Юлия Набокова – Снегурочка носит мини (страница 17)

— Поделюсь, а как же, непременно поделюсь! — довольно забормотал бездомный, выхватил деньги и попятился, как будто боялся, что Станислав передумает. — Вот спасибо, добрый человек! С Новым годом! Счастья тебе, здоровья! И этой самой, — сбивчиво добавил он, бросив любопытный взгляд на Аню, — любви!

Дворняга благодарно гавкнула и завиляла хвостом.

— Идем, — бросил Станислав Ане, — иначе нам самим колбасы не достанется.

Аня послушно засеменила следом, шаркая валенками по асфальту. Поступок Станислава ее удивил и порадовал: Филипп, например, никогда не жалел уличных собак и посмеивался над ней, когда она как-то купила сосисок для голодной псины у метро. Значит, друзья все-таки разные…

На улице подморозило. Аня наспех застегнула шубу — пуговицы словно играли с ней в прятки и так и ускользали от стынущих пальцев. Рядом с машиной она поскользнулась на ровном месте и замахала руками, уже понимая: все тщетно, она падает. Но упала она не на жесткий асфальт, покрытый коварной ледяной коркой, а в мягкие кашемировые объятия Станислава. Его пальто пахло чем-то волнующим и приятным, руки были твердыми и нежными, а губы были так близко, как бывает за секунду до поцелуя. Аня даже зажмурилась от смущения. Но Станислав вовсе не собирался ее целовать.

— Спокойно! — скомандовал он и бережно поставил Аню на ноги.

— Спасибо, — неловко поблагодарила она.

— Такое ощущение, что обнимаю свою мать, — пошутил он, убирая руки. — Ты даже пахнешь ее духами.

Аня торопливо одернула шубку Регины Викторовны и сердито затопала к машине. Странное чувство, но ей совершенно не хотелось, чтобы Станислав видел в ней мать. Она хотела, чтобы он видел в ней ее, Аню. Впрочем, Станислава было трудно винить: за Ларисиным платьем, шубой Регины Викторовны и валенками Егора Матвеевича разглядеть настоящую Аню было не так и просто.

Супермаркет с вожделенной колбасой, зеленым горошком и еще двадцатью тремя пунктами продуктового списка, составленного Региной Викторовной, закрывался через двадцать минут. О чем предупредил Аню и Станислава охранник в шапке Санта Клауса, встретивший их у входа.

— Почему так рано закрываетесь? — возмутился Станислав.

— Новый год! — широко ощерился охранник. — Когда уже вы нажретесь! — добавил он им в спину.

— Что? — Станислав, взявшийся за тележку, развернулся к громиле.

— С наступающим, грю, — усмехнулся тот, — Новым годом!

— Пойдем быстрее, — потянула своего спутника Аня, с ужасом глядя на пустые полки овощного отдела и толпу людей, роящихся в мясном.

— А бананы, апельсины и огурцы? — сверился со списком Станислав и выудил из ящика с вывеской «Последняя цена!» гроздь черных-пречерных бананов, на которые не польстились бы даже самые голодные мартышки.

Аня выхватила их у него и сунула обратно в ящик:

— Заглянем на обратном пути в овощную палатку рядом с моим домом. А сейчас вперед за «Докторской»!

Станислав устремил тележку в колбасный отдел, Аня семенила за ним, то и дело уворачиваясь от других тележек. Так ведь и покалечить могут! Кто они, все эти люди, не глядя, бросающие в корзины подветренные сыры и залежалые колбасы, помятые консервы с рыбой и упаковки побитых яиц? Почему они не озаботились покупками к праздничному столу раньше? Что мешало им сделать это хотя бы вчера? Вот у Ани и Станислава уважительная причина — они не собирались встречать Новый год вместе, а остальные?

— Мы только что с аэропорта, — бойко трещала загорелая блондиночка, толкая тележку, на верху которой лежали пельмени, кошачий корм и стиральный порошок. — Рейс задержали на девять часов. Как Таиланд? — переспросила она. — В Таиланде все здорово — лето, пальмы, ананасы-кокосы. А домой приехали — в холодильнике, конечно, шаром покати. Муську от соседей забрали и бегом в магазин. А тут ужас что творится! Какая-то сумасшедшая баба чуть не прибила меня из-за последней палки сервелата. Прикинь, Тань! Что? Кому сервелат достался? Обижаешь, мне конечно! Ты же знаешь, я своего не упущу! Все, Танюш, побегу за майонезом. Пожелай мне удачи!

— Нам тоже майонеза надо! — шепнул Станислав, провожая блондинку голодным взглядом.

— Сперва колбаса! — Аня раздраженно ткнула его в спину, отвлекая от блондинки. — Без «Докторской» оливье не сделаешь.

Путь к колбасе оказался длинным: впереди столкнулись две тележки, и возник затор, сравнимый с пробками на московских дорогах во время аномального снегопада. Покупатели проявляли нетерпение и поторапливали виновников происшествия ободряющими окриками:

— Ну ты, коза, езжай давай!

— Что мы тут, до Нового года стоять будем?!

— Ты на кого наехал, мустанг?!

Сзади Аню толкнули тележкой, так что она чуть из валенок не выпрыгнула.

— Поосторожней! — вступился за нее Станислав.

— Извините, — отвлекся от телефонного разговора дородный мужчина, навалившийся на свою тележку большим пузом. В ней лежали наборы елочных игрушек с раскосыми глазами — явно китайского производства. — Представляешь, Иваныч, — продолжил он по мобильному, — кот елку свалил. Все Тоськины игрушки побил, шельмец. Тоська в слезы, а я в магазин — спасать Новый год. Набрал небьющихся игрушек специально, да только они страшные, что моя теща. Как бы меня Тоська с ними с лестницы не спустила.

Произведя ловкий маневр, мужчина умудрился объехать Аню и Станислава и повернул к кассе, где пристроился в хвост длинной очереди.

Этот нам не конкурент, облегченно заключила Аня. Биться с таким здоровяком за палку сервелата она бы не рискнула.

Мимо них протиснулась стройная брюнетка с короткой стрижкой Одри Хепберн, зеленым от недосыпа лицом и с рассеянным взглядом инопланетянки. Она прижимала к груди ананас.

— Диана! — окликнула ее девушка в яркой курточке, пришвартовавшаяся к их тележке сбоку. — Диан, стой!

Ей пришлось перегнуться через свою тележку и потянуть знакомую за рукав, чтобы привлечь внимание. Та вздрогнула и вцепилась в свой ананас, словно боялась, что его отберут. Наконец, ей удалось сфокусироваться на лице подруги, и она приветливо улыбнулась:

— Соня!

— Опять книжку сочиняешь? Вся в своих мыслях, — понимающе усмехнулась Соня. — Зову, зову, ты не слышишь.

— Сочинила уже, — счастливо улыбнулась инопланетянка. — Две ночи подряд писала, но закончила. Отрубилась, проспала полдня, а проснулась от звонка по мобильному — с Новым годом поздравляют! А я про него совсем забыла!

— Ты, когда пишешь, обо всем забываешь, — снисходительно заметила Соня.

— Вот прибежала в магазин — хоть что-нибудь к столу купить, — писательница неловко кивнула на ананас. — А ты здесь с Глебом?

— Представляешь, Глеб ногу сломал! — с досадой поделилась та. — Побежал в палатку за сигаретами — и добегался! А мы ведь собирались к друзьям на дачу ехать, они все продукты закупили, мы только деньгами скинулись. А теперь нам какая дача? Будем дома куковать. Холодильник пустой, я в магазин бегом — как на баррикады.

— Да уж, здесь что-то ужасное творится, — писательница-инопланетянка растерянно повертела свой ананас.

— А я вот добыла шампанского, сыра, конфет, — похвалилась своей удачей Соня. — А зеленый горошек закончился!

— Как закончился? — ахнул Станислав, встряв в разговор двух подруг.

— Очень просто, — пожала плечами Соня. — Что вы хотите — Новый год! Диан, ты где Новый год встречать-то будешь? — Она снова повернулась к подруге.

Та замялась:

— Дома, наверное.

— Что же делать? — растерянно протянул Станислав, глядя в список, где зеленый горошек значился первым пунктом и рядом с ним стояло три восклицательных знака.

— Приготовьте селедку под шубой, — посоветовала Соня. — И кто придумал, что Новый год — это обязательно оливье? А знаешь что, Диан, — предложила она подруге, — приходи к нам на оливье!

— Не знаю, — замялась та.

— Приходи со своим ананасом! — подмигнула Соня.

— Ну, если это будет удобно, — почти решилась Диана, и девушки направились в сторону кассы, освободив Ане и Стасу пару метров пути.

— А у меня, между прочим, дома стоят и селедка, и оливье, — вздохнула Аня. — Пропадают.

— Извини, что испортил тебе Новый год, — угрюмо сказал Станислав, толкая пустую тележку.

— Уважаемые покупатели, напоминаем вам, что наш магазин закрывается через 15 минут. Просьба пройти на кассу! — радостно объявил захмелевший голос по громкой связи.

— Надо торопиться! — так и подскочила на месте Аня.

Им наконец удалось вырваться из затора и вывернуть в колбасный отдел. При виде наполовину пустых полок Аня так и ахнула.

— Прям как при коммунизме! — заметила сухонькая старушка в ветхом пальто и выхватила из-под носа зазевавшейся Ани последнюю палку «Докторской». Эта была та самая старушка, которую чуть не переехал Станислав. Аня узнала ее по красному берету и по спортивному свистку, висевшему поверх пальто. Вот же вездесущая особа!

— А где вы зеленый горошек брали? — Станислав с вожделением заглянул в корзинку бабульки — помимо банки горошка, там лежало большинство продуктов из его списка.

— Там уже нет, последнюю отхватила! — похвасталась старушка и засеменила к хлебному.

Станислав с решительмым видом покидал в тележку салями, ветчину, нарезку испанского хамона.

— Скорее, — поторопила Аня, — еще шампанское нужно добыть!

Среди полок, уставленных вином, коньяком и ликерами, сияла большая дыра. «Шампанское» — гласила надпись на полке. Народ разочарованно роптал и разъезжался, наполняя тележки водкой и вином.