Юлия Набокова – Снегурочка носит мини (страница 32)

— Крис, это кто?

— А это, похоже, кошмар всего нашего дома, — протянула Кристина и пояснила. — Три месяца в этой квартире ремонт шел — у всего подъезда стены ходуном ходили. Вот, значит, кому мы этой радостью обязаны.

— А он ничего, симпатичный! — белозубо улыбнулась ее подружка Жанна.

— Девчонки, я серьезно, заходите в гости! — зазывал хозяин.

— Похоже, живет без родителей, — заинтересовалась Лиля. — Выгодный жених, с московской пропиской.

— Сейчас зайдем! — с угрозой пообещала Кристина и повернулась к подружкам. — Этот — чур мой. Теперь мой черед превратить его жизнь в кошмар.

Аня спрятала улыбку в пушистый воротник чужого пуховика. Ее-то этими угрозами не обманешь. Кристине просто понравился симпатичный парень, и она захотела узнать его получше. А что, они соседи, и в гости ходить недалеко, и свидания назначать удобно… Похоже, что желания Кристины и ее подруг о любви уже начали сбываться. Когда девчачья компания разбавит веселый мальчишник, молодежь разобьется по парам. И вдруг среди них окажутся настоящие половинки? Ведь Новый год все-таки, время чудес.

Пусть чудеса происходят не с ней, Аня была бы рада, если бы у Кристины и ее подруг все сложилось самым сказочным образом. Вот бы и ее желание про счастье Стаса сбылось! Только она об этом никогда не узнает…

Аня как раз прощалась с девчонками, когда из подъезда донесся заливистый лай, который она сразу же узнала. Шарик! Она не стала ждать, пока дверь распахнется, и юркнула за выступ подъезда. Одновременно с этим раздался голос Стаса:

— Да куда же ты так мчишься?

Это он Шарику.

— С Новым годом! — А это уже девчонкам, которые ответили ему веселым хором.

Аня с замирающим сердцем слушала голос, который успел ей стать родным за эту новогоднюю ночь. Только бы Стас ее не увидел!

Рядом раздался громкий лай, и Аня вздрогнула. Только бы Шарик ее не учуял!

— Потерял кого-то? — громко спросила Кристина.

И Аня снова сжалась. Только бы Кристина ее не выдала!

— Что? — рассеянно произнес невидимый Ане Стас.

— У тебя какой-то потерянный вид, — объяснила Кристина.

— Я обязательно найдусь, — пообещал Стас. — Мне только надо немножко времени…

От этих слов у Ани сжалось сердце. Стас тоже оглушен свалившимися на него новостями. Похоже, что он жалеет о том, что она ушла. Но искать ее он не будет, нет. Он никогда не бросит мать своего ребенка. А значит Аня все сделала правильно.

Разыгравшаяся метель надежно укрыла ее за снежной пеленой, а чужой пуховик, должно быть, ввел в заблуждение острый нюх пса. Ее не обнаружили.

Стас и Шарик сбежали по ступенькам, и пес умчался к детской площадке, откуда Аня с девчонками запускали фонарики.

Аня смотрела вслед Стасу, который уходил все дальше в снежный вихрь, и прощалась с ним навсегда. Ей было невыносимо больно — словно в сердце разом вонзились тысячи льдинок. Но если бы вдруг сейчас перед ней появился Дед Мороз и пообещал залечить ее раны, повернув время вспять, сделав так, чтобы они со Стасом никогда не встретились, Аня бы ни за что не согласилась. Теперь она знала по себе: уж лучше любить и потерять, чем вообще не любить. Эту новогоднюю ночь она сохранит в памяти навсегда. Как ночь, когда за окном взрывались фейерверки, а мужчина, которого она ждала всю жизнь, целовал ее так, словно она была для него важнее всего на свете.

Дождавшись, пока Стас окончательно скроется за снежной пеленой, Аня подняла воротник и стремительно зашагала прочь. Не оглядываясь.

Снег сыпался с неба пушистыми перьями, размывая границы реального мира, скрывая за призрачной пеленой дома и людей. Стасу казалось, что он очутился внутри стеклянного шара — где все время идет снег, и нет никого, кроме него и собаки, беспокойно нарезающей круги по детской площадке.

Шарик требовательно тявкнул, ткнул лапой в утоптанный снег.

— Думаешь, она была здесь? — тихо спросил Стас, подходя ближе. Как бы ему хотелось, чтобы на память об Ане у него осталась хоть какая-то вещь — варежка или шарф, который она случайно обронила. Тогда бы он знал — Аня реальна. Она не новогодний мираж, не сказочная Снегурочка, которая появилась в его мире на несколько часов, чтобы затем раствориться в этой снежной метели. Но она ушла от него в одном платье, унеся с собой даже тапочки и свой карнавальный костюм. Ушла, словно ее и не было. Будто она ему приснилась.

Стас ухватился за эту мысль, как за спасательный круг. Уж лучше верить в то, что Аня была его новогодним сном. Иначе от тоски разорвется сердце. Встретить свою любовь всего на несколько часов и потерять ее навсегда — слишком больно, слишком несправедливо, слишком жестоко. Он переживет это, он будет вспоминать об Ане как о чудесном новогоднем сне, он станет заботливым мужем Ларисе и хорошим отцом их ребенку и станет утешать себя тем, что Аня нашла кого-то лучше, чем он, и счастлива с ним. Но все это будет в Новом году. Пока же, на зыбкой границе старого и нового года, в пустом дворе, засыпанном белым-белым снегом, Стас ощущал себя совершенно потерянным.

Шарик подкатился к нему клубком, ткнулся в ладонь теплым носом, с тревогой заглянул в глаза: что грустишь, хозяин? Стас почувствовал себя горче некуда. Пес верил ему, а Стасу придется его предать. Пусть не по своей воле, а по велению Ларисы. Но переубедить ее не удастся: Лариса не выносит собак, а беременной женщине волноваться нельзя. Значит, придется избавить ее от этих волнений и найти для Шарика другой дом.

— Обещаю, у тебя будет самый лучший хозяин. Не то, что я, — Стас потрепал пса по шерсти и запрокинул голову к небу. Мужчины не плачут. Но когда на лице тают снежинки, в этом ведь нет ничего зазорного.

Аня все-таки обернулась. Дом Стаса тонул в метели, как новогодний мираж. Еще шаг — и совсем исчезнет из виду. Аня чувствовала себя так, как будто за эту ночь побывала в другом мире, а потом неведомая сила выбросила ее обратно, в реальность. Только в этой реальности уже нет Стаса, а есть огромная пробоина в сердце. Пробоина, с которой придется жить всю оставшуюся жизнь. Разве она когда-нибудь еще согласится на пустой роман с таким, как Филипп, после того, как в ее жизни был Стас? Разве такая любовь, которая снежной лавиной накрыла ее сегодня, может повториться? Часть ее души навсегда осталась там — в квартире Стаса, на стекле с бумажными снежинками. Аня клеила эти снежинки со Стасом, а теперь их безжалостно сорвет со стекла Лариса — эта Снежная Королева, которая навсегда забрала у нее любимого. А ведь Аня даже не успела сказать ему «люблю». Думала, что у них еще все впереди, тогда как их новогодняя сказка уже вовсю неслась к горькому финалу…

— О чем задумалась, девица? — напевно произнес мужской баритон прямо у нее над ухом. Аня вздрогнула и обернулась — перед ней стоял Дед Мороз. Да такой настоящий с виду, что она чуть снова не поверила в сказку. Голубой кафтан расшит белыми морозными узорами, а меховая опушка на нем и на шапке такая белая, словно соткана из снежинок. Борода у Деда Мороза мягкая и кудрявая, такая же пышная, как на открытках из детства, и нипочем не подумаешь, что искусственная! И все остальное, как положено: красный нос, проницательные серые глаза с добрым прищуром, которые видят Аню как будто насквозь. Настоящий сказочный дед, а не ряженый студент актерского вуза. А еще голубая рукавица крепко, совсем не по-стариковски держит высокий посох, словно посеребренный инеем.

— О чем запечалилась, красная? — все тем же напевным тоном спросил Дед Мороз и наклонился, с отеческой заботой вглядываясь ей в лицо.

Аню как стужей обожгло, показалось — даже ресницы заиндевели, и она выдохнула немеющими губами:

— О любви.

— Неужто не нашла свою любовь, красавица? — Дед Мороз вдруг нахмурился. — Да нет, вижу, что нашла, да только потеряла.

Аня ничего не ответила — только по щекам скатились две льдинки.

— И он тебя тоже нашел, — произнес Дед Мороз, задумчиво глядя на вьюгу за спиной Ани, в которой тонул дом Стаса. — Эх, дети-дети! Неразумные вы. За свою любовь бороться надо! А вы что? Такая любовь, может, только один раз в жизни дается.

— Да как же бороться, — отмерла Аня, — если у него ребенок?

— А вот так! — Дед Мороз внезапно со всей силой ударил о землю посохом, и снежинки, послушные ему, осыпались на землю легким пухом, Метель закончилась в один миг, будто бы посох в самом деле бы волшебным, а Дед Мороз — настоящим. — Иди к нему.

Аня удивленно оглянулась — она стояла на углу дома Стаса, как будто бы никуда и не уходила.

— Как же это так? — изумилась она и повернулась к Деду Морозу — но того и след простыл.

Ане стало не по себе. Не хватало еще, чтобы из-за нервов у нее начались глюки! Дед Морозы какие-то, сказочная метель, прекратившаяся как по мановению волшебной палочки — точнее, волшебного посоха.

— Аня! — позвал ее голос Филиппа. Аня закрыла уши руками, но Филипп выскочил прямо перед ней. Аня от неожиданности охнула. А Филипп торопливо расплатился с водителем, и желтое такси покатило дальше, теряясь в черничных сумерках.

— Аня, я тебе в этом пуховике и не узнал, — Филипп взволнованно схватил ее за локоть, и Аня поняла, что он реален. — Как хорошо, что ты не успела далеко уйти. Пойдем скорее! — Он потащил ее во двор дома Стаса.

— Куда? — заартачилась Аня.