Юлия Николаева – Защити меня (страница 9)

– Можно поговорить с вами?

Мы отошли в сторону.

– Хотите картину какую-то купить?

– А это ваши? – удивилась я, он обиделся.

– Нет, не мои. Сюда меня пока не приглашают. Ничего, будут потом локти кусать. Ван Гог вон при жизни не был известным художником…

– А вы что, умирать собрались?

Эдик вылупил глаза. Нет, вряд ли собрался, надо подавить скептицизм и общаться по делу, раз уж я сюда пришла.

– Я хотела поговорить о Кристине Мишиной. Я ее подруга.

Эдик сразу помрачнел, плечи опустились еще ниже.

– До сих пор не могу поверить, – покачал он головой, – пойдем на свежий воздух.

На улице позади кафе он закурил косяк, мне предложил, я покачала головой.

– Вы с Кристиной были любовниками? – спросила сразу. Эдик усмехнулся.

– Она была моей музой. Поверила в меня, когда никто не верил. Все называли мои картины мазней. Смотрели с недоумением. Мы познакомились здесь, на выставке, разговорились, поехали ко мне. Я показал ей свои работы, и она сказала, что это шедевры, что их нужно двигать, просто правильно, потому что люди в своей общей массе не способны понять великое…

Так мы можем долго идти, подумалось мне.

– Давно вы знакомы? – спросила парня.

– Около полугода.

– И между вами были отношения? Я имею в виду физического характера?

– Конечно, – он посмотрел на меня, как на идиотку. – Она же муза. Через секс я черпал энергию, которую потом воплощал в своих картинах. Крис вдохнула в них жизнь. Мне будет безумно ее не хватать.

Он сделал очередную затяжку и сильно закашлялся, покраснев, на лбу вздулась венка.

– Когда вы виделись последний раз? – спросила я, когда Эдик немного пришел в себя.

– Давно. Недели две точно.

– И вы не искали с ней встреч?

– С ней было бесполезно искать встреч, – он посмотрел на меня печально. – Она появлялась тогда, когда хотела, могла пропасть, а потом прийти, как ни в чем не бывало. Не терпела ссор, потому качать права по отношению к ней было невозможно. Она просто уходила навсегда. Вот, как, например, в случае с Климом. Пытался давить, и что? Она его бросила, он же еще бегал за ней.

– А Клим у нас кто?

– Стритрейсер, гоняет по ночам за бабки в соревнованиях. Крис с ним в тусовке была, пока Клим гнать не начал… ну она и ушла.

– А где его найти можно, Клима этого?

– А тебе зачем? – наконец додумался проявить сознательность Эдик.

– Хочу собрать всех, кто был ей дорог, и устроить прощальную вечеринку, – ляпнула я первое, что пришло на ум. Только больной голове наркомана и личности не от мира сего эта идея могла оказаться по душе.

– Сейчас я дам тебе его номер, и мой запиши, – полез Эдик за телефоном. – Я нарисую картину в память о Крис.

– В последнее время у нее было много парней? – задала я вопрос, так и не придумав, как сформулировать так, чтобы не слишком грубо звучало.

– У нее всегда было много парней, – вздохнул Эдик, – на нее западали все, а она выбирала. Такова была ее природа.

Вот и довыбиралась – мелькнула мысль.

– Кого-нибудь еще назовешь из последних?

Эдик немного подумал.

– Резо Салагиадзе, но он мажор, я с ним не общался близко, последнее время Крис с ним была больше всего. А еще Митяев Леха, телефона его нет, он в ночном клубе работает барменом.

Я записала номер Эдика и Клима и, пообещав сообщить все подробности по мероприятию позже, отправилась в сторону остановки.

На самом деле Кристина, конечно, была личность любопытная и неординарная. Я могу понять, что в ней находили мужчины. Помимо красивой внешности был незаурядный характер, легкая на подъем, согласная на авантюры.

Молодость безрассудна, и юные люди пьют ее до дна, словно где-то в глубине души догадываются, что когда-нибудь этот напиток кончится, и тогда уже ничего другого не останется, как вспоминать.

Только порой выходит так, что и вспоминать не хочется.

Лука задумчиво крутит перстень на мизинце, когда я сажусь за стол в «Чарке». Это заведение его старшего брата, и я знаю, что тот не в восторге от того, что мы с Лукой вместе. Поначалу было все равно, а когда стало понятно, что у нас серьезно, начал учить брата жизни. Но Луку учить чему-то бесполезно, когда он хочет, то идет к своей цели, минуя преграды. И все-таки я вижу, что последние дни он стал слишком задумчивым.

– Привет, – я словами вырываю его из мыслей, за которыми Лука, кажется, даже не замечает моего появления. Он переводит на меня взгляд, лицо озаряет улыбка. В ней столько нежности, что мои страхи разбегаются в разные стороны. Он меня любит, любит, и ему неважно, что думают об этом его родные.

– Все в порядке? – спрашиваю, когда он, перегнувшись через столик, целует меня. – Ты меня немного напугал.

– Тем, что позвал в ресторан? – усмехается Лука.

– Тем, что сделал это так неожиданно. Мы могли поговорить дома.

– Могли, – кивает он, – но мне кажется, такие вещи лучше делать не дома.

Лука достает бархатную коробочку, открыв, ставит ее на стол, я вижу кольцо, поднимаю на мужчину растерянный взгляд.

– Выходи за меня замуж, Даш, – говорит Лука, – мне в этой жизни нахрен ничего и никто не нужен, кроме тебя. Хочу тебя в жены, хочу детей от тебя, любить тебя, спать с тобой одной до конца своей жизни. Что скажешь?

Ком в горле становится просто невероятных размеров, спазм душит, на глазах появляются слезы. Любовь и нежность затапливают меня изнутри, я растворяюсь в любви к этому мужчине, большому, сильному, ласковому. Моему.

Сажусь к нему, целую лицо беспорядочно, куда попадаю, Лука смеется, прижимая меня к себе.

– Я с тобой навсегда, – шепчу я, – я с тобой до конца.

Жаль, я не знала тогда, насколько близок этот конец.

Квартира встретила меня тишиной и темнотой. Я зажгла свет везде, устало прошлась по комнатам, села на край дивана.

Мирону я звонила, а больше некому. Налила чай, встала у окна. Смотрела на двор, освещенный желтыми фонарями.

Все бессмысленно. Все, что мы делаем, куда идем, к чему стремимся. Рано или поздно все превращается в прах, и по факту нет никакой разницы: рано это случится или поздно. Иногда даже хочется, чтобы рано.

Следующие полдня я провела, валяясь в кровати. Ничего не делала, пялилась в потолок, даже в интернет было лень выходить. Понимала, что надо искать работу, но заставить себя не могла. Потом, все потом. Да и какая разница вообще, днем раньше, днем позже.

В обед решила позвонить Мирону и наткнулась на номер Клима. Сейчас мои изыскания казались неимоверной глупостью. Зачем рыться в гибели девушки? Что мне это даст? Ни-че-го. Только проблем наживу, когда кто-нибудь заинтересуется, какого черта я кручусь и вынюхиваю.

Меня хватило на тридцать минут – ровно столько длился наш разговор с Мироном. Он был в хорошем настроении, но словно чувствовал, что у меня на душе сумбур. Иногда мне кажется, и впрямь он чувствует.

– Даш… – Мирон на пару секунд замолчал. – У тебя точно все хорошо?

– Да.

– Не обманывай меня. Если с Давидом ситуация не разрешилась…

– Все хорошо, Мирон, правда. Давид отнесся с пониманием.

– Это странно, – помедлив, заметил тот, – я ему никогда не нравился.

– Просто всем претила мысль о дружбе между мужчиной и женщиной.

Всем. И Давиду, и Луке. Да, так было, но Мирон действительно мне как брат, и наша с ним дружба то, что я готова была отстаивать так же, как Лука отстаивал наши отношения.

– Ладно, – Мирон вроде бы успокоился. – Я при первой возможности вернусь и обещаю, что все разрулю. Обнимаю тебя, Даш.