Юлия Обухова – Великолепные земляне. Книга II. Противостояние (страница 4)
– Есть мотив: я верну тебе дочь!
Тимберлитта замерла. Мысли взвились и роями понеслись, не предлагая решений. Главное: её дочка жива! Жива! Сколько ей земных лет? Какова плата за её возвращение? Да и можно ли назвать это возвращением? Или Машу тоже похитили?
– В условиях войны такая сделка выходит вполне земной, ― полусказал-полуспросил Углас.
Тимберлитта понимала: Углас на сей раз не блефует. Очевидно, партизаны сильно расстраивают его планы, создают угрозу едва завязавшемуся сотрудничеству с шункетами. Она уже смирилась с мыслью, что Тиамаф, её муж, не сможет помочь выбраться из плена, если он вообще жив. Тимберлитта боялась, что сейчас она слишком женщина, чтобы принять правильное решение. Магиня в статусе межгалактического маяка не имеет права поддаться материнским чувствам. Она сама когда-то была частью звёздного ветра…
– Покажи, наведи экран на ствол дуба, вот сюда, ― указала она Угласу на место, где только что слышала родной шум звёздного ветра.
Углас одним движением глаз открыл экран. И Тимберлитта увидела свою дочь: сначала в пионерском лагере в облике «девицы под окном», у ночного костра, потом во время нападения спецназа зортеков на поляне, у ствола дуба. Сердце матери бешено колотилось, мысли разбегались. Она не знала, как реагировать.
– На вид, ей лет пятнадцать, ― сказала, наконец, Тимберлитта.
– Да. Школьница. Где-то отсиделась, кто-то её сохранил.
– Твоя разведка её прошляпила.
– Да. На Земле загадок оказалось куда больше, чем на Мероне. Я спас её только ради тебя, ― вкрадчиво добавил Углас.
– Оставь! Скорее решил пленить. Где моя дочка сейчас?
– Летела на Мерону на моём крейсере и под моим присмотром. Но «смотрящих» пришлось отозвать ― кто-то десантировался на Олару, и я вынужден был… Я готовлю твоим партизанам большую ловушку…
– Значит, сейчас её у тебя нет.
– Я не стал сбивать корабль с твоей дочкой, хотя легко мог это сделать. Но однажды, стыдно признаться, они ловко оторвались от моего спецназа: я, когда разобрались, даже приказал их манёвр взять на вооружение.
– Подростки сделали твой хвалёный спецназ?
– Да, ― сразу помрачнел Углас. ― С землянами придётся повозиться. Впервые я бит по-настоящему ― неожиданно и быстро. И кем бит ― школьником! Каждый новый противник ― новая школа…
– Где этот «школьник» здесь? ― обратилась Тимберлитта к экрану. ― Не надо, сама поняла, ― сразу добавила она, выглядев Ивана, как он сидит у костра посреди двух приобнявших его подруг, и как он, высунувшись из-за ствола дуба, направляет на десантников Угласа какую-то железяку.
– В твою честь я затеваю межгалактические гладиаторские бои, ― сменил неприятную тему Углас и с выражением добавил, ― по земным правилам, точь-в точь как на аренах Древнего Рима. Твоё присутствие на боях должно выглядеть символом добровольного присоединения планеты Земля к Империи.
– У меня нет полномочий на присоединение, ты знаешь. Обо мне и об институте хранителей на Земле никто и не знал. Бедная моя девочка… Летит по стопам безумной матери…
– Ну-ну, не раскисать! Я припас хорошую роль и для твоей дочери. На первой стадии присоединения Земля пусть окажется под патронатом Империи. Я пригласил шункетов на представления. Они свирепые вояки ― им кровавая бойня по земным правилам должна очень понравиться.
– А как шункеты и гепесты выглядят?
– Живьём я шункетов не видел, их никто не видел. Но внешне они должны быть неразличимы с гепестами. Может быть, различия появятся позже, когда их эволюционные пути разойдутся.
– Покажи гепестов.
Углас вывел на экран пленных гепестов.
– Как маленькие медвежата, ― сказала Тимберлитта.
Она сразу вспомнила, что видела этих медвежат в мире мавелов, когда была у них в гостях. Что затевает Углас с этими гладиаторскими боями? Срочно нужно отыскать Аркасию…
– Я согласна присутствовать рядом с тобой на гладиаторских боях. А ты, пожалуйста, оставь мне этот экран с каналом и разреши приходить в Заветный лес без твоих тюремщиков. И позволь встретиться с Аркасией: ты вдруг отрезал мне связь с ней.
– Твою подругу застигли за считыванием секретных данных о структуре Империи. Даже ваши тупые хранители догадались закрыть всю информацию о Мероне, а моя Империя изначально была скрыта. Пришлось разведчицу ликвидировать.
– Убить?!
– А разве это не по-земному? Идёт война, она противник. Её дети сейчас воюют со мной, выполняют правительственную миссию, что может привести Империю к очередному локальному поражению на Мероне.
Пока оглушённая Тимберлитта оседала на траву, Угласу пришёл вызов.
– Вместо партизан в ловушку угодит твой бывший муж! ― торжествуя, объявил Углас.
– И Тиамаф жив… ― встрепенулась Тимберлитта. ― Он не бывший!
– У себя под носом он проморгал жену и новорождённую дочь… По земным меркам, Тиамаф простофиля и неудачник ― и ты это знаешь. Зачем тебе, великой Тимберлитте, межгалактическому маяку, муж-слабачок?
– И такие мужья бывают: русские женщины привычны. Он отец моей дочери.
– Просто он первый мужчина, который тебе подвернулся. Земляне влюбляются в тех, кто случится рядом ― и потому часто влипают в истории. Магия покинула тебя на один миг ― и ты влипла. Земля не закрывает информацию о себе, и мы многое о вас уже знаем. Даже на глупой Мероне тебя все жалели: на пафосе момента великая спасительница вышла замуж за ординарную личность, за апологета Кодекса. А у нас с тобой мог бы выйти прочный союз с дальним прицелом. Зортеки тоже, можно сказать, влюбляются, но наша любовь не связана с размножением. Совместных детей у нас с тобой быть не может, но я приму твою дочь, а сам, придёт время, по нашим правилам разрожусь наследником Империи.
– Отдаю тебе должное, Углас: ты интересный мне бесстрашный целеустремлённый экспериментатор ― это вполне по-земному. Родиться бы тебе не зортеком! Мечтаешь, конечно, чтобы и тебя объявили межгалактическим маяком, и нам создать звёздную пару.
– Так берёшь меня в мужья? По неслучайной любви.
– На брак с тобой откуда мне взять любовь?
– Будто не знаешь: когда вернутся к тебе магические силы, из них сможешь черпать и для новой любви. Ты же учуяла сейчас звёздный ветер, ― сказал Углас, улыбнувшись. ― Не бойся: я сам приоткрыл окно в куполе. Пусть это будет нашей первой семейной тайной. Я тебя люблю… как могу. Возьми немного силы от своего звёздного ветра: сейчас ты боишься принимать решения, потому что бессильна.
– С Марией земной кристалл. Если ты, как обещал, привезёшь дочь ко мне, я могу… нет, я буду должна обрести силу кристалла, я стану прежней магиней. Ты сам разве меня не боишься?
– Мне пора рисковать: шункеты припёрли. Да я уже давно рискую жизнью, предлагая тебе союз: вся имперская элита против такого союза и требует твоей ликвидации. Они считают великую Тимберлитту опасной шпионкой и потенциальной диверсанткой, и твоя неуклюжая подруга убедила их в этом окончательно.
– Ты просто спаситель мой…
– Так выходит по фактам! ― резко сменил тон император.
Сказав это, Углас обратился в зортека.
– Гусаром ты мне нравишься больше.
– Увы, дела заставляют покинуть тебя.
– На Земле, когда мужчина без объяснений покидает женщину, она обижается.
– Хитра… Лечу встречать твоего Тиамафа. Вернёмся в самый раз к гладиаторским боям… Я буду драться с ним сам!
Глава 13. Преобразователь тёмной материи
Ещё когда Дерган работал на ремонтной базе космодрома Олары, его потрясли размеры и характер дыр в имперском крейсере, на котором прилетели земляне. И как только по тревоге взлетели, он подступил к астронавтам с расспросами. Словоохотливая Юлёна, польщённая вниманием самого учёного в этих краях мужа и восторгом в глазах Синтаро, пустилась в рассказ о своих похождениях на корабле.
– Только без заносов, ― предупредила её Маша. ― Ты не в компашке туристов у ночного костра.
– Когда стенки помещения уже почти сжались, карапубздик, ну или гепестик, ожил. Я спасла его: грудью своей отогрела, как в сказке!
Юлёна умолкла; она приосанилась, расправила плечи и выразительно посмотрела на Синтаро и Нибару, давая понять им, да и всем остальным, чья грудь на крейсере самая лучшая и полезная.
– В какой сказке, Юль? ― сказал Иван. ― Давай по делу, я записываю на диктофон.
– Не перебивай! ― отрезала Юлёна. Она ощущала себя, наконец-то, восходящей астрозвездой и не могла допустить проявлений неуважения. ― События невиданные и неслыханные: значит, сказка! Все поняли? Не слышу ответа! Все поняли?!
– Все-е-е!!!
Юлёна почувствовала себя на вершине блаженства. Автопилот вёл корабль на Мерону, и вся рубка томительно замерла в ожидании её рассказа. Вдохновение просветителя овладело девушкой:
– Мой карапубздик очнулся, когда между сходящимися стенами оставалось всего-то метра с два. Я элементарно на пальцах объяснила карапубзу трагическое положение вещей. А он нам с Машкой всё время слабенько улыбался, будто не понимал. Как потом оказалось, карапубз мой примерно знал устройство имперского корабля, и знал о свойствах мервуда. Я ― ему: думай, карапубз! Времени осталось десять минут! Лепёшками станем! Он вдруг взял меня за кисть руки, отогнул мой указательный палец и ногтем стал водить туда-сюда по одному месту на своей голени правой ноги. А у самого-то пальцы на руках и ногах без ногтей. У меня ― смотрите! ― ногти тоже короткие: Леночка Сергеевна всех заставила состричь перед выходом в лес на «Зарницу», но за время полёта успели уже отрасти. Тогда меня осенило: его ногу надо чем-то резать! Когда припрёт, можно и резать! Я вынула из аптечки скальпель и подала больному…