Юлия Обухова – Великолепные земляне. Книга II. Противостояние (страница 8)
– Командуйте, дочь Тимберлитты, ― сурово сказал Дерган. ― Иначе нам несдобровать.
– Инженер Дерган, ― начала Маша, преодолевая волнение, ― Синтаро знает, как действовать?
– Да. Сначала он будет стрелять по энергетическим контурам кораблей противника, чтобы возникли общие помехи в управлении, включая помехи в применении атакующего оружия. Тогда экипажи вынужденно переключат внимание на борьбу за живучесть, и Синтаро вторыми залпами станет бить по машинным отделениям, чтобы остановить корабли. Лишив манёвренности, третьими залпами он будет пробивать летящие по инерции корабли насквозь в одном месте, как решили. На почтовой капсуле он установил нужное оборудование ― и запись параметров боя будет передаваться на наш корабль, Ивану.
– А у нас после пальбы гепеста машинное отделение в порядке? ― спросила Юлёна, как бы удивляясь собственному умному вопросу. ― Я отдала Синтаро копию рисунка нашего крейсера, тот, который гепест нацарапал в записной книжке.
– Гепест не повредил ни одного важного для выживания отсека, ― сказал Дерган. ― Включая машинное отделение. Явно, он хорошо знал схему корабля. Ваш рисунок, Юлёна, поможет Синтаро сражаться. Но только не выжить ему самому…
– За вами ― машинное отделение, ― приказала Маша Дергану. ― За тобой, Иван, управление кораблём. За тобой, Бозо, вооружение: приказываю всеми огневыми средствами поддержать Синтаро, отвлечь от него внимание противника. Мы с Юлей поможем Нибаре. По местам!
– Благодарю вас, дочь Тимберлитты, ― сказал Дерган Марии, уходя в машинное отделение, ― что не позволили мне увидеть гибель Синтаро.
– Опять мы медсёстры… ― бурчала Юлёна, когда мужчины направились к выходу из рубки. ― Ну, её, эту войну! Все планы к чёрту! И Джульетта опять… как тряпка! Хорошо, хоть кровь на этот раз не идёт…
– Юль, не бухти! ― строго сказала Маша. ― Завтра мы сами можем оказаться в таком состоянии. ― Теперь хоть салфетки и одеяла есть… Взяли!
Девушки подняли Нибару и перенесли в гигиенический отсек. Когда они вернулись, Иван уже пришёл в себя и занимался привычным делом ― вычислениями.
– Маш, мы опять втроём, как до войны, ― сказала Юлёна. ― Вань, мы команда, и посреди космоса ― вот здорово, да? Что ты там всё считаешь, как дурачок?
– «У старинушки три сына, ― ответил Иван, не отрываясь от работы, ― старший умный был детина, средний сын и так, и сяк, младший вовсе был дурак. Поле всё Иван обходит, озираючись кругом, и садится под кустом; звёзды на небе считает да краюху уплетает».
– Я серьёзно, а он мне «Конька-горбунка», сказку рассказывает!
– Иван-дурак и рассказывает: «Всю я ноченьку не спал, звёзды на небе считал…»
– Звёзды он считал! Их вон сколько! Неужели эти уроды нас взаправду сейчас грохнут?
– Наша «Зарница», девчонки, переходит в стадию кульминации. Пуск! Докладываю: почтовый аппарат с Синтаро стартовал со второй нижней палубы. Вон, видите, светлая точка пошла ― это наш друг с Олары. А те семь больших точек навстречу ― это флот Угласа. Теперь я приторможу и займу позицию для обстрела…
– Одна малепусенькая точечка против семи большущих фонарей?! ― вскричала Юлёна. ― Бедный Синтаро…
– Должен справиться, ― твёрдо сказал Иван. ― Ты, Юль, молодчина: вдохновила ― как у парня горели глаза! О! Сзади подлетает группа ледяных глыб: посмотрим их траекторию…
– Вышел на исходную, ― доложил Синтаро. ― Огонь через два вздоха.
– Включаю запись физических параметров боя… ― доложил Иван. Его устремлённые на большой экран глаза округлились и лихорадочно блестели, а руки бегали по пульту без участия глаз. ― Был бы рядом отец!.. Только не забыть: позади остались две группы неопознанных кораблей, ― приказал Иван самому себе. ― Синтаро открыл огонь! Есть первое попадание!..
Глава 14. Воспоминания о Земле
Тимберлитта нисколько не сомневалась, что император сдержит своё слово. Когда по неукоснительно соблюдавшемуся распорядку дня наступило время очередной прогулки, Тимберлитту доставили в Заветный лес и оставили там одну. С замиранием сердца кинулась она к стволу того самого дуба, в котором раньше услышала родной и почти забытый шум звёздного ветра. Она охватила ствол руками, прижалась к нему всем телом и замерла в ожидании. Произносить заклинания не имело смысла: магических сил у неё не было, и она только мысленно просила неизвестно кого и неизвестно что ― старую заветную добрую силу ― сжалиться над несчастной матерью и помочь ей спасти свою дочку и мужа. На большее её сейчас просто не хватало.
Но звёздного ветра Тимберлитта не услышала. Тогда она подошла к другому дереву, обняла ствол, но опять ожидаемого не случилось.
