Юлия Назарян – Найденная дважды. Дай мне руку, малыш (страница 2)

Прошло не более десяти минут, и вот в тесной комнатке уже послышалось мирное сопение маленьких носиков.

– «Так-то лучше» – подумал Андрей и прикусил губу, так как в этот момент до его слуха донесся еще и приглушенный стон, а следом за стоном – тихие шаги. Мальчик понял, что к нему крадется отец, но не поднялся до тех пор, пока тот не склонился над ним и не потрогал его плечо.

– Мне вставать? – спросил Андрей еле слышно, дрогнувшим голосом.

– Да, – кивнул мужчина, – ты должен приглядеть за мамой.

Мальчик очень осторожно покинул диван и, проследовав за отцом через кухню, зашел в комнату родителей. Мама лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, уголок коей крепко сжимала в зубах. Голова ее была обмотана полотенцем, из-под которого торчали спутавшиеся локоны светлых волос.

– Не отходи от нее ни на шаг, – сказал отец мальчику, указывая ему на низенький табурет, стоящий у изголовья кровати. – Не забывай мочить полотенце. И…, и если она что-то попросит – выполняй. Тебе ясно?

– Ясно, пап, – глаза мальчика заволокла влажная пелена, но он всеми силами старался не показывать своей слабости.

– Значит, все сделаешь как надо? – разговаривая с сыном, мужчина снял с вешалки телогрейку и, со второй попытки попадая руками в рукава, надел ее. После чего, начал шарить по карманам без всякой на то надобности – он сильно нервничал.

– Да, пап, а…

– И не заснешь?

– Нет, пап. А ты куда? Ты скоро вернешься?

– Ты с мамы глаз не своди, – будто и не слыша вопрос сына, продолжил давать указания Вадим. – И не спи. Слышишь? Не спи!

– Да не буду я спать, пап. Ты только возвращайся поскорее. И…

– Что? – уже открыв дверь, ведущую в сени, отец оглянулся.

– Шапку-то надень. Там же холодно.

– А…. Ну…, это…, конечно…, – пробубнил мужчина и, неловким движением левой руки схватив с полки, расположившейся у самой двери над вешалками, старую формовку, нахлобучил ее на голову. – Ну, вы тут…, ну, давайте, держитесь, а я скоро…, скоро. Ты только мамку не оставляй. Не оставляй, понял?

– Понял я, понял! – уже глотая слезы, ответил мальчик, глядя на темную, плотно затворившуюся дверь. – Ты только, папка, давай быстрее….

***

Холодный ветер трепал рубаху Вадима, а он все крепче прижимал к груди неизвестно кем брошенное у мусорной кучи дитя.

– Да кто же…, да кто же мог? – снова спросил ночной путник, и в этот момент ему почудилось, что кроме собственного сопения он услышал еще и тихое детское. – А, может быть, не почудилось? – мужчина сдвинул шапку на бок и приник открывшимся ухом к маленькому личику, – слабое сопение послышалось снова. – Да ты же живой! – будто бы боясь услышать свои слова, почти беззвучно, воскликнул Вадим, и через пару секунд, уже громче повторил: – Живой!

Вскочив на ноги, мужчина завертелся по сторонам. В его голове крутился один мучительный вопрос: куда идти? С одной стороны, он должен был идти вперед, должен был, наконец, добраться до своего старого знакомого, что являлся единственным человеком, живущим неподалеку, у которого имелся телефон. А ведь сейчас Вадиму очень был нужен телефон, чтобы вызвать для своей жены скорую помощь. Хотя, приедет ли скорая в такую погоду? И как скоро приедет?

Да, Вадиму нужно было идти вперед. Но, с другой стороны, путь до старого знакомого был в два раза длиннее пути до дома, а на его руках лежало крошечное существо, борющееся со смертью и готовое в любой момент сдаться ей.

Можно было оставить найденыша у кого-нибудь из соседей, но согласится ли кто из этих самых соседей подняться с постели и окончательно лишить себя покоя, ради непонятно чьего дитя? – Нет, вряд ли…. Вадим хорошо изучил живущих рядом с ним людей, и знал, что любимое их дело – выпить, да дать какой-нибудь нелепый совет, но уж точно не нянчиться с чужими младенцами. Они бы не согласились и посидеть с готовой вот-вот родить женщиной – сказали бы: «Сами виноваты и нечего вешать свои проблемы на других!» – уж это Вадим знал наверняка. Потому и не стал искать для Нади лучшей сиделки, чем их девятилетний сын, – Андрей-то хотя бы значение слова «ответственность» понимал, да и на бутылку за услугу не просил.

– Прости, Наденька…, – простояв в нерешительности не более минуты, мужчина развернулся назад и торопливыми шагами направился к дому. На обратном пути даже метель перестала строить ему препятствия. Будто почувствовав жалость к маленькому, завернутому в кусок старого одеяла, существу, она усердно подталкивала ночного путника в спину и, казалось, прилипая к его, так и не спрятанному под шапку уху, хрипло шептала: – «Спеш-ши, спеш-ши».

***

Добежав до дома, Вадим распахнул дверь и, шумно дыша, заскочил в сени. Здесь он остановился, скинул с себя телогрейку, швырнув ее прямо на пол, следом за ней, швырнул и шапку. Теперь оставалось открыть вторую дверь и признаться в содеянном, но мужчина только дотянулся до ручки и, слегка коснувшись ее, отдернул руку назад. Он не мог. Что он скажет измученной жене? Как объяснит то, что не вызвал скорую, перепуганному сынишке? Вытерев лицо грубой ладонью, Вадим откинул с личика найденыша уголок одеяла – ребенок тихо сопел носиком.

– Живой, – грустно улыбнулся мужчина – отогреть бы тебя надо. Эх, угораздило же тебя попасться мне под ноги. Что же я наделал. Ну, да разве можно было оставить тебя там?

Разговаривая с младенцем, Вадим не заметил, как дверь в дом тихонько отварилась и из-за нее показалась голова Андрея.

– Кто тут? Пап, ты-ты что ли вернулся? – заикнувшись, спросил мальчик.

– Я, сынуль. Я, – вздрогнув от неожиданности, ответил мужчина.

– А что ты не заходишь? Ты не один? Ты с кем-то разговаривал.

– Да, нет, один я, один. То есть, не совсем один.

– Как это, не совсем? – мальчик прищурил глаза, пытаясь разглядеть кого-нибудь за спиной отца – в сенях было темно. – Ты доктора привел, да?

– Нет, не привел. Как мать-то?

– Плачет мама, – Андрей шмыгнул.

Вадима передернуло, к его горлу подкатился ком.

– Я сейчас снова уйду, если ты сможешь посмотреть за ними.

– Настя и Максим давно спят, – не понял мальчик. – Заходи в дом-то, а то и себя застудишь и меня.

– Да, ладно, – Вадим махнул рукой и перешагнул через порог.

На кухне лампа не горела, но из комнаты, где лежала Надежда, в нее проникало достаточно света, чтобы Андрей смог разглядеть то, что его отец прижимал к себе.

– Па-ап, ты это кого принес? Это чей?

– Да не чей.

– Так не бывает.

– Бывает, сынок. В жизни, видишь ли, всякое бывает.

– Так это с ним я сидеть должен?

– Да, с ним, – мужчина кивнул и, услышав стон жены, покосился в ее сторону. – И про маму не забывай.

– Я не смогу, пап, – мальчик чуть ли не заплакал. – Что если они у меня оба…, ну, это…, ну, умрут.

– Не говори глупостей!– вполголоса прикрикнул отец.

– Я не останусь, я боюсь. Не уходи, пап, не уходи. Все равно в такую погоду никто к нам не пойдет.

– Может, ты и прав. – Не нагибаясь, мужчина снял с ног валенки и, пройдя к кухонному столу, аккуратно положил на него ребенка. – Его согреть надо. Я его разверну и пойду, посмотрю, как там мать, а ты ему ножки три и ручки. Да поосторожнее будь, понял?

– Но он же маленький совсем, – Андрей вытер нос рукой, – вдруг, я….

– Опять ты за свои глупости! Некогда нам тут нюни распускать! Если уж я притащил этого мальчишку сюда, то он должен жить, понял?

– Понял, – Андрей принялся помогать отцу разворачивать ребенка, и через полминуты у него вырвалось тихое: «о-о».

– Вот тебе и «о-о», – мужчина раскрыл рот, – ну и мальчика я нашел.

– Это же девчонка, – Андрей даже хихикнул. – Ну, папка, ты даешь.

– А ты что, хотел мальчика? – смущенно спросил отец. Его щеки даже покрылись румянцем, будто ему стало неловко перед маленькой девчушкой за то, что он принял ее за парнишку.

– Мальчика нам мама родит, – прошептал Андрей. – Так что, девчонка сойдет. Ты давай, иди в комнату, я здесь и сам справлюсь.

– Точно справишься?

– Да, точно! – Андрей, конечно, не был уверен в своих силах, но знал, что отец нужен маме. – Я ее согрею и в пеленки заверну.

– Ну, да ладно, – взволнованный мужчина быстро чмокнул не менее взволнованного сына в лоб, и оставил его наедине с найденышем. Скоро, почувствовав тепло мальчишеских рук, девочка начала оживать и задергала худенькими крошечными ножками.

***

В эту ночь Вадиму больше не пришлось покинуть дом. Все оставшиеся ночные часы он не отходил от жены. Только то и дело выглядывал за шторку, которая отделяла комнату от кухни, и давал Андрею указания, а мальчик их беспрекословно выполнял. Требовалась горячая вода – Андрей ставил большую кастрюлю на огонь; требовались пеленки – он, лишь ненадолго оставляя малышку одну, прокрадывался в детскую и, очень аккуратно открывая скрипучую дверцу шкафа, доставал из него пеленки, подготовленные мамой заранее для еще не родившегося мальчика.

Когда первые лучи солнца заглянули в дом через незанавешенное маленькое кухонное окошко, Андрей чувствовал себя вконец измотанным, но за всю ночь он ни разу не напомнил родителям, что сам еще ребенок, что ему только девять лет и он слаб, как и все обычные дети. Он взял на себя столько, сколько мог, хотя ему и пришлось молча глотать слезы, склоняясь над найденышем, когда до его слуха доносились сдавленные крики матери и причитания растерянного отца, выполнявшего в эту страшную ночь работу, в коей очень мало смыслил.