Юлия Оайдер – Его ученица (страница 3)
Я запомню этот день, наверное, на всю свою оставшуюся жизнь. Может быть, когда-нибудь, даже расскажу о нем детям и внукам, чтоб не допускали моих идиотских ошибок. Но все это при условии, что доберусь таки сегодня домой.
Молча гипнотизирую зеленые неоновые цифры на часах и начинаю беспокоиться, когда время моего ожидания переваливает за одиннадцать минут. Он же сказал, чтобы я ждала пять минут, верно? А что мне делать, если его нет уже больше пяти минут…
Вновь смотрю в окно и не могу понять, что это за место. Куда он пошел?! Пульс начинает зашкаливать от волнения и я ерзаю на месте. А вдруг что-то случилось и ему требуется моя помощь?!
— Черт! — открываю дверь и прислушиваюсь к звукам вокруг.
Тишина. Ни единого звука, полный штиль. Фантазия у меня буйная, но нельзя давать ей волю.
Мне требуется несколько секунд, чтобы перебороть свой страх и выйти из машины. Прислоняюсь спиной к двери, боюсь сделать лишний шумный вдох и изо всех сил напрягаю слух. Мелко дрожу, то ли от страха, то ли от резкого холода.
Включаю фонарик на телефоне и, затаив дыхание, осматриваюсь. Меня окружает редкий сосновый лес в своей устрашающей тишине. Слева, прямо напротив автомобиля, находятся приоткрытые металлические ворота. Делаю пару шагов и свечу фонариком перед собой. Свет проникает сквозь витые прутья и я перестаю дышать, когда в свете телефонной вспышки вижу огромный деревянный крест. Рядом с ним еще, и еще. Правее гранитный памятник…
Кладбище? Он приехал на кладбище?
Так вот в чем причина его мрачности, так ведь? Наверное, он потерял кого-то из родственников и приехал навестить могилу. Но Ледник сказал ждать пять минут, а нет его уже раза в три дольше.
— Эй! — тихо зову я, продолжая светить фонариком сквозь ворота. — Вы здесь?
В ответ лишь тишина.
В растерянности мнусь с одной ноги на другую, прикидывая как поступить дальше. Осматриваюсь по сторонам в последний раз и захожу за ворота. Знаете, что для меня самое пугающее в русских кладбищах? Фотографии. Одно дело видеть чье-то имя и дату, а совсем другое — лицо человека. Иду и будто ощущаю эти многочисленные взгляды. Вдоль позвоночника бежит жуткий холодок и я вздрагиваю. Куда уж там — дрожу, как осиновый лист на ветру, отчего дыхание становится рваным и шумным.
Свечу по сторонам, пока, совсем рядом, не замечаю фигуру своего спасителя. Он сидит напротив чьей-то могилы, его взгляд направлен в одну точку — меня он не видит. Из легких вырывается облегченный выдох и я направляюсь к нему. Открываю рот, чтобы позвать, но тотчас замираю как вкопанная, когда свет фонаря моего телефона падает на памятник, где я вижу три выгравированные фотографии. Язык присыхает к гортани и на глаза нахлынывают непрошенные слезы.
— Простите, я не знала, когда… — охрипшим голосом говорю я.
— Не обязательно что-то говорить, — подает голос Ледник, даже не глядя в мою сторону. — Это место, где принято молчать.
И мне бы прикусить язык, не лезть не в свое дело, но я снова намереваюсь задать вопрос. Подхожу ближе, шаг за шагом, как вдруг мой надломленный каблук проваливается в землю. Громко ахаю, с трудом удержавшись на ногах, а жалобный хруст пластика оповещает, что туфли окончательно отправляются на помойку.
— Это ваша семья? — голос дрожит и я шмыгаю носом, стараясь скрыть как меня потряхивает от холода.
Мужчина кивает и поворачивается на звук моего голоса. Его взгляд переполнен болью и яростью, будто он борется с самим собой.
— Что с ними случилось?
Он как-то странно осматривает меня с ног до головы и встает с миниатюрной лавочки. Быстро приближается ко мне, по пути молча стягивает с себя кожанку и неожиданно ловко накидывает мне на плечи. Стоит только прогретой теплом мужского тела вещи соприкоснуться с моей кожей, как ее покрывают приятные колючие мурашки.
— Допрос окончен? — спрашивает Ледник, заглядывая в глаза. — Пойдем, отвезу тебя домой.
Делаю резкий вдох и чувствую запах лилий, пропитавший его куртку. Странный он, безумно странный этот человек. Чуть ли не бегом подрываюсь следом за ним, боясь остаться в одиночестве.
Уже сидя в машине, прокручиваю в голове увиденное и любопытство пожирает изнутри. Кто эта женщина? Жена? Сестра? А девочки? Дочери или племянницы? Украдкой бросаю взгляд на его сосредоточенное лицо — сложно судить о возрасте, но выглядит он очень даже ничего. Не дала бы больше тридцати лет, а если сбрить эту густую щетину — все двадцать пять. Могли ли быть у него дети в таком возрасте — легко.
На обратном пути чувствую себя намного спокойнее, ведь от этого мужчины не было ни одного похотливого взгляда или опасного выпада в мою сторону. Поэтому, побрыкавшись со своим внутренним голосом, я решаюсь успокоиться и ощутить эту атмосферу безопасности. Кутаюсь в куртку и прислоняюсь головой к оконному стеклу, считаю проносящиеся мимо фонарные столбы вдоль дороги.
— Как такую как ты занесло в этот район? — вдруг спрашивает Ледник.
— Такую как я? — не сразу понимаю к чему он клонит.
— Ты явно учишься не в местной ПТУхе, выглядишь не как простая девочка подросток, — начинает перечислять он. — К тому же, у тебя проскальзывает легкий акцент. Не всегда, но в определенных словах. Из чего делаю вывод, что ты долгое время жила за границей.
Вжимаюсь в сиденье и задерживаю дыхание. Вот это дедуктивные методы, однако.
Я не то чтобы недолго, а почти всю жизнь прожила в Штатах. И то, что он указывает мне на “легкий акцент” — это даже комплимент. Понятия не имею, что ему ответить, поэтому просто смотрю из-под ресниц, скрывая замешательство.
— Так, что ты тут делала? — повторяет вопрос Ледник и, похоже, ответить придется.
— Друзья позвали в какой-то супер-крутой клуб на окраине. Сказали будет весело, — говорю это и чувствую, что краснею.
Как же по идиотски выглядит эта ситуация со стороны. А я выгляжу явно как безмозглая курица!
— Ну что, весело тебе? — губы мужчины трогает легкая улыбка.
— Очень, — саркастично отвечаю я.
Ледник на секунду поворачивается ко мне, одарив хитрым взглядом.
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать, — тихо отвечаю я.
После моего ответа следует громкий тяжелый вздох и мужчина закатывает глаза к небу. Качает головой и цокает языком. Почему-то это его поведение начинает меня раздражать. Уж лучше бы продолжал молчать, как было до этого… Ведь явно не как о хорошей приличной девушке он обо мне сейчас подумал! Испытываю четкое желание очистить свою репутацию в его глазах, но не успеваю подобрать нужные слова, отчего моя речь выглядит как детский лепет и еще больше портит тем самым мнение обо мне.
— Ну да, да! — не выдерживаю я и даже подскакиваю на сиденье. — Осуждаете меня? Да, вот такая дура, пошла искать приключения на свою задницу! Нашла, как видите!
— И нашла бы куда больше приключений, если бы не я, — вклинивается в мою оправдательную речь Ледник. — Могли не просто в тачку затащить и трахнуть по кругу, а прирезать вдобавок ко всему… Или куда хуже, резать пока трахают…
— Спасибо, я поняла! — складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну.
Слезы наворачиваются на глаза, когда развращенный фильмами и новостными сводками мозг, рисует перед глазами жуткие картинки. Ведь он прав! Черт его знает, что со мной было бы, но в груди все равно жжет от обиды. Прекрасно понимаю, что вляпалась как безмозглая овца, но не хочется же, чтобы он таковой меня считал…
— Слушай… Алена, — зовет Ледник и я поворачиваюсь к нему лицом, сдерживая слезы. — Я никто, чтобы отчитывать тебя. На это у тебя есть родители. Но очень надеюсь, что жизнь тебя чему-то, да научила. Ведь в следующий раз меня не будет. Возможно, будет кто-то другой, но это… редкость, — говорит он и в его голосе чувствуется искренность и забота, а не упрек.
— Знаю, — киваю я. — А почему вы помогли?
Мужчина сильнее сжимает руль и я, ненароком, останавливаю свой взгляд на выпуклых венах его мускулистых рук. Только сейчас замечаю на костяшках свезенную в бою с теми уродами кожу.
— Не мог иначе, — пожимает плечами Ледник.
С ума сойти, неужели такие благородные люди еще существуют? Просто так, без личных мотивов, помочь кому-то. Да что уж там, спасти жизнь! Как можно быть настолько… настолько… Правильным? Идеальным?
Готова поспорить, что тот же Гена или любой мой парень из универа просто проехал бы мимо. Даже не подумал бы помочь. И дело не в превосходстве и численном перевесе противников, а именно в четкой уверенности — это не моя проблема. Да, даже бабушке снять котенка с дерева хрен бы кто помог!
Ледник поворачивается и, дольше обычной переглядки, задерживает взгляд на моем лице. Наверное, сейчас на нем выражено слишком явное восхищение, ведь уголки его губ снова дергаются в полуулыбке.