Наверное, Углас перекрыл канал в открытое пространство, думала Тимберлитта. Или он отклоняет направление потоков звёздного ветра. Заветный лес, скорее всего, помещён в какую-нибудь сплошную физическую сферу, наподобие мыльного пузыря. Нужно найти, чем прорвать его тонкую стенку…
Озадаченная, но полная решимости, Тимберлитта вышла на полянку с лесной клубникой, уселась в траву и запела старый гимн жриц Луны. Тут же её окружили бабочки и певчие птички, на ближний пенёк вскочил и забарабанил лапами молодой заяц, пришмыгал откуда-то из травы суетливый ёж, наконец поблизости уселся на сухой сук дежурный ворон и посмотрел на Тимберлитту одним глазом… Ба! знакомые всё лица! Здравствуйте! Тимберлитта встала и поклонилась во все стороны. Потом она ела ягоды клубники, слушала пение соловья, гладила землю и стволы деревьев, подставляла палец семиточечной божьей коровке, щекотала шею травинкой и всё больше погружалась в знакомую с раннего детства атмосферу. Она чувствовала: благодать Заветного леса вливается в неё. По всему выходило, что Углас сильно промахнулся: он, значит, распорядился не синтезировать лес по добытой информации, а привезти с Земли сами биологические образцы натурального Заветного леса. Но такой лес ― это же её лес! Её лес-защитник, её заколдованный лес-спаситель.
И Тимберлитта вдруг вспомнила сказку, в которой угодившая в беду девочка просит дикую лесную яблоню укрыть её своими ветвями, а за спасение готова съесть кислое яблочко. В Заветном лесу, в котором Тимберлитта выросла, были дикие яблоньки, были и дикие груши, а берега опоясавшего лес ручья заросли кустами тёрна и шиповника ― все в страшных колючках… Тимберлитта подростком любила побаловаться, когда её наставницы отдыхали или, как случилось в день отлёта Тимберлитты с Земли, несколько упивались на праздниках. Крепкой подвижной девочке скучно было всё время играть с безобидными зайчиками да косулями: ей нужен был сильный противник, как, по закону жанра, дикарю Маугли необходим был тигр Шерхан. Что значил бы Маугли без Шерхана? Кому интересен был бы Маугли без Шерхана? И маленькая Тимба втайне от своих не слишком строгих наставниц иногда сотворяла себе какую-нибудь игрушку ― Страшилу, Пугало, Лешего, а то и настоящее Чудо-юдо. Нередко она весьма самонадеянно наделяла противника изрядной магической силой и затевала с ним нешуточные погони и поединки. А когда такая погоня грозила закончиться для Тимбы совсем уж плачевно, азартная девочка, растеряв в столкновениях почти все свои магические силы, кидалась за помощью к деревьям Заветного леса. И те выручали: ствол дуба мгновенно скрывал Тимбу и она уносилась в мир мавелов, а там, рядом с благодушными великанами, легко и быстро восстанавливала свои силы; дикая груша и кусты тёрна закрывали её своими колючими ветвями, когда девочка, морщась от горечи и кислоты, наспех съедала несколько плодов и широко разевала рот и высовывала язык, показывая кустам, что добросовестно проглотила всю их отраву…
Вспомнив это, Тимберлитта пробежалась по лесу и убедилась: её крепкие красавицы-груши с шипами длиной в человеческий палец, её непроходимые заросли тёрна и шиповника ― все на своих местах. Молодец, Углас! Тогда она сбросила с себя всю зортековскую одежду и стала здороваться со спасителями из своего детства: гладила колючие стволики и ветки, орошая их каплями собственной крови, ела горько-кислые плоды, сущую отраву, от которой давно отвыкла, а потом показывала отравителям, как в детстве, чистый рот… Груши и тёрны сразу признали Тимберлитту: они встрепенулись, заволновались, зашумели, переговариваясь между собой, а потом стали вытягивать свои корни из земли и привставать. Весь лес пришёл в движение. Наконец, чёрный ворон, бывший на хорошем счету ещё у жриц-наставниц Тимберлитты, громогласно каркнул, сорвался с наблюдательного сука и почти вертикально взлетел. Тут же за ним, вытянув из земли последние стержневые и боковые корни, с треском и ломом, ринулись ввысь сотни деревьев и кустов. За ними с тонким свистом последовали колонны острых и длинных ножей осоки с берегов ручья и отряды заточенных веток и сучьев, оторванных вихрем от сухостоев. Следом, свернувшись в комки и шипя, улетели ежи… Все колючие и режущие обитатели Заветного леса разом ринулись колоть, резать и рвать оболочку сферы, в которую Углас заключил их родной лес.
Через весь этот вихрь и землепад Тимберлитта бросилась к стволу дуба, обняла его всеми членами и запела старый гимн жриц Луны. Что творилось на оболочке внешнего и внутреннего мира Заветного леса она не знала, деревья-спасители и дежурный по лесу ворон не возвращались, только свет в лесу стал мигать, но совсем скоро она услышала родной звёздный ветер ― сначала тихо-тихо, с перебоями, потом отчётливо и постоянно, как зимними ночами в степи воет ветер в печной трубе.