Юлия Нелидова – Секрет индийского медиума (страница 7)

– Быть может, мы его нагнать успеем? – взмолилась Ульяна, хватая адвоката за рукав. – Поспешим на вокзал, возьмем билеты на скорый поезд… догоним… а вы ему все объясните, вас ведь он послушает, своего друга, адвоката с успешной судебной практикой, человека умного и сведущего.

Похвала заставила того зардеться. Да и характером Герши был мягким и отзывчивым, запыхтел, заохал, котелок в руках весь искомкал.

– На скорый поезд?.. В Петербург?.. В самый Петербург?.. Конечно, мадемуазель Боникхаузен, надо помочь месье Иноземцеву. Я сейчас как раз свободен на пару дней.

– Не будем терять ни минуты, – театрально указав куда-то вперед, в неведомые дали, проговорил Ромэн и почти вытолкал адвоката за дверь, за спиной его весело подмигнув лженевесте. Все существо юного авантюриста было устремлено навстречу грядущим приключениям. А теперь ведь и в России побывает, никогда в сих загадочных краях не был прежде, вот нежданная удача, вот повезло-то, и скуки-тоски как не бывало.

Но на Восточном вокзале, откуда отбывал поезд Трансъевропейского экспресса, Ульяну Владимировну ожидал сюрприз – съехавший набекрень котелок и рыжие усы Делина. Несчастный бывший исправник потерял в погоне за неуловимой проказницей Бюлов все, чем жил и что имел, и ныне, точно беспризорный пес, не находил себе места, не решаясь ни Ульяну сдать закону, ни вернуться в Петербург. Он не знал, чем закончились приключения доктора и внука Лессепса, не знал и того, в какую дыру сиганула лжеплемянница Эйфеля. Чем он был занят все это время – один Бог ведал. Девушка полагала, что вернулся в Россию. Но Делин, как самый завзятый игрок, не мог уйти без победы, даже если просадил в карты все свои деньги и маялся в надежде, что кто-то обронит фишку, дабы снова сесть за стол и отыграться.

Нужно было попасть в вагон незамеченной. Ульяна натянула шляпку с вуалькой чуть ли не до самого подбородка. Но оставались ведь Лессепс и Герши, которых бывший исправник хорошо знает и не пропустил бы мимо, не возжелав задать пару животрепещущих вопросов. Девушка потянула Ромэна за рукав и велела поторопиться.

– Опусти голову и прекрати махать тростью, – прошипела она. – Объясню в купе.

До купе добрались, слава господи, не натолкнувшись на исправника. Бухнулись на бархатные диваны, издав эмоциональное французское «оля-ля» и расхохотавшись под недоуменным, но снисходительным взором адвоката. Ульяна прильнула к окну и, энергично протерев перчаткой стекло от испарины, выглянула наружу. Под вуалькой ее лица не разглядеть, зато сама она отлично весь перрон обозревала, не мелькнет ли снова в толпе котелок проклятый, делинский.

– Ушли, кажется. Ох до чего он приставучий, Кирилл Маркович-то. Я, право, притомилась бегать от него. Уж декабрь к концу подходит, а он все никак не уедет обратно.

Однако едва явился и ушел контролер, дверь купе снова отъехала в сторону и на пороге показался исправник. Он широко улыбнулся, дернув гусарскими усами, будто на руках была пара тузов, не меньше, и методично задвинул щеколду.

– Ну что, – проронил он хрипловатым пропитым голосом и отер красный с мороза нос. – Удрать думали, голубки?

Адвокат побелел и потянулся в карман за носовым платком – в купе тотчас же повисло тяжелое винное амбре, ибо Делин крепко злоупотреблял парижским порто. На мгновение воцарилась мрачная тишина, все смотрели друг на друга с напряженным ожиданием. Герши постукивал зубами под белоснежным батистовым платком. Тут Ромэн не выдержал и вскочил, с гневным выражением лица вскинув руку с револьвером, наставив дуло на исправника. Делин ответил тем же: выпростал свой пистолет, но с медлительным и надменным спокойствием, мол, куда вы денетесь, сударь.

– Тише, тише, господа, – воскликнула Ульяна, приподнявшись и не сдержав улыбки. – Спрячьте оружие! Ивану Несторовичу мы нужны живыми.

– Вижу, вы, египетский принц, живы-здоровы. О вас молва идет по всему городу Парижу, – прошипел исправник. А потом как гаркнет во все горло: – Да только я ничегошеньки не понимаю в вашем сюси-муси языке! Ни в посольстве узнать, ни у филеров русских. Ни перед кем показаться не могу! После того как побывал в доме у покойного барона Рейнаха[20], чтоб его все духи ада забрали.

– Очень даже напрасно, – проворковала Ульяна. – Напрасно, говорю, боитесь. О вашем посещении в доме барона не знает ни одна живая душа, как и о посещении Ивана Несторовича.

– Ой врешь, подлая ты бюловская…

– Не сметь говорыть дур-рно о моя невеста, судар, – воскликнул Ромэн, уже довольно хорошо освоивший русский.

Пытливый юноша, едва узнав, что девушка из России, тотчас же попросил ее стать для него учительницей русского языка, поведать о русских традициях и истории. До того ему полюбилась Элен Бюлов с ее эксцентричной философией и манерой себя подать, что мнилось Ромэну, в России этой самой все люди такие. В сущности, он не ошибался.

Самым большим козырем Ульяны был знаменитый русский «авось». И именно этот волшебный «авось» помогал ей попадать, а потом с блеском выпутываться из самых щекотливых ситуаций.

Лицо Делина дернулось в удивленной гримасе.

– Так вы по-русски разумеете, ваше высочество?

– Да, и недурно, – с достоинством ответил Лессепс и добавил словоерик: – «-с».

– Ну тогда я отсюда не уйду, пока вы мне все доподлинно не расскажете, что с бароном произошло.

– Он умерэть. От апоплексия. Р-разве месье Иноземцев не сказать вам этого?

– Кирилл Маркович, – Ульяна улыбнулась, вынула из муфты затянутую в атлас руку и положила ее поверх руки исправника, принуждая опустить пистолет. – Я вам ведь обо всем доподлинно рассказывала уже, ну сколько можно? А вы мне все не верите. Барон был нехорошим человеком, это истинная правда. Он понес заслуженную кару. А вот Иван Несторович оказался куда благородней и отважней вас. Он остался и спас Ромэна.

– За что ему дарыть мой дэдушка замок в Бэрри, – закончил юноша, и по физиономии его было видно, что он приложил немало усилий, чтобы, как дитя, не показать Делину язык.

– Да ну? – Кирилл Маркович от изумления опустил пистолет. – Замок? Иноземцеву? И он сейчас в нем преспокойно поживает и добра наживает. Так, что ли?

– Именно так он и пр-роисходить, – ответил Ромэн.

– Произошло, – поправила Ульяна. – Без он. Именно так все и произошло.

– О, вер-рно, – просиял Лессепс, приводя Делина в бешенство своей лучезарной великосветской улыбкой.

– Вот дьявол! – воскликнул исправник, отчаянным взором обведя купе. – А я все это время перебивался, как мог, крохи на билет до Петербурга копил. – А ему, значит, французское поместье жаловали?

– Не завидуйте ему, Кирилл Маркович, – Ульяна взяла исправника под руку и усадила рядом. Тот обессиленно повиновался. – Несчастный человек Иван Несторович. Никакие замки ему не нужны. Он, между прочим, уже дважды пытался его месье Лессепсу вернуть.

– Да, да, так оно и есть, – поддакнул Ромэн, глядя на Ульяну.

Та чуть заметно кивнула, мол, правильно сказал, молодец, без ошибок.

И родилась в голове мадемуазель Боникхаузен фантазия – Делина с собой позвать. Тот весьма полезным может оказаться в столице государства российского. Если не удастся отговорить Иноземцева вернуться, тогда хоть, возможно, бывший чиновник дневник его раздобыть подсобит. Самому доктору нипочем документ не вернут, сколько ни проси, а вот Делин знает, какие крючки к дверям-то в Архиве Полицейского Управления подобрать. Авось получится.

Достав платок, приняв вид убитой горем, выражение лица надев самое жалостливое да заговорив тоном безутешным, Ульяна поведала исправнику о намерениях доктора судиться с компанией «Фабен».

– Вот что он за человек-то такой, – ответил на это исправник. – Чего ему на месте не сидится? Правильно его жизнь помотала. Не был бы таким недотепой, жил был себе спокойно. Плохо кончит ваш Иван Несторович. Уж больно на это нарывается.

– Ну зачем вы так? – всхлипнула девушка. – Доброе у него сердце, оно ему покоя не дает. Он ведь всегда из благих побуждений в переделки попадает.

– А вы ему, Ульяна Владимировна, завсегда в этом рады помочь. В очередную переделку вляпаться. Зачем вам дневник из охранки доставать понадобилось? Ничего не стрясется, откажут ему, на этом все и закончится. Вернется назад в Париж, или где ему там замок-то пожаловали.

Ульяна спрятала лицо в платке.

– Он возмущаться начнет, вы же знаете его, Кирилл Маркович, – рыдала девушка. – А тут еще про меня какая-нибудь оказия вылезет, или он оговорится в сердцах. Нельзя ему в охранку, Кирилл Маркович. Арестую-ют.

– Хитрая вы, мадемуазель Бюлов, как лиса. Что за интерес вам до всего этого, понять не могу. Ладно, так уж и быть. На Николаевском вокзале свидимся, у касс. Но только я сам с Иноземцевым говорить буду. Уж лучше вам ему на глаза не попадаться. Такое у меня условие.

Адвокат, все это время не проронивший ни слова, всеми позабытый, переводил изумленный взгляд то с лица Ульяны на Ромэна, то с Ромэна на Делина и по обыкновению своему хлопал глазами. Только сейчас девушка вспомнила, как глупо получилось, сама себя подставила, принявшись стрекотать по-русски, что сорока настоящая.

Но Герши сделал восхищенный жест и проронил:

– Потрясающе, мадемуазель Боникхаузен! Прошу простить меня, месье Лессепс, но ваша невеста превзошла вас во много раз – ее произношение звучало чище, чем звон хрусталя. Не знал, что месье Иноземцев дает уроки русского языка. По приезде тоже попрошу его научить меня паре-тройке фраз. Как интересно! Столько букв в словах, столько твердости в звуках! Это язык энергичных, властных, но в то же время легких и беспечных, в хорошем смысле, людей! Интересный язык. Я очень интересуюсь… одной особой. Она русская. Но доктор отмалчивается на ее счет. Это такая удача, что я могу посетить Петербург, а быть может, и побывать в полицейских органах. Вы ведь намереваетесь отправиться туда? Я верно понял? Это, несомненно, божественный знак, такой шанс выпадает не каждый день. Я смогу наконец что-нибудь разузнать о коварной инспираторше Элен Бюлов.