Юлия Обрывина – Сердце Алана 3. Возрождение Эйтала (страница 2)
Крепко связанный ими Темный Бог горел, но не от пламени, а от собственной ярости. В безумном порыве он рыскал по системе глазами и искал нечто, что сможет навредить хотя бы одной из планет, и, наконец, нашел. Синергит направил свой взор в сторону Флениона. К тому моменту несколько крупных осколков от скорлупы Эльсенуэ вращались рядом с ним, и Демиан без раздумий обрушил их на планету, повредив искусственную защиту.
Не помня себя от страха, я отправилась туда и появилась среди города, по которому метались обезумевшие люди. При виде надвигающейся опасности они хватали все, что могли и старались скрыться, но дождь из мелких осколков резко накрыл город плотной пеленой, сметая все на своем пути.
Чтобы защитить людей, я прильнула к земле и обратилась к планете и ко всему живому, что рождалось и умирало на ней. Я молила светило и Фленион помочь мне, отдавая все силы, что у меня были. Они медленно покидали меня, расходясь от ладоней далеко за горизонт, и пробуждали густые леса и животных.
Когда же моя энергия почти иссякла, я почувствовала, как небо надо мной укрывает плотная шапка деревьев, что заслоняли собой даже горы. Сотни птиц устремились ввысь, чтобы остановить осколки ценой своей жизни, и бесстрашно принимали судьбу.
Мне казалось, что это длилось целую вечность, потому что время в тот миг, словно остановилось, превратив крики, стоны и детский плач в душераздирающую музыку.
Когда же все, наконец, затихло, ветер развеял столпы пыли, а деревья вернулись к прежнему виду, впустив яркий свет, я увидела сотню испуганных фленионцев. Они стояли вокруг меня, и в их глазах, кроме смятения с каждой секундой все сильнее проявлялся огонек надежды и благодарности. Жители обступали меня со всех сторон и переглядывались, не веря в то, что видят, а я все еще лежала без движения, не в силах покинуть это место.
Закрыв глаза, я постаралась представить себя на моей планете и очень беспокоилась, что Демиан продолжил сеять разрушение, как вдруг надо мной склонился светловолосый мальчик. Его окружал мягкий свет и струился из маленьких ладошек, а задорная улыбка и чудесные серые глаза выражали признательность за мой поступок.
Это был Алан.
Он притворился фленионцем и осторожно обнял меня, чтобы подарить свое тепло и восполнить силы, но вместе с тем, словно в наказание вероломному синергиту, открыл мне его тайну.
Внезапно я увидела ту самую черную гору и тот день, когда так хотела встретиться с Демианом. Перешагнув через порог его пещеры, я заметила две фигуры, стоящие рядом с расщелиной и исподволь наблюдающие за мной.
Оказалось, что Дарэл, темное начало матери Алана, все это время приходил к Демиану, но не за тем, чтобы помочь сохранить мир, а чтобы рассказать, как им править. Поэтому синергит испугался, когда узнал, что светило даровало мне возможность почувствовать все, что мучило его.
— Я не смогу так долго притворяться! — кричал Демиан.
— Наберись терпения! — отвечал Дарэл, удерживая нить страха в его груди. — Так ты сможешь имитировать страдания. Она должна поверить, что виновата перед тобой! А вина — первый шаг к подчинению. Я знаю, потому что сам прошел через это. Скоро вы будете связаны, и к тому моменту, Айна должна быть порабощена тобой.
— Это я зависим от ее энергии и чувств! — возражал Демиан, оттолкнув его руку.
— Вот именно! Как еще светило заставило бы того, кто сильнее, считаться с Творцом? Это контроль! Но ты можешь повернуть это против нее, насытившись в другом месте. Конечно, это не заменит тебе то, что может дать Айна, но серьезно ослабит ее влияние.
— И где же?
— В жителе. Их сердца так же имеют миры. Выбери несколько и используй это время вдали от нее, чтобы насладиться жизнью. Построй там свой мир и правь им. В отличие от этого места, там ты обретешь тело и почувствуешь все, что ощущает человек, но при этом останешься Богом! Изучи людей, заставь их подчиниться. И тогда ты сумеешь забрать все. А когда придет время и ее…Но не делай глупостей и не иди против светила! Ты проиграешь…
— И это сработает?
— Этой тактике сотни лет, и она передается от одного темного начала к другому. Используй ее и получишь все, что хочешь.
— А если Эльсенуэ воспротивится?
Дарэл похлопал синергита по плечу и ответил:
— Не воспротивится. Он сын своей матери.
Улыбка на лице Дарэла, мрачные своды горы и хищный смех Демиана сменились очертаниями разрушенного города. Алан все так же держал меня за руку и смотрел в глаза. И тогда я поняла, что он намного сильнее, чем кажется. В нем все еще жила надежда, что он справится вопреки влиянию матери и деспотичности отца, и я навсегда буду благодарна ему за спасение.
Что до Демиана, отныне я знала, что он ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое. Темная нить внутри меня ни на миг не давала покоя, извиваясь, словно змея, и неизменно предупреждая об опасности. Однако, напав на Альдженисе, синергит разоблачил себя, и это пугало меня еще сильнее, потому что загнанный в угол зверь, способен на ужасные поступки.
— Что с Демианом? — спросила я, тайно желая, чтобы Алан на века запер его в той самой горе, где он строил планы порабощения системы.
— Он сбежал и сейчас ищет подходящий мир в чьем-то сердце, — ответил Алан.
Заметив, что мне лучше, он кивнул и попятился назад, исчезая в лучах Эльсенуэ, а люди вокруг, обступившие меня, один за другим вставали на колени и преклоняли головы.
Среди них была жена Аскара, Зейтини. Она скинула с себя капюшон золотистой накидки, которую носила всякий раз, когда хотела тайно выбраться в город, и последовала их примеру.
— Богиня…— прошептала она. — Мы безмерно благодарны вам за спасение Флениона.
Глава 2. Нилам
Неужели этот кошмар никогда не закончится?
Огромный корень подхватывает меня и поднимает так высоко, что я достал бы до макушки сосны, если бы мог пошевелиться. Тело сковывает жуткий холод, и, кажется, что вот-вот доберется до самых костей, притупляя ноющую боль в груди.
Как бы я хотел, чтобы мысли тоже замерли, но они не отступают и постоянно рисуют в голове мое страшное будущее, если я так и останусь здесь. А я ничего не смогу с этим сделать, только смотреть, как мою судьбу решает кто-то намного сильнее меня. Только, находясь изо дня в день среди растений, я не мог предположить, что этой силой окажется одно из них!
Когда я только появился на Эйтале, Ифэ рассказала мне о расе льентерисов, населявших леса всех планет до тех пор, пока их не охватила война тьмы против света. Будучи проводниками и правителями всех растений, они могли принимать вид любого из них от травы до дерева и передавать энергию на большие расстояния даже сквозь космическое пространство.
Зная это, темные всеми способами старались уничтожить их и почти добились своего, ведь льентерисы не спешили вступать в противоборство, понимая свое важное значение. После войны их осталось двое, и один из них долгое время рос в нашем саду, но я так и не увидел его, потому что он исчез до моего “рождения”.
Ифэ уверяла меня, что его унесла Светлая Богиня, но зачем и куда неизвестно. Возможно, это так и останется загадкой, зато теперь я точно знаю, где все это время находился его собрат.
На Ниссэале!
Приблизившись к стене светлого города, корень затягивает меня сквозь нее, и мы быстро оказываемся среди пелены холодного тумана. Так же, как и я, в нем утопают серые дома из камня, верхушки обветшалых башен и развалины каких-то сооружений, обвитых сухим плющом. На миг сквозь мглу проступают очертания вымощенных дорог и маленьких садов, разбитых между ними. Они почти пусты, а уцелевшие багровые цветы и стволы слабых деревьев продолжают осыпаются даже от легкого дуновения ветра.
Меня постоянно сотрясает дрожь и не отпускает до тех пор, пока льентерис не укладывает меня среди груд камней, что были огромным домом или замком. Оставив меня одного, корень погружается под большую плиту, явно упавшую откуда-то свысока, и исчезает.
Я же ожидаю, что встречу здесь Светлую Богиню, о которой говорил Визэр, но, оглядываясь, вижу только утраченное прошлое этого места. Зловещая тишина и беспросветное уныние — вот что осталось от него, и это ощущение рождает во мне новые вопросы.
Зачем я здесь, и почему Богиня не возвращает меня обратно в Обитель, чтобы вылечить? И как вышло, что вархал смог ранить меня, будто я нахожусь в реальности?
Как только я вспоминаю об этом, боль снова дает о себе знать. Я накрываю рану рукой и чувствую, что больше не могу вдохнуть полной грудью, как раньше, и рывками глотаю холодный воздух.
Если бы не серебристое свечение, появившееся среди руин, я бы окончательно смирился со своей участью, но чудо, что происходит на моих глазах, не дает страху одержать верх.
Как только яркий свет пробегает вдоль разрушенных стен и освещает разбитые колонны, широкий пустой зал приобретает прежний вид. Он появляется очень медленно, будто кто-то осторожно снимает с него невидимый покров и открывает все, что находится внутри.
Вскоре я понимаю, что лежу не на каменном полу, а на ложе, сплетенном из ветвей высокой вистерии. Подобно им, рядом со мной переплетаются яркие лучи и образуют фигуру прекрасной светловолосой женщины в длинном мерцающем одеянии. В ее руках альвация, и Богиня взглядом просит разрешения положить ее мне на грудь. У меня же нет сил сказать хотя бы слово, и я киваю ей в знак согласия.