышал?
Не знаю точно, да и важно ли это сейчас? Важно лишь одно — я понял наконец, что значит настоящая любовь, подлинная близость, полное слияние душ. И пусть впереди ждёт неизвестность, неопределённость, сомнения, главное, что эта ночь навсегда останется в моём сердце яркой вспышкой счастья, осознания истинной ценности каждого мгновения, прожитого вместе с любимой женщиной.
Ординаторская — место наше первое прикосновения и одновременно финальный аккорд нашего общего прошлого. Там впервые ощутил вкус счастья с Мариной, там потерял её навсегда, отдавшись другому чувству. Не зря говорят, что стены слышат и помнят всё... Теперь здесь снова оказался я, только теперь уже не один, а с Леной.
Это произошло быстро, внезапно, инстинктивно. За дверью мелькали тени коллег, кто-то смеялся невдалеке, шумел телефонный звонок. Всё происходило прямо под боком любимой девушки, буквально на расстоянии вытянутой руки. Страсть захлестнула нас волной безумия, заглушив голос совести, оставив лишь ощущение остроты момента и пустоты внутри.
Но потом настал миг прозрения. Когда дверь открылась и вошла Марина, её лицо мгновенно омрачилось болью и разочарованием. Она молча смотрела на нас, неподвижно стоящих посреди комнаты, пытаясь осознать случившееся. Что могла сказать девушка, которую предали? Ничего. Просто развернулась и ушла, тихо закрыв за собой дверь, оставив после себя ледяной холод одиночества и муки раскаяния.
— Марин, это совсем не то, что ты подумала... — сказал я, догнав её стремительной походкой в тусклом полумраке больничного коридора.
Её тонкие плечи дрожали от напряжения, она нервно вытирала рукавом слёзы, стремясь скрыть своё смятение. Но я уже успел заметить блестящие дорожки слезинок, бегущие по бледному лицу, очерченному резкими тенями ламп дневного света.
–Мне всё равно!–она старалась говорить ровно,но голос всё равно выдавал её волнение.
Гнев вспыхнул в моих глазах. Я чувствовал пустоту внутри, осознавая собственную слабость перед чувствами этой хрупкой девушки. Она стояла передо мной такой маленькой и уязвимой, будто каждый мой взгляд мог ранить её сильнее любой острой иглы.
— Какая же ты, чёрт возьми, свинья, Брагин! — вскрикнула Марина резко, распрямив спину и гордо подняв подбородок. Её ладонь взвилась вверх, словно готовая обрушиться на моё лицо тяжёлым ударом возмездия.
Но я молниеносно перехватил её тонкое запястье, почувствовав горячую пульсацию крови под пальцами. Сжав покрепче, потянул девушку ближе к себе и, наклонившись, страстно прикоснулся губами к её мягким устам.
Поцелуй был жадным,полным боли и страсти одновременно. Наши тела соприкоснулись друг с другом, и мир вокруг исчез, оставив только глухое эхо шагов больных, да тихие шорохи медицинских тележек.
Глава 5
Слёзы душили меня, словно невидимый узел затянулся глубоко в груди, не давая вздохнуть полной грудью. Я стояла неподвижно, будто статуя, застигнутая врасплох собственной болью, когда дверь ординаторской медленно открылась, выпуская наружу тихий шёпот чужого счастья.
Они стояли там, среди разбросанных бумаг и белых халатов, словно герои чужой пьесы, случайно оказавшиеся на моей сцене. Олег, мой Олег, тот, чьи глаза недавно говорили мне нежнейшие слова любви, теперь стоял рядом с Леной, медсестрой хирургического отделения, улыбаясь ей такой знакомой мне улыбкой.
Она была прекрасна в своей наготе, прикрыта лишь лёгким медицинским халатом, небрежно завязанным узлом на талии. Он едва касался её плеч, открывая линию шеи, тонкую и изящную, словно фарфоровая статуэтка. Волосы Лены рассыпались беспорядочным облаком, слегка влажные и спутанные, будто ветер только что коснулся их своими пальцами.
Сердце моё сжалось болезненно, будто кто-то крепко стиснул его ледяной рукой. Время остановилось, замерло, превратившись в бесконечную секунду боли. Казалось, даже стены ординаторской тихо вздыхают вместе со мной, сочувствуя молчаливым свидетелем моего унижения.
А Лена, заметив меня, вспыхнула ярче прежнего, торопливо запахивая халат теснее, словно этот тонкий кусок ткани мог защитить её от моих глаз, наполненных обидой и отчаянием. Её пальцы нервно теребили ткань, выдавая волнение и неловкость, которых раньше я никогда не видела в её уверенной походке и спокойном взгляде.
Я повернулась спиной к этой картине, чувствуя, как слезы наконец-то побежали горячими струйками по моим холодным щекам. Дверь захлопнулась глухо, оставляя позади боль, предательство и пустоту, растущую внутри меня с каждым мгновением